Тёмная Фея для Гарри

Впервые Гарри аппарировал в восемь лет - он был напуган и мечтал оказаться подальше от привычных криков дяди и тёти и болезненных тычков кузена Дадли. Ему снова снился самый частый из многих кошмаров- страшный сон с плачущей женщиной, умоляющей кого-то пощадить и мужчиной с искаженными, словно вырезанными ножом по белой бумаге, чертами лица и алыми демоническими глазами. Он убивает красивую рыжую женщину, почти девушку, непонятной костяной палкой и жутко смеётся ледяным безжалостным смехом безумца. Затем он заносит оружие - какую-то длинную белую палку над ним - над Гарри, а потом яркая зелёная вспышка, дикий крик боли человека-монстра и плач младенца, кажется, его, Гарри, собственный надрывный плач маленького сироты. Таким образом, уже подросший мальчик Гарри Поттер в очередной раз просыпается под утро с кровоточащим и воспалившимся шрамом-молнией на лбу, с трудом сдерживая крик ужаса, чтобы, не дай Боги, кто-то из Дурслей услышал. Голова болела ужасно, словно раскалывалась пополам, страх холодными каплями пота проступал на детской коже. Хотелось спрятаться, хотелось убежать. Но он был снова заперт в чулане: в полутьме с единственной тусклой лампочкой над головой и его единственными живыми друзьями — пауками под его кроватью и в углах тесной коморки, которая была одновременно его тюрьмой и спасением от громкой и визгливой тёти Петуньи и его свиноподобного кузена Дадли, который, похоже, сейчас опять был чем-то недоволен и требовал от мамочки исполнить его новую капризку. Радовало, что пока дядя Вернон был на работе, его просто называли уродом, заставляли делать работу по дому и саду, но никто больше не давал болезненных оплеух и не бил его ремнем, не говорил ужасные слова, что ему следовало умереть вместе с никчёмными родителями и не быть обузой для семьи, которая милостиво содержит неблагодарного щенка за свой счёт. Гарри было всего семь, он знал, что многого не понимает. Он ходит в школу вместе с другими детьми и видит, как многих встречают после занятий родители, которые целуют, обнимают их, спрашивают, как прошёл их день; подмечает, несмотря на сильную близорукость и вечно сломанные из-за Дадли очки с неправильными линзами, насколько отличаются эти дети от него. Они всегда сыты, хорошо одеты в новые вещи, а не в обноски кузена-бегемота и самое главное — они кому-то нужны, и их кто-то любит. Гарри тайно им завидует, но уже почти не мечтает, что однажды найдётся хоть самый далёкий родственник и заберёт Гарри с собой навсегда, подарит Гарри единственный подарок, который он просит у несуществующего Санты каждое Рождество — семью, которая его полюбит. Гарри не понимает, в чем он провинился, почему он не заслуживает хоть каплю любви и понимания от окружающих. Привычный змеиный голос в голове злорадно подсказывает: «Потому что ты странный, никому ненужный урод.» И Гарри с ним почти соглашается, но в канун Рождества, когда его снова заперли и забыли выпустить, решает попробовать просить Санту снова, вдруг в последний раз повезёт. -Пожалуйста, пожалуйста. Найди меня, мне очень страшно, — шепчет Гарри, тихо сглатывая слёзы после очередного кошмара с участием жуткого колдуна-демона, который в этот раз пытает костяной палочкой целую группу людей и убивает зелёной вспышкой одного за другим. Мальчик зажмуривается и очень сильно, упорно желает найти семью и защиту. И внезапно это срабатывает и он с хлопком исчезает из чулана дома номер четыре на Тисовой улице, чтобы оказаться в совершенно незнакомом доме перед лицом удивлённой женщины. Если бы Гарри просили описать её двумя словами, он бы сказал: «Тёмная Фея». Если только одним прилагательным, то, не задумываясь, сказал бы «удивительная». Она была стройной и грациозной, невысокой, но величественной. Тёмные волнистые волосы, тронутые лёгкой сединой, острые скулы и внимательный оценивающий взгляд тёмно-зелёных глаз, чем — то отдалённо похожих на более яркие изумруды глаз Гарри. Одета она была в старомодное чёрное платье с корсетом, а сверху на её плечи была накинута тяжёлая антрацитовая совсем не женственная мантия с серебристой цепочкой- змейкой вокруг горла под высоким стоячим воротником, расшитого непонятными серебристыми письменами. «Ладно, — подумал Гарри, — может не просто фея, а королева фей.» Женщина спросила Гарри, о чём-то на незнакомом ему языке. Затем присела перед мальчиком на колени и пристально встретилась с ним взглядом. Гарри ощутил лёгкую щекотку невидимым перышком в голове, через пару минут странное чувство инородности исчезло, а фея спросила уже на понятном английском: -Что ж здравствуй, мальчик. Меня зовут Фрэнки Гонт. Расскажи немного о себе, раз решил зайти ко мне в гости. И, пожалуйста, называй меня просто по имени Фрэнки. Я не люблю слишком длинные имена и титулы, они мешают собеседникам общаться на равных. -Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, леди Фрэнки. Простите, но я совсем случайно оказался в вашем доме. Это была ошибка, простите, — с трудом преодолевая робость произнёс мальчик. -Садись в кресло ближе к камину, Гарри, и возьми поешь что-нибудь. Поговорить мы всегда успеем, - дипломатично предложила хозяйка дома. -Но, леди Фрэнки. Я просто не могу... Гарри, привыкший к равнодушию и презрению от взрослых, был озадачен дружелюбием "Феи", в чей дом он попал, словно вор, минуя входную дверь и без приглашения. Тётя Петунья пришла бы в ужас от его отвратительных манер и часами отчитывала бы его своим противным визгливым голосом банши, какой он "позор для приличного общества и её образцовой семьи." А потом, разумеется, нагрузила бы дополнительной работой по дому. В строго воспитательных целях для нерадивого племянника- бездельника. Гарри несколько потерялся в мыслях. И таинственная леди любезно продолжила разговор первой. -Почему не можешь? Очень даже можешь. Ты мой гость, а гостей нельзя оставлять голодными. Это нарушение закона гостеприимства нашего царя. Если ты не разделишь со мной трапезу, ты сильно обидишь меня, как хозяйку, Гарри. Так что бери, пожалуйста, пока не остыло, это весьма неплохая мясная запеканка, можешь добавить подливу и салат. И выпей нектар, а то ты совсем бледный. -Нектар? -заинтересовался Гарри, — похоже на вишнёвый сок. Благоразумно, не решаясь, спросить про какого-то там "царя". Местный аналог верховной власти, вроде ихнего британского премьер-министра или короля? -Просто попробуй, тебе понравится. Хоть это и не сок. Гарри всё-таки преодолел смущение, отпил из предложенного ему старинного кубка и принялся с аппетитом есть. Он почувствовал себя неожиданно здоровым и сильным, по телу прошлась волна приятного тепла. -Необычно, но очень вкусно. Спасибо, леди Фрэнки, - искренне поблагодарил мальчик. -Просто Фрэнки. И кушай медленней, а то подавишься. Никто тебя не торопит и еду никто не отнимет, обещаю. Я так понимаю, семья, с которой ты живёшь, тебя не сильно любит, - женщина произнесла последнюю фразу так выразительно едко, что и дураку, стало бы понятно, что это единственная цензурная формулировка, которую она может высказать вслух. А на самом деле, Фрэнки вдруг всерьёз захотелось стать четвёртой эринией Аида. Раз есть Тисифона, мстящая за убийство, Алекто, непрощающая, и Мегера, завистница, почему бы и не быть Фрэнки Гонт, карающей за несчастных детей. Не надо было быть профессиональным психологом или волшебником-менталистом, чтобы догадаться об истинной природе отношений в "семье" Гарри. Один взгляд на тощего, слишком маленького и робкого ребёнка в обносках и разбитых очках, заставил её вспомнить собственных учеников, сирот или из неблагополучных семей магглов, живших в тяжёлые военные годы под постоянной угрозой смерти от голода, жестокости взрослых и бомбардировок с воздуха. Будучи директором и одной из сильнейших тёмных волшебниц своего времени, ей удалось спрятать многих из них в своей Академии. Но сколько детей-магов и сквибов погибло на улицах, прежде чем она успела спасти их? Этот вопрос мучал её до сих пор. Пожалуй, она бы и детям магглов попыталась помочь, если бы не проклятая директива Немецкого Министерства Магии о невмешательстве в режим Третьего Рейха. «И потом эти напышенные снобы называли нас с мужем и зятем- угрозой для общества, поганые лицемеры.» «Если бы Фридрих и Геллерт не добрались до министров Военного Комитета раньше, их бы прикончила лично я.» - была следующая мысль злопамятной ведьмы. В общем, Фрэнки, еле сдерживала гнев и жажду крови. Где-то глубоко в Тартаре досадливо опустила крылья и плеть богиня возмездия Немезида, ей почти удалось вдохновить Фрэнки совершить благородную, но очевидно глупую месть, за которую Владыка отправил бы её на пару лет на поля Наказаний- катать камень в гору на пару с покойным Сизифом и от которой жизнь Гарри только бы усложнилась. Фрэнки досадливо сжала костяшки рук до побеления кожи, но более никак внешне не выдала своего недовольства ситуацией. Ей не нравилось собственное бессилие и зависимость от прихотей богов, вроде её непосредственного начальника-Владыки Аида, бога Подземного Мира. Тем временем, Гарри в очередной раз поразился прозорливости собеседницы: -Простите, но как вы…? -Узнала? Ты не выглядел особо счастливым ребёнком, когда аппарировал ко мне. Позволь высказать догадку, ты хотел попасть в какое-то безопасное, тихое место и случайно попал ко мне. Я угадала?-с мрачным пониманием спросила "Тёмная Фея", всё ещё обдумывая, как помочь мальчику и не спровоцировать начальство на гнев. Получалось пока неудачно. —Да, Фрэнки, мэм. Вы угадали. Я просил Санту найти мне новую семью, которая будет любить меня, но похоже Санта ошибся и я оказался у вас. А что такое аппарировал? Ну, эти слова ребёнка убедили Фрэнки, как раз-таки в обратном - их встреча случайной точно не была, а скорее отдавала гадким душком божественного вмешательства вездесущих Мойр. О, она определённо ненавидит богов. —Ясно, похоже ты ничего не знаешь. Тебя переместил не Санта, тебя переместила твоя магия, потому что ты, милый мой, юный волшебник. И ни один порядочный человек тебе об этом не сказал. Фрэнки хотела ещё добавить, "потому что им зачем-то надо держать тебя в блаженном неведении, чтобы использовать в каких-то грязных политических играх. Твой проклятый шрам с осколком чужой личности-лучшее тому подтверждение". Но промолчала- не хотелось расстраивать мальчика ещё больше. Для Гарри это был и так день шокирующих откровений. -Волшебник? Но тётя Петунья говорит, что магия — это выдумка слабоумных и психов. Только уроды верят в магию. Фрэнки злобно сжала губы в тонкую линию: "Прекрасно, ещё к тому же магоненавистники. Как ты, Гарри, не превратился в обскура, не ответит даже Ньют Скамандер." Вслух она сухо, словно снова ощущая во рту и лёгких раскалённый песок египетской пустыни, которым чуть не заставил её задохнуться в ответ за наглость когда-то в прошлой жизни жестокий бог хаоса и разрушений Сет, произнесла лаконичное: — Петунья не права. И ты точно такой же волшебник, как и я ведьма. Только необученный. Передай мне твои очки, пожалуйста. Я их починю. Женщина что-то тихо прошептала, поводила чёрной палочкой над сломанными очками, заменив стекла и оправу на новые. -Примерь. Как видишь теперь? Гарри осторожно взял очки из рук волшебницы и надел их. Пару раз моргнул и неожиданно для себя обнаружил, что мир вокруг стал значительно чётче. Ему даже не надо было больше щуриться, чтобы разглядеть названия книг на ближайшей книжной полке или сосчитать точное количество родинок на лице его собеседницы. Гарри немного покраснел и смутился, когда Фрэнки поймала его за разглядыванием и весело фыркнула: -Если нашёл пять родинок и хорошо видишь буквы на корешках книг-значит оптическую силу линз я определила правильно. Если захочешь прийти ко мне в следующий раз, я сварю тебе зелье «ясного зрения» и сможешь свободно видеть мир без этих кошмарных окуляров. -А можно? — неуверенно спросил Гарри, — сомневаюсь, что тётя с дядей отпустят меня к вам. И как мне вернуться обратно? Я же, наверное, не в Литтл-Унгинге? Фрэнки неопределённо пожала плечами: —Это какой-то пригород Лондона, что ли? Я думаю, ты уже понял, что я не местная. И в ваших географических названиях не очень разбираюсь. Хотя оригинал этого дома принадлежит двоюродной бабушке моего мужа, которая, кажется, всё ещё живёт в одной английской деревне вместе с другими волшебными семьями. Среди них, кстати были и Поттеры. Возможно вы состоите в родстве. Но ты, наверное, ничего не знаешь о своей волшебной родне, раз даже про магию услышал сегодня впервые. Гарри уныло покачал головой: - Тётя ненавидит говорить о маме. А про отца она ещё хуже отзывается, что, мол, Джеймс Поттер был нахал, бездельник и горький пьяница. Из-за него они с мамой разбились на машине, когда мне был один год. -Если этот Джеймс — сын Карлуса Поттера и Дореи Блэк, то очень сомневаюсь, что он мог умереть в банальной автомобильной аварии. Чистокровные волшебники, особенно предубеждённые пуристы-расисты Магической Британии, часто даже не знают, как выглядит автомобиль магглов, а уж тем более, как им управлять,- выразила свое нелестное мнение об элите британских магов не менее чистокровная Фрэнки Гонт с такими же чистокровными фанатиками в родственниках, от которых давно отреклась. -А Поттеры и Блэки- очень старые магические семьи. Так что очень вероятно, что твои родственники не были с тобой честны и в этом вопросе. Позволь спросить, ты знаешь девичью фамилию своей матери? Гарри с надеждой спросил: -Думаете, у меня есть кто-то из живой родни, и они тоже волшебники? —Я почти уверена в этом. Ты точно не магглорожденный. Твой магический резерв для 8-летнего много выше среднего и зачатки ауры, как у потомка некромантов. Так что твоё родство с Перевеллами через их дальних потомков Поттеров или Гонтов очень вероятно. -Магглорожденный?-озадачился очередным новым словом Гарри. -Волшебники в первом поколении или одарённые магией потомки сквибов древних семей. И так как я тоже Гонт и тоже потомок Перевеллов - мы, как минимум состоим в родстве, дальний кузен-кузина или племянник-тётя. -Здорово! Я не уверен, но вроде тётя Петунья, сестра моей мамы, говорила, что раньше её звали Петунья Эванс. И дедушку, кажется, звали Питер, а бабушку Розой. Но я их никогда не видел. Они умерли раньше мамы Лили. Фрэнки Гонт задумчиво нахмурилась: -Питер Эванс и Роза, говоришь. Если твоя бабушка была Линберг, то Питер-сын моей младшей сестры Делии Гонт и её мужа-маггла Гарольда Эванса. Хм, Гарри, очень может быть, что ты мой правнучатый племянник. Это бы объяснило, почему ты смог аппарировать ко мне. Похоже я действительно твоя тётя. Можем проверить потом по тесту на крови, но когда столько удачных совпадений в именах родни... Сомневаться не приходиться. -Эм, простите, Фрэнки, за невежливый вопрос, но вы разве не слишком молоды для моей двоюродной прабабушки? Когда же вы родились? — недоверчиво посмотрел на молодое лицо без морщин Гарри. Он был бы рад такой доброй к нему новой родственнице, но такая правда звучала как-то слишком невероятно. Хотя в существование магии поверить тоже было сложно, пока его очки не починили одним движением палочки. -В 1913 году. Да, я, почти музейный экспонат, застала обе войны магглов, Первую Магическую и даже участвовала в гражданских войнах за оборону родного города. Знаю, сложно поверить, но мне уже 75 лет, и у меня также имеются трое внуков и внучка-все взрослые волшебники. Маги стареют медленней магглов, если не больны или прокляты, могут прожить несколько веков. Неплохо выгляжу для старой развалины, не так ли, Гарри? —хмыкнула женщина на искреннее удивление мальчика. -Даже если мы и вовсе не близкая родня, как мы полагаем, я всё равно приглашаю тебя в гости. Приходи ещё, не дело, что молодые люди, вроде тебя, растут в неведении о родном мире волшебства. Если захочешь научиться контролировать свою магию, можешь взять пару уроков у старой тётушки Фрэнки. Я буду рада твоей компании. -А можно остаться с вами, тётя Фрэнки, насовсем? Пожалуйста, я буду хорошо себя вести. -Я бы сама предложила тебе остаться со мной навсегда. Но есть одна серьёзная проблема, почему ты не можешь оставаться рядом со мной слишком долго. Помнишь я сказала тебе, что я не местная? —Что вы имели в виду, тётушка? — озадаченно спросил Гарри. — Вы иностранка и живёте в другой стране? -Это тоже. Но вообще-то я хотела сказать, что мы с тобой сейчас в другом мире. Как «Алиса в Зазеркалье», если ты читал эту книгу. Гарри растерянно кивнул и уточнил: -Или вроде волшебного мира Нарнии в платяном шкафу? -Верно. Мы называем его Междумирьем. Время для мёртвых здесь течёт иначе, чем для живых. И ты не сможешь остаться здесь насовсем, иначе не вернёшься обратно. Но на пару часов, думаю, Владыка, не запретит тебе. Ведь, что он нового сможет со мной сделать, я смогла ему надоесть даже в Тартаре, - усмехнулась Фрэнки Гонт. И в то же время постоянные резиденты Тартара: поверженные хтонические чудовища, титаны и даже порубленный на куски Кронос синхронно вздрогнули и, будь они обычными людьми, верящими в единого бога, непременно бы перекрестились и сплюнули через левое плечо-одна мысль о возвращении такой невыносимой соседки по камере наводила на них больше ужаса, чем знаменитые герои-полубоги античного мира Иллады - Тесей, Персей, Геракл и даже комендант подземной тюрьмы-грозный Владыка Аид вместе взятые. А всё потому, что от жуткого пения с нотками кроважадного змеиного шипения Фрэнки страдало всё живое в радиусе нескольких миль даже в Царстве Мёртвых, где из живого были только сами боги и сады царицы Персефоны. -Владыка, это ваш правитель? И в смысле, мёртвых? Вы, что в самом деле умерли? Как я тогда могу говорить с вами?- выпалил Гарри все вопросы одновременно. -Ну, я уже не живая, в широком смысле этого слова, но и не совсем мертвая, иначе мы бы не общались здесь,- загадочно ответила невозможная женщина. -А ты всё ещё живой. Как видишь, я весьма материальна. Но те, кто умерли окончательно, не задерживаются в Междумирье, а реинкарнируют, если жили достойно, то есть получают вторую жизнь уже с новым лицом и семьёй. Если признаны недостойными второго шанса, умершие пьют из Леты-реки Забвения и остаются на полях Асфоделей в тишине и спокойствии. Очень малая доля усопших попадает за особые заслуги в Элизиум - рай для героев. Остальные отбывают наказание в Тартаре за особо тяжкие преступления, вроде убийства, предательства и любовь к садизму. В Междумирье довольно одиноко, Гарри. Сюда попадают только такие, как я, кто не заслужил ни Рая, ни Ада, ни даже Покоя. Вместо этого нас берут на бессрочную службу в свите Владыки. Потому что мы слишком полезны и слишком опасны, если нас определить куда-то ещё. Имеем нехорошую привычку многократно возвращаться к жизни, практически бессмертные, но всё равно лишь люди, а не боги. Обычно в Междумирье гостят сильные колдуны-некроманты, вроде меня и моего зятя. Правда, я его пока ещё не встретила, но точно знаю, что он где-то здесь поблизости. На службе у Гекаты, наверное. Или подменяет старика Харона, когда тот не справляется с наплывом душ после войн и эпидемий. Я получаю иногда работу Гермеса - начальство отправляет меня к богам других пантеонов, в качестве посла-почтальона. А так Владыка используют меня, как секретаря на Судах. Людям важную работу редко доверяют. И она почти всегда мало приятна. Пришлось как-то кормить заключённых в Тартаре. Циклопы попытались закусить мною вместо стандартного обеда. Потом Владыка недовольно зыркал на меня, за то, что я угостила циклопов цикутой, и вызвала им обильное кишечное отравление. Больше в Тартар меня не посылают. Так что, если захочешь приходи, я буду ждать тебя в Междумирье каждый день, пока ты будешь во мне нуждаться. И я очень надеюсь, что ты проживёшь хорошую и долгую жизнь. Но это уже зависит от тебя. Вот возьми этот медальон- он портал в этот мир. Сожми его, если будет нужна моя помощь или захочешь навестить меня, и ты окажешься у меня. А теперь пришло время проводить тебя домой. Я проведу с твоими родственниками небольшую воспитательную беседу, потому что они похоже забыли о последствиях дурного обращения с детьми. Я им непременно намекну, что у тебя теперь есть тётушка, которая, как и слоны, ничего не забывает. И как ведьма из семьи потомственных тёмных магов страшна в гневе и категорически не умею прощать. Запомни, дорогой племянник, теперь ты больше не одинок и я буду присматривать за тобой, даже будучи мёртвой. Раз живые со своей задачей не справляются- похоже мне придётся стать твоей тайной феей крестной. -Спасибо, тётя Фрэнки. Я рад, что встретил тебя, - обнял свою новую семью растроганный до слёз Гарри. -Я тоже очень рада знакомству с тобой, Гарри, - ответила на объятия мальчика больше не одинокая проклятая бессмертием ведьма Фрэнки Гонт.