Романов, вы пьяны?

      Глупо рассчитывать на взаимность чувств девушки, которая старше тебя почти в 3 раза! Вот и Александр не рассчитывал. Лишь томно вздыхал при виде ее новой прически, или платья изумительно сочетавшегося с голубыми как июльское небо, глазами. При виде Марии появлялось желание писать стихи, рисовать картины, петь песни про ее красоту! Ох, Москва!       Любовь — прекрасное чувство!       Александр любит.       Только тихо, никому об этом не рассказывает. Даже лучшему другу Константину! Что там говорить о Московской...       Она по всей видимости не видела этих взглядов и желаний. Взгляд ее только замечал все самое плохое в нем. Не то сказал, не так сделал! Романов проглатывал порыв высказать все. И про любовь, и про несправедливость учительницы. Но молчал, как покорный пес выполняя все требования. Мария удовлетворительно кивала головой рассматривая как Саша все выполняет.       Московская не нравилась всем. Своим темпераментом, острым языком и прямолинейностью. Той же Екатерине Алексеевне могла все высказать.Не стесняясь ее и фрейлин. Никто лишний раз с ней не разговаривал, не подходил с каким либо вопросом. Опасались ее все, даже Петр Алексеевич!       А Александру было интересно с ней поговорить. Спросить о чем том, но Мария при любой попытке разговора уходила. Или просто игнорировала маленького мальчика вьющегося под ногами.       Балы Романов любил. Танцевать тоже, только умел не так хорошо. Часто давил своим партнершам ноги. Сам по себе столица была неуклюжим, рассеянным юношей. Ждать Москву пришлось долго. Мария по всей видимости любила опаздывать. Бал относительно давно начался, но девушка так и не появилась.       Грустный он побрел к Екатеринбургу весело о чем-то болтающий с Пермью. Санкт Петербургу весело было наблюдать как та явно смущается при даже одном взгляде друга. Теребит подол большой юбки, хихикает и лицо прикрывает, чтобы скрыть смущение. Подходит к ним. Анна преклоняется в легком реверансе и удаляется оставив их наедине.       — Костя, я боюсь она не приедет! — Заявляет ему Романов отпивая немного напитка. Кости уже выть хочется! Который раз Александр подходит к нему с точно такими же словами? Но похоже, он начнётся с ними соглашаться.       — Александр Петрович, не переживайте! Мария Юрьевна прибудет, вот увидите! — Александр кивает. Надеется.       Глупо конечно, ведь знает, что Москва на него обиду держит.       Не знает за что, и почему, но знает. Письмо ее читал много раз, прокручивал в голове. Хоть бы лик ее узреть, тогда душа его успокоится наконец. Хочется все у нее спросить, но ее нет.       В очередной раз бросает на большую, дубовую дверь ожидая когда она откроется. Никто не заходит. Комок в горле проглатывает и делает еще один глоток. Уралов косится на друга. Какой по счету уже бокал пьет. Сжимает челюсть, обходит глазами весь украшенный зал в Зимнем дворце. Он — столица, так почему Московская не слушается его приказов?       Резко напугав этим движением Константин удаляется из зала. Идет по таким длинным коридорам, рассматривая все что есть. Не обращая внимания на людей идущим ему навстречу. Он лишь надеется. Надеется на её приезд. Остановившись у очередной картины, Александр потирает виски поднимая взгляд на неë. Пошатнувшись, столица чуть ли не падает на ровном месте. Выпитый алкоголь даёт о себе знать.       — Романов, вы пьяны?       Голос раздаётся откуда-то сзади, и Саша сначала его не узнаёт. Поворачивается резко бегая глазами по расплывчатой фигуре девушки. Еле как он узнаёт в ней прекрасную Марию Юрьевну с презрением наблюдавшая неподобающий вид ученика.       — Мария Юрьевна? — Спрашивает, чтобы убедиться не привиделось ли ему она.       — А кто еще? — Складывает руки на груди, — В каком вы виде, Александр Петрович? Так ведёт себя столица?       Она отчитывает его как маленького мальчика за разбитую вазу или любую другую пакость. Хмуро обводя своими голубыми глазами весь вид Романова, вздыхая, прикрывая лицо своей рукой. Санкт-Петербург готов к ней в ноги бросится, чтобы вымолить прощение. Но он лишь пытается выдавить из себя хоть что-то. На языке вертится одно презрение, и всë.       — Мария Юрьевна, я...       — Горе вы мое луковое, Александр Петрович.       От чего-то ему смешно. Московская ухмыляется беря столицу под локоть. Крепко хватает и пальцами поправляет его волосы. Пропускает локоны через пальцы.       — Я приехала чтобы с вами поговорить, а не вас в таком состоянии застать. Давайте, столица Империи, идемте.