Беззубное безумие

      Такемичи очень ценил Майки и их дружбу, но временами ему хотелось побиться головой о стенку из-за этих двух вещей. В его жизни иногда случалось так, что его задирали. Вполне обычная повседневность. К тебе подходят несколько человек, хмыкая, хмурясь или скалясь, обязательно с руками в карманах, как и подобает гопоте, и низким голосом, интонация которого тренируется ежедневно перед зеркалом, пока парни наводят красоту на голове. Такемичи было всё равно, попросят у него деньги, портфель или «покурить», потому что он не считал все эти зажимки чем-то выдающимся: денег у него с собой не было, старую учебную сумку он и сам уже не жалел, а получить несколько тычков за отсутствие курева не так уж и болезненно. Пара дней и всё пройдёт. Пустяки. Нет, конечно, он и сам мог дать в бубен, когда человека было, например, два (а ещё лучше только один) и они выглядели одного с ним возраста, но затевать драку с большим количеством ни за что, чтобы потом проходить пару недель с разбитым лицом, ибо решил показать характер и взбрыкнуть на пустом месте, как мустанг — это же так глупо. Но Майки не был просто глупым. Он был ещё и отважным. Одним словом — безумным. И ему не нравилось, что его друга иногда кто-то шпыняет в злачных переулках, а он сам при этом и ухом не ведёт, не жалуется, не просит помощи, вообще никак не реагирует, а ведь должен. А потому Майки стал проводить с ним больше времени, дабы поймать обидчиков на горячем и как следует отмудохать.       «Какой бравый парень!» — скажете вы. И всё бы ничего, но Майки на тот момент было всего 10 лет. А Такемичи 9. Всего лишь пара младшеклассников, один из которых смирился и не обращал внимания, а другой пыхтел от возмущения и рвался в бой, несмотря на явный перевес сил не в его пользу.       Вот так однажды и не посчастливилось Такемичи оказаться в ситуации, где его вновь прижали, а Майки это заметил. Попали… в каком-то смысле попали все. Такемичи — в идиотское положение «принцессы в беде», Майки — в драку, парни из средней школы — в лицо Майки. Драку остановили только когда на всех участниках (кроме сбежавшего за помощью Такемичи) не осталось и живого места.       В тот день Майки впервые гордо раздувал грудь за долгое время и даже почти не хныкал, когда старший брат обрабатывал его раны, попутно выспрашивая у Такемичи, что за каток решил проехаться по Майки и почему тот сверкает ярче солнца при этом.       Произошло непоправимое. Либо Майки так удачно взбили мозги, либо его крыша начала свой заезд без чужого вмешательства, но последствия, так или иначе, были таковы: Майки сошёл с ума и начал беситься ни с чего, влезая при любом удобном случае в драки со всеми окружающими. Очень желательно, чтоб действие происходило на глазах Такемичи, дабы потом сидеть, слушать его упрёки, и таять от прикосновений, пока тот обрабатывает ссадины, клеит пластыри, проверяет его тело на наличие сломанных костей. Однажды Майки даже пришла мысль сломать руку намеренно (обязательно правую!), чтобы Такемичи находился с ним рядом ещё больше и помогал есть, одеваться… может быть даже купаться…       Хорошо, что радужные мечты сбил так вовремя сломанный в драке палец. Это было так больно и неудобно, что Майки решил, уж лучше симулировать, чем по-настоящему ломать себе целую руку. А дед с братом и их многочисленные страшилки о том, сколько всего может произойти при открытом или закрытом переломе, отбили желание приходить за семейный стол в ближайшие пару недель. Мальчик и представить себе не мог, что на своей шкуре прочувствует, какого было взрослым, когда он рассказывал про случаи нахождения раздавленных насекомых или животных под колесами машин, и как он с Казуторой тыкал в них палками, дабы удостовериться, а точно ли существо померло, при этом не забывая поглощать рис с мясом и запивать еду сладким соком. Да уж, он теперь понимал, почему они сидели либо с белыми, либо с зелёными лицами. Его самого начинало подташнивать, когда дед приступал к последствиям нагноения раны. Не уверен на счёт Казуторы, но сам для себя Майки решил: теперь в мед ни ногой. Ни к людям, ни к животным.       Только вот, остановили ли все эти речи его от продолжения следованию плану, по достижению правосудия над всеми хулиганами в ближайших километрах от дома и школы Такемичи? Драка, произошедшая через три часа после снятия повязки с восстановившегося пальца, показала — нет, всё осталось по-прежнему. Майки всё ещё безумен.       — Майки-кун, ну нельзя же так, — вздыхал Такемичи, промакивая вату в обеззараживающем растворе. Его друг улыбался ему так беззаботно широко, что хотелось застонать от бессилия и как следует вмазать по наглой харе, дабы до Майки наконец дошла вся тяжесть своего положения. А заодно и положение Такемичи — разве он должен продолжать так возиться с тем, кто явно торопится на Тот Свет?       — Ничего, — отмахнулся Майки. — Скоро все запомнят мою безумную улыбку и не будут лезть.       То, что лез он, а не к нему, он как-то упустил из виду. В этот раз парни, на его взгляд, недобро посмотрели на Такемичи, и, Майки готов был спорить на что угодно, один из них при этом облизнулся! Точно был извращенцем! (Конечно же он упустил из виду и то, что компания только-только отошла от ларька с мороженым, выбросив использованные стаканчики.)       — Такими темпами улыбка у тебя будет беззубная, дурак, — Такемичи приложил вату к разбитой губе Майки.       — Правильно говорить «беззубая», — поморщился тот.       — Ты меня поучи ещё! — Такемичи вылил на его щёку спирт и наслаждался шипением. Ну хоть какая-то моральная компенсация за его нервотрёпку.       — Я старше, я вообще много чему могу тебя научить, — при этих словах горькая жидкость затекла в рот и Майки ещё долго отплёвывался под скептичным взглядом Такемичи. Когда он как следует прополоскал рот, мальчик с задором блеснул безумным огоньком в тёмных глазах и хвастливо заявил. — Например, самообороне.       Через неделю Такемичи на тренировке «случайно» выбил ему зуб. И радовался до того момента, пока экспертиза в лице старшего брата пострадавшего не объявила, что зуб был молочный, а потому волноваться не из-за чего.       Хах, да… не из-за чего.       Ладно, наверное хорошо, что та дырка вскоре зарастёт, а то теперь безумная улыбка Майки уже походит на маньячную, слишком хорошо подчёркивая устрашающий блеск тёмных глаз. А Такемичи не может до конца понять, пугает его это или нет?