Противоречия, из которых она состояла

Гермиона стояла по середине коридора на седьмом этаже, пытаясь сосредоточиться на своём дыхании. Тишина, окружавшая ее, казалась давящей, хранящей все те секреты и неправильные мысли, которые разрывали ее изнутри на миллионы частиц — на противоречия, из которых она состояла. Прошло по меньшей мере пятнадцать минут, после чего она сдвинулась с места. Ноги, казалось, налились свинцом, мешая ей делать шаги навстречу последствиям своих решений и действий. Гермиона прекрасно знала, куда ей идти. От ироничности всего происходящего хотелось смеяться: она идёт на астрономическую башню, на которой все началось и на которой все закончится.  Интересно, сколько различных эмоций видело это место за сотни лет? Сколько боли, отчаяния или счастливых моментов оно поглотило? Хотелось стать этой самой башней, чтобы не чувствовать ничего и продолжать существовать… Сейчас не время. Она поднималась по ступенькам, уже не обращая внимания на холод приближающейся зимы. В этот момент это было правильно, пусть физическая боль заглушит моральную. Пусть она соберётся с мыслями и начнёт распутывать клубок того, что завязала своими решениями. Пусть все разрешится само собой… Пусть… Пусть… Пусть… Этого следовало ожидать. Он сидел облокотившись на стену. Спина расслаблена, а ноги подтянуты к груди. Голова покоилась на коленях и весь его вид указывал на состояние безысходности. Гриффиндорке было тяжело смотреть на такого Гарри: который не знает, что делать, который слаб и готов с этим смириться. Годрик, он ведь ни в чем не виноват. Она втянула его в это. Она сделала ему больно. Она предала его. Она… Она… Она… Она всегда во всем виновата. — Гарри… — она позвала его тихо и почти жалобно из-за пересохшего горла и давящей ненависти к себе. Он поднял на неё глаза и грустно улыбнулся. Это была улыбка отчаяния и осознания конца. Гриффиндорец смотрел на неё снисходительно, как точно не должен был. Он качнул головой, приглашая сесть волшебницу рядом.