i am so sorry…

***

      сюэ ян перехватывает лезвие шуанхуа, не давая сяо синчэню перерезать горло, медленно отводит его подальше, а после вообще отбирает и откидывает в сторону. хватает даочжана за щеки и прижимается лбом к его лбу, чувствуя как по щекам течет что-то горячее и соленое. слёзы? — прости меня, даочжан. ради всей поднебесной, прости меня… у сюэ яна острое желание прямо сейчас самому себе отрезать язык, а затем удариться хорошенько головой об стену, желательно несколько раз - говорил ему гуанъяо, что он договорится и потеряет все, что у него есть и он только что был на самом краю от этого: он чуть не потерял сяо синчэня. синчэнь молчит, обхватывает чужие запястья своими тонкими пальцами и приоткрывает губы, будто пытается надышаться, пока его враг все ещё держит его за щеки, размазывает большими пальцами кровавые слезы и шепчет мольбы о прощении, сглатывая свои слезы. внутри сюэ ян проклинает себя всеми известными и неизвестными проклятиями, проклинает свой чертов язык, который надо было прикусить ещё в самом начале, когда сяо синчэнь направил на него меч. он бы ни за что не сорвался. «однажды ты договоришься, останешься один на один со своим безумием и будешь ждать смерти как способ, чтобы, наконец, успокоиться». если бы сюэ ян не среагировал вовремя - сбылось бы «пророчество» и было бы действительно не до смеха. сяо синчэнь пытается отстраниться, но сюэ ян вцепился в его щеки как пиявка, продолжая держать его, не желая отпускать. — а-ян, отпусти меня… — чтобы ты сейчас нашел наощупь меч и снова совершил попытку себя убить? я не позволю. я наговорил тебе столько гадостей, а ведь все так хорошо начиналось. ты можешь меня ударить или даже убить, но только не убивай себя, прошу. — я…я не буду себя убивать. сюэ ян смотрит на окровавленную белую повязку, смотрит на эти губы и прикрывает на пару секунд глаза, будто это все нереально и сейчас он просит не умирать труп с уже перерезанным горлом. но открыв снова глаза, он понимает, что даочжан жив. жив. дышит. и с ним. — син-син? син-син. ласковое прозвище для даочжана, которое сюэ ян дал ему год назад, когда они впервые поцеловались. это был самый неловкий и одновременно сладкий поцелуй, после которого сяо синчэнь ходил весь в румянце. ему так идёт румянец на щеках. молчание давит, раздражает, но темный заклинатель поджимает губы, понимая, что синчэнь не хочет с ним говорить. по крайней мере сейчас. отозвав сун ланя, сюэ ян ведет даочжана в дом, подхватив того под руку. поит чаем, укладывает на кровать и меняет аккуратно повязку на глазах, стирая все следы крови не только с лица, но и с рук, после чего заботливо целует сяо синчэня в лоб. чуть позже сюэ ян замечает, что дыхание выровнялось - даочжан заснул. он сидит рядом с ним, караулит, постоянно проверяет дыхание, потом мечется по комнате, стараясь ходить как можно тише, словно загнанный зверь в клетке - его потряхивало, пальцы постоянно пытались по чему-то постучать, что-то сжать, но неохота было нарушать и без того чуткий сон сяо синчэня. занялся готовкой. приготовил рис, немного мяса и нарезал салат. поставив это все на стол, сюэ ян нагрел чайничек с чаем и зажег свечи, так как на улице темнело, а в доме уже царила тьма беспробудная из-за закрытых ставней. даочжан не просыпался, но признаки жизни подавал: менял положение тела и кутался сильнее в одеяло, что ложилось волной облегчения на сюэ яна, который постоянно наблюдал за ним. завтра утром будет новый день и они решат, что будут делать дальше.