Не поминай имя чёрта всуе

Чёртова музыка. От неё кровь в жилах разгоняется быстрее, заставляя чувствовать дрожь по телу и воспоминания на кончиках волос. Этот бал, как и все предыдущие, выворачивает душу наизнанку. Будто на приёме психолога сидишь и думаешь, в какой момент всё пошло под откос. В какой момент горло сдавило, а лёгкие остались без воздуха. Нечем дышать. Хочется прыгнуть в окно и разбиться об асфальт снегом, которого не хватает этой страшной зимой. Картинка, картинка. Яркая вспышка перед глазами — и то платье. То самое чёрное платье, как знак полного поражения. Как напоминание о том, что у меня всё ещё есть чувства. А чувства ли? Чёртова Аддамс. Кружится в танце с сынишкой шерифа, погружая его на дно своим тяжёлым характером. Она — сплошное недоразумение. Манерная, проблемная. Она говорит и смотрит с насмешкой, понимая, что я боюсь отвести взгляд. Если только в сторону посмотрю — она может исчезнуть навсегда. Ей нравится трепать мои нервы, даже тогда, когда она об этом не подозревает. Движения головы, движения рук. Я готова поклясться, что она выписывает фразы. Что это? Кажется, «я вас всех ненавижу». От неё это — комплимент. × Чёртов бал. На котором меня быть не должно. Ни гостем, ни ученицей, ни тенью, прошмыгнувшей мимо фонтана. Из нашей книги обязательно вырежут страницу, где будет написано, что Уэнсдей Аддамс нарядилась в платье. Пошла на бал. Танцевала. Чёртов Тайлер. Не танцует, но смотрит так, будто я кусок мяса. В его возрасте все такие — охотники и добытчики, не имеющие чувств. У меня тоже нет чувств, но я и не бросаюсь на всех подряд. Меня мутит от людей. Чёртова дрожь. Руки, взлетающие к потолку, трясутся. Я во все глаза смотрю сквозь Тайлера, потому что за его широкой спиной — директриса. А по позвонку от неё россыпь мурашек. От затылка вниз, чтобы быть растоптанными каблуком. Не могу не хотеть её внимания. Понимаю, что таю. Понимаю, что сдаю позиции. Понимаю, что почти ничего не чувствую. Кроме того, что под одной крышей нам тесно. Мне хочется выйти на улицу, постоять под дождём или лавиной. В склепе или на кладбище, где никто не умудрится спросить, который час. Чёртова директриса. Я вырастаю прямо за ней в момент, когда она не ждёт. Тонкие губы кривятся в улыбке. Я знаю, что ей тоже это нужно. × Чёртов вечер. Ни луны, ни неба, тяжёлого, как веки. Клонит в сон. Тянет закончить треклятый бал и забыть о нём на века. Но — традиции. Аддамс стоит рядом и дышит. Кого-то однажды может взбесить один её вздох. Мне с ней почему-то комфортно. Никто не думал, что будет подобное. Никто не делал ставку на то, что мы покинем зал вместе. Просто потому, что в другой ситуации я бы не приняла её руку и под дулом пистолета. Если бы она приставила оружие к моему виску, я бы не удивилась. Я удивляюсь лишь тому, что впервые девчонка спокойна. Смотрит строго перед собой, привлекая точёным профилем. Чёрт возьми, пусть она просто найдёт себе художника и оставит меня в покое! Эта чёртова Уэнсдей. × Чёртова жизнь. Она размазала меня, выплюнув на землю. Под её небом не дышится. Под её небом ходят такие, как Уимс. И страдают такие, как я. По таким, как Уимс, конечно же. Нет, я не страдаю. Я слегка не здесь. Я слегка без головы. Раньше я не стояла на одном балконе с директрисой и не хотела дотронуться до её руки. Пальцы у неё, наверное, холодные. Такие же, как разум. Мне бы тоже хотелось холодный разум и горячие, как пламя, губы. Которыми можно было бы целовать чьи-то холодные пальцы. Я мотаю волосами, разгоняя морок. Вряд ли бы она хотела, чтобы кто-то вроде меня даже смотрела в её сторону. Чёрт возьми, будь благосклонен к моим метаниям! Но ведь у тебя опять ответ — ох уж эта чёртова директриса!