Доверие

Сайно поцеловал фенека нежно и осторожно. Руки Тигнари обвились вокруг его шеи. Матра очень медленно лизнул его нижнюю губу, от чего в голову ударила пьянящая сладость и соблазнительность вкуса. По спине мгновенно пробежала стая мурашек. Сайно ощутил тот момент, когда Тигнари начал отвечать на ласки. Всë тело лесного стража словно изменилось, будто что-то глубоко в душе ослабло, раскрылось, и матра в это драгоценное мгновение понял, что он больше не опасается, не боиться и наконец полностью смог довериться ему. Губы приоткрылись чуть шире, и Сайно едва не застонал от наслаждения, когда фенек нерешительно коснулся своим языком его. —Тигнари... — нежно прошептал он. Он прижимался всë теснее, матре нравилось это, он думал лишь об одном: он не боится, он доверяет. Их поцелуй становился всë крепче. Тигнари принимал его страсть, жгучее и пьянящее желание, и отдался им, отвечая не только собственной настойчивой потребностью, но и подавленными чувствами тем школьником, который давным-давно был влюблен в матру. Тигнари никогда не подозревал, что поцелуй может быть таким. Изменчивый, ставший из немного жгучим, слегка дразнящим и таким опьяняющим, что хотелось плакать от счастья... Он сердцем осознавал силу этого поцелуя, поцелуя, заставившего его хотеть узнать Сайно ещё лучше, всего, до конца — его вкус, изгибы и впадины тела, мягкость плоти, твëрдые мышцы живота... И с этими неуловимыми чувствами смешались другие — странное мучительное томление, схожее с болью, сосредоточенной внизу живота, неделимое стремление прижаться к нему ещë сильнее, ощутить его тело, мужественность в себе, до конца. И в этом не было ни страха, ни колебаний, только напряженное ожидание и осознание чудесных открытий. Тигнари тихо застонал, и оба встрепенулись. Сайно немного приподнял голову и дремотно улыбнулся: — Это самый прекрасный звук, когда-либо слышанный мной. Он снова целовал его. Тигнари почувствовал, как его ладони распластались по спине, привлекая стража ближе, как его руки сжали бëдра, подняли его вверх, давая почувствовать, как напряглось мужское естество матры, наполняя его лихорадочным возбуждением. Тигнари втянул в себя воздух и снова тихо простонал. Сайно мял его бëдра, прижимая и притискивая их в набухшему фаллосу, но Тигнари, не в силах сдержаться, дернулся и впился пальцами в его плечи. — Сайно, — пробормотал он голосом, прерывающимся от едва сдерживаемой страсти. Он осыпал поцелуями белоснежную кожу лица фенека, потом подхватил на руки. — Вот теперь настало время сделать с тобой всë, что я захочу, — пригрозил он, но Тигнари только рассмеялся и, крепче обняв матру, положил голову ему на плечо. Сайно всем существом ощутил, как омывают его доверие и нежность своего любимого. Наконец он остановился, медленно опустил Тигнари, так что тот скользнул по всей длине его тела, почувствовал твëрдость, напряженность плоти. — Ты хочешь меня, Тигнари? Он ничего не ответил. Но его пальцы легли на оголëнную грудь, изучая, привыкая. Он улыбнулся. — Только одну минуту, — вздохнул, — одежда, как много проклятой одежды. Они раздели друг друга, по крайней мере неуклюже попытались, смеясь над собственной неловкостью. Сайно смотрел на обнаженного Тигнари, прикоснулся его торса, тело стража начало колоть маленькими иголочками. — Такой прекрасный, — вздохнул парень, и начал пальцами ласкать соски Тигнари. Он гладил, целовал и чуть прикусывал ключицы и грудь ушастого стража. Рука потихоньку спускалась ниже, гладя, дотрагиваясь до горячего естества Тигнари. Фенек простонал, как же матре нравились эти звуки. Снова поцелуй, такой жаждущий и ненасытный... Дыхание Сайно всë учащалось, пока, не в силах вынести этой пытки, он не отстранился от Тигнари. Тот смотрел на него: глаза чуть затуманены, губы приоткрыты, воздух короткими толчками вырывается из легких. Смотрел в его лицо, но смог увидеть в глазах матры только бесконечную нежность и голодное нескрываемое желание. — Сайно, — выдохнул он очень тихо и открыл ему объятия. Он наклонился, чтобы поцеловать Тигнари, и когда его язык скользнул по губам в рот, и их языки сплелись, пальцы похотливого шакала приблизились к маленькому колечку из мышц. От неожиданности фенек вздрогнул. Парень с белоснежными волосами спустился к торсу и снова начал целовать грудь своей Белоснежки. Прекрасный отвлекающий манëвр, и пальцы матры медленно проникают в розовое круглое сплетение. Тигнари проронил короткий, резкий стон, вжимаясь пальцами в одеяло, на котором лежал. Сайно бережно гладил и елозил пальцами внутри своего лисëнка. — Тебе это нравиться, — шепнул он, обжигая его кожу горячим дыханием. — Совсем немножко, — конечно же это было не так. Тут Сайно, взяв губами его сосок, начал сосать и покусывать, и тогда Тигнари показалось, что он больше не в силах выдержать — слишком сильными, слишком напряжными и острыми были его ощущения. Он вскрикнул, стиснув зубы, но пальцы Сайно неумолимо продолжали ласкать его, двигаясь теперь более ритмично, проникая глубже, и фенек поднимался и опускался вместе с ними, пытаясь надавить сильнее, показать матре, что он хочет. Когда его тело выгнулось в отчаянной мольбе, когда сладостно-жгучая, почти невыносимая боль пронзила его, Тигнари громко вскрикнул имя Сайно, затерявшись в океане наслаждения, не пытаясь выдернуть на твëрдую сушу, уносить волнами экстаза. Сайно не сводил взгляда с содрогающегося в конвульсиях Тигнари, впитывает каждое движение, каждую смену выражений. Он выглядел таким потрясным. Ошеломлëнным. Когда наконец неистовые судороги стихли, Сайно приподнялся и без единого слова, без предупреждения вонзился в него сильным, мощным рывком, он прижал Тигнари к себе и впился в губы поцелуем, но это особо не помогло, и протяжный громкий стон всë же вырвался. Ушки фенека встали торчком, а хвост не находит себе место. Его кожа была влажной, и махаматра с наслаждением втянул ноздрями воздух. — Ты случайно не испускаешь феромоны? — Заткнись. — он закрыл глаза тыльной стороной ладони. Сайно пощекотал ладошку, а когда Тигнари еë убрал, они снова уединились в поцелуе.