Придурок

      — Снова опоздал?       Натаниэль пробегает мимо Элисон, целуя её ненадолго в щёку, и снимает по пути свою фиолетовую куртку, похожую на мусорный мешок, правда только матовый; быстро надевает чёрный фартук, доставая из переднего кармана такого же цвета бандану, завязывает ее чуть выше лба и подходит к другой кассе для обслуживание покупателей.       Сегодня его день не задался с утра: будильник не сработал вовремя — точнее сработал, но через час на улице, — из-за чего ему пришлось в спешке искать свою чистую одежду, потому что на выходных он провалялся весь день в кровати, вставая только до кухни, чтобы поесть не самую полезную еду, и в туалет. А его кот — Сэр — решил, что его хозяину сегодня никуда не надо, и на работу он совершенно не опоздает, если накормит и поласкает его жирное, рыжее пузико. Пришлось тратить ещё десять минут: на покушать и, так уж и быть, на ласкание пузика.       Пока Натаниэль чистил зубы, зубная паста отпечаталась на его единственной чистой футболке с надписью: «I'm stupid», — которую ему любезно подарила Элисон на Новый Год. Прикол он заценил, да и обижаться на постоянные шуточки лучшей подруги, он уже устал, поэтому посмеялся с её лица, когда она, разорвав красивую упаковочную бумагу, увидела клетку с белой крысой, — вместо обещанных дорогих духов — у которой на шее висела бумажка с именем Элисон. Это был лучший подарок Натаниэля, а крыска Элис, как ее решила назвать девушка, до сих пор жила у неё в квартире с самыми лучшими удобствами. Оказалось, что Рейнольдс давно мечтала о маленьком грызуне. Правда не о крысе, а о морской свинке.       Но кого это теперь волнует.       Переодевшись в огромную толстовку, он в последний раз поцеловал кота между ушек, услышав тихий писк, взял ключи от дома и побежал до остановки, с которой на его глазах уехал нужный ему автобус. Отчаяние захватило его на той стадии, когда даже операторы такси говорили в динамик, что все таксисты заняты, а если вам срочно кто-то нужен, то ждите час и к вам подъедут.       Времени на подождать не было, потому что Ваймак ещё не простил его за прошлое опоздание, когда он решил спасти маленького котёнка, застрявшего на крыше пятиэтажки, для его пятилетней хозяйки. И это была не клишированная отмазка тех самых девятиклассников, прогуливающих первые уроки, потому что в начале расписания стояла никому не нужная математика. Он правда спасал котёнка: такого крохотного, худого и чёрного с маленькими зелёными точечками.       Ваймак ему не поверил, а предательница Элисон даже не подыграла ему, начиная с самого начала его прелестного и главное правдоподобного рассказа, смеяться. Потом она несколько дней подряд извинялась перед ним, оставаясь на смене подольше, чтобы вместо него протирать круглые столики, которых у них, на все их маленькое кафе, шесть, стоящих в основном возле окон.       В общем, единственное, что пришло в его умнейшую голову — бежать несколько кварталов, чтобы хотя бы опоздать на минут десять.       В итоге опоздал на двадцать: помогал бабушке донести сумки до её квартиры, а та потом решила отблагодарить своего верного помощника, уйдя в глубь квартиры на некоторое количество времени, возвращаясь от туда с леденцами в виде писюнов.       Это однозначно стоило того.       — Ну, — Элисон принимает заказ, забивая всё в планшет, и разворачивается к аппаратам, чтобы сделать очередной сладкий кофе, политый карамелью и молочным шоколадом, для какой-нибудь девчонки. Тут рядом находится школа и университет, так что к ним часто бегают девушки, иногда, конечно, приходят и парни, но почему-то процент женского пола их посетителей чуть больше, чем мужского, — какая причина на этот раз?       — Не поверишь, но я провожал бабушку до ее квартиры, — он забивает название кофе в планшет, добавляя туда ещё два розовых пончика, и разворачивается для его приготовления, — но она мне дала сосалок в виде членов. Я был рад.       — Серьезно? — она смеётся, закрывая стаканчик чёрной крышечкой, и отдаёт молодой девушке, с ноутбуком в руках и огромной чёрной сумкой позади, её сладкий латте, принимая новый заказ уже от взрослого мужчины. Тут и думать даже не надо, что он закажет эспрессо. — И как? Попробовал?       — Да, со вкусом клубники, — он взбивает молоко, улыбаясь своей подруге. — Ещё у неё в квартире воняло ссаньем, я решил зайти в соседнюю комнату, а там десять кошек сидят в вольере. Я приахуел.       — Думаю, что судьба показывала твою жизнь лет через семь.       — Да иди ты, — он слегка ударяет локтем ей в рёбра, отдавая два пончика вместе с кофе молодой мамочке с близнецами. — А как у вас с Сетом?       — Вроде все хорошо, — она облокачивается бёдрами на стойку, пока сюда не подошла ещё одна кучка студентов, решающих выпить огромное количество кофеина перед учебой. — Я больше не вижу повсюду разбросанных носков и грязных трусов в ванной. Меня радуют его действия по дому, а вот его поведение настораживает.       — Почему? — Натаниэль разворачивается к ней, забирая у неё из рук взбитые сливки, продолжая делать кофе по-венски. — Разве ты не об этом просила, когда съезжала к нему?       — Да. Просто.. — она ненадолго замолкает, проходясь взглядом по своему другу, — он ведёт себя странно. Уходит куда-то постоянно, возвращается очень поздно, когда я уже досмотрела очередную серию этого блядского турецкого сериала, где они снова разошлись. Ты просто не представляешь, как он затягивает, однажды я тебя заставлю посмотреть со мной хотя бы одну серию.       Элисон замолкает, обдумывая слова, пока к ней не подходит новый посетитель, который заказывает только две булочки, посыпанные сахарной пудрой. Она отдаёт заказ в крафтовой бумаге, возвращаясь к разговору.       — А ещё он со мной почти не разговаривает. Он, конечно, и до этого разговорами не блистал, ему больше нравилось мое нахождение на разных поверхностях, но он теперь даже и не трахается со мной. Я даже думала, что просто растолстела, а с такой-то работой до этого не далеко, но мои старые джинсы все ещё налазят.       Отдав ещё один заказ очередному покупателю, Веснински разворачивается к своей нежнейшей и любимейшей подруге, скрещивая руки на груди.       — Эл, ты ведь знаешь, что он тебя любит?       — Слушай, а что ещё думать девушке, которая не может нормально провести время со своим парнем, потому что тот постоянно куда-то сбегает? — злобно проговаривает Элисон, медленно прикрывая свои глаза. — Он же не может работать до трёх ночи?       — Его нет до трёх ночи?       — Это было один раз, сказал, что пришлось заменить какого-то чувака, потому что у того жена рожает, — она тяжело вздыхает, принимая очередной заказ с кофе. — Обычно он приходит в одиннадцать, когда я уже сплю или только ложусь.       Натаниэль ненадолго задумывается, поглядывая на свою подругу, которая за три года обучения в одном университете стала ему старшей сестрой, всегда его поддерживающая. Она его и накормит, и убьёт всех, кто мог причинить ему боль. Он любил Элисон всей своей душой, не смотря на то, что она богатая девушка, унижавшая всех, кто ниже неё по статусу; но она вроде прошла уже этот период, когда оскорбить хотелось даже тех, кто посмотрел на неё не так, как надо.       Элисон заменила ему родителей, которые плевать хотели на жизнь их сына: сейчас они, наверняка, отдыхали где-нибудь в Майами, пока их сынок учился в университете, впахивая на работе, чтобы было чем заплатить за аренду квартиры. С родителями у Натаниэля всегда были проблемы. В детстве он почти не находился дома, постоянно находясь у брата матери — Стюарта. Он был классным мужчиной, который баловал его, покупая разные сладости и игрушки с несколькими нулями после первой цифры. Если бы от Ната что-то зависело, то он бы точно остался жить с ним, хоть его дядюшка тот ещё зануда, заставлявший ложиться спать в восемь и утром, только проснувшись, идти на пробежку с его двумя собаками.       Но в свои тринадцать ему с родителями пришлось переехать в Колумбию из-за работы отца. Все, что надо знать о его работе, так это то, что ему приходит письмо о человеке, которого надо либо убить, либо припугнуть, а он это все выполняет, получая приличные деньги. Однажды Натаниэль увидел пытку своими глазами, когда отец сказал ему о наследстве его должности у Ичиро Морияма. Тогда Натаниэль наблевал в том подвале на глазах у мужчины, у которого было несколько открытых переломов и зашитые вместе пальцы на руках и ногах; через несколько минут после блевоты, тот умер.       Когда Натаниэль сказал, что он не хочет становится убийцей, Натан выгнал его из дома, переставая присылать ему деньги.       А потом Натаниэль поступил в университет, где познакомился с Элисон, которая устроила его на работу и, ради поддержки своего друга, устроилась сама. Но он понимал, что это все из-за родителей, которые в последнее время перестали присылать деньги. И сначала он думал, что они её учат самостоятельной жизни, приучая зарабатывать деньги без их поддержки и помощи, но потом Элисон рассказала, что это всё потому, что она стала часто с ними ругаться, не соглашаясь на выгодную для бизнеса отца свадьбу с сыном его партнёра. Возможно, она бы и вышла замуж, если бы не Сет и уродливый парень, за которого её хотели выдать.       — Хочешь я поговорю с ним и потом скажу, стоит ли ждать от него измены?       — Спасибо.       — Вот и чтобы ты без меня делала?       — Не сосала бы на работе конфеты в виде членов от какой-то старухи с десятью кошками.       Натаниэль громко засмеялся.

***

      Рабочий день шёл своим чередом: одни люди сменялись другими, пока кофе готовилось приторно сладким или наоборот — очень горьким. Натаниэль выдохнул, когда увидел на часах, что работать осталось всего лишь час, после чего можно прийти домой и лечь на мягкую кровать, почесывая между ушками своего наглого кота. Элисон ушла протирать столы, убирая со стола крошки от разной выпечки и забытые бумажные стаканчики, которые в конце рабочего дня пойдут валяться в мусорные мешки, а Натаниэль сейчас пойдёт валяться в своём фиолетовом мешке, проходясь по улице с лужами. Недавно там прошёлся мелкий дождик, который прибавлял атмосферу октябрьского дня, когда всё, что хочется — это сидеть на подоконнике, попивая горячий какао из объёмной кружки.       Да, у Натаниэля были примитивные мечты.       В кафе открывается дверь и маленькие колокольчики, повешенные Ден — девушка со второй смены, они пересекались всего несколько раз, но этого хватило, чтобы понять, что девушка она крутая — зазвенели, оповещая о том, что новый посетитель зашёл в помещение. Молодой парень с растрёпанными светлыми волосами, немного закрученными к кончикам, проходит к кассе, проходясь по меню, повешенным позади Нила. Но это даже меню не назовёшь, они просто повесили доску и написали мелом напитки и выпечку, которую здесь можно приобрести; для их персонала это было намного удобнее, чем пластиковые планшеты, которые каждый месяц приходилось менять, подстраиваясь под новинки.       Парень был ниже него, что Веснински умиляло. Сам он невысокого роста и увидеть кого-то, кто не выше — это редкость. На нем было чёрное расстёгнутое пальто, чёрные прямые брюки, с дырявым свитером сверху и ещё массивные ботинки, дополнявшие этот образ, делая из него того самого парня, которого все девочки ищут в пинтересте.       А ещё у него была сережка в левом ухе в виде креста.       Натаниэль тяжело вздохнул и сглотнул лишнюю слюну, чтобы, начав разговор, не подавиться. Сейчас ему срочно бы понадобилась помощь Элисон. А лучше скорая помощь.       Однозначно этот парень был очень красивым.       — Что-нибудь понравилось? — Натаниэль нервно улыбается, пытаясь перестать показывать свою заинтересованность к этому симпатичному блондину.       Тот перевёл свой взгляд на бариста, смотря на него карими глазами, которые слегка прищурил.       — Ты, — тихо проговаривает незнакомец, пока Натаниэль открывает рот и смотрит ошарашенными глазами на этого симпатягу, не зная, что сказать, — и мокко с двойным шоколадом.       Веснински кивает, мило улыбаясь, и забивает заказ в планшет, пока внутри него волки воют на луну, пробегаясь по его легким и царапая так, чтобы дышать было тяжелее.       Ему часто делают комплименты в сторону его внешности, но в основном это были девушки, заскучавшие от робких парней в своих университетах, которые не могли даже нормально поздороваться; видимо думали, что девушки до пизды умные, что понимают их кивания головы, как: «Сегодня прекрасная погода, поэтому мы могли бы прогуляться по парку.»       Девушки, заметившие интересного работника за стойкой, оставляли свои номера на стаканчиках или писали на отдельный кусочек листа, подкладывая его внутрь или под бумажные стаканы. Но несмотря на их старания, Натаниэль ни разу ими не воспользовался, да он даже не знал кто их написал. Но также были попытки подкатить во время приготовления их кофе: пошлые фразочки в виде восхищения его рук, фигуры и даже задницы; или просто говорили, что ему очень повезло с такой необычной внешностью, хотя сам Натаниэль считал, что в нем нет ничего красивого. Иногда он думает, что если бы увидел рыжего парня с голубыми глазами и веснушками, а ещё с многочисленными порезами на спине от отца — так он пытался доказать сыну, что он ничего не добьётся без Ичиро Морияма — то он бы точно не стал подходить к такому человеку.       Парни тоже делали комплименты, но там уже без номеров всё происходило, а сразу с предложения провести ночь у него в квартире.       Веснински в такие моменты только мило улыбался и говорил, что дома его ждут кот и ещё два любимых человека, которые были бы не против пополнения их компании.       Полиаморные отношения всех отпугивали.       — А у вас не слипнется от такого количества сахара?       Блондин усмехается и забирает с витрины розовый пончик, откусывая и сразу же слизывая потекший джем. Это было против правил, потому что Натаниэль так соблазнять не мог — ему не хотелось вычитать со своей зарплаты лишние деньги за сладости, доставляющие минутное наслаждение.       — Поможешь разлепить?       Это флирт? Или подкат?       — Каким образом? — он облокачивается локтями на стол, заглядывая парню в глаза, в которых видна очевидная заинтересованность.       — А ты знаешь много способов того, как можно разлепить задницу от сахара?       Похоже предложение.       Натаниэль улыбается, отворачиваясь, чтобы сделать ему мокко и отвлечься от мыслей пошлого характера. Сейчас точно не время возбуждаться только потому, что сюда зашёл красивый парень с подкатами.       Ему же не пятнадцать в конце концов.       — Мы перешли на ты? — доставая ванильное мороженое из морозильной камеры, спрашивает Натаниэль.       — Тебя что-то не устраивает?       Веснински добавляет шарики мороженого и сбитые сливки, достаёт из нижней полки розовую трубочку с зонтиком такого же цвета и вставляет все в стеклянный стакан, понимая, что даже не спросил будет он пить здесь, или ему надо было на вынос.       Мысленно Натаниэль материт себя.       — Отсутствие знания твоего имени, — Натаниэль ставит стакан с кофе на стол, отпивая с трубочки небольшое количество. — С тебя пять долларов тридцать четыре цента. И кофе получился вкусным.       — А ты тот ещё засранец, — красавчик достаёт из переднего кармана деньги и кладёт их на стол, переводя взгляд на бейджик с именем, — Натаниэль.       — А мне ты своего не скажешь?       — Ты ещё не сказал, каким образом собираешься разлеплять мою задницу, — он забирает стакан с кофе, выпивая его из трубочки.       — Ты ведь ждёшь определенный ответ?       — Может быть, — он ставит полупустой бокал на место и улыбается, проходясь по внешнему виду Веснински. — До встречи, Натаниэль.       — До встречи, красавчик.       Проводя взглядом красивого незнакомца, Натаниэль улыбается и надеется, что это их не последняя встреча. А ещё он думает о том, как пересмотрит камеры сегодняшнего дня, чтобы насладиться образом блондина, и в случае чего сделает скрин экрана и закинет во все паблики, для того чтобы найти его.

***

             Элисон бегает от одного столика к другому, чтобы забрать небольшие заказы слащавых парочек, которые устраивали здесь свои первые свидания, или, наоборот, были здесь не один раз и пришли для того, чтобы вспомнить те самые воспоминания, отдающие вкусом горького кофе и приторно-сладким чизкейком с небольшой клубничкой сверху; здесь также были небольшие компании друзей, которые собирались вместе впервые за несколько месяцев, потому что учеба не щадит никого, забирая от студентов последние нервные клетки, оставляя за собой огромные траты на психотерапевтов и успокоительные; а еще сегодня к ним зашла их любимая парочка стариков - два деда, которые празднуют в этом кафе значимые даты их отношений.       Натаниэль облокачивается бедрами на барную стойку и закрывает глаза, чтобы успокоить свою голову, которая сегодня решила устроить ему американские горки. Он чувствует себя так, будто его с утра, как только его ноги коснулись пушистого ковра, что лежит возле кровати, переехал огромный грузовик, потому что тело ватное, а боли в ногах стали только сильнее — вечером ему приспичило немного пробежаться. Возможно, это всё из-за того, что Натаниэль не спал всю ночь, досматривая последние минуты своего любимого сериала, чтобы потом несколько часов провести в твиттере, читая и отвечая на положительные отзывы этого шедевра, который он порекомендовал всем своим друзьям и читающим его твиттера. Когда он видел твиты о том, что это, то еще редкостное говно, то начинал писать огромные тексты, отвечая этим недоумкам, что это у них плохие вкусы. Так он заблокировал несколько лиц, которые его читали, чтобы не беспокоить свой сон длиною в два часа.       Сегодня посетителей намного меньше, что, безусловно, радует гудящую от боли голову Натаниэля, которому не помогла таблетка обезболивающего от Элисон, что дала ему её со словами: "Они помогают мне даже при самых сильных болях во время месячных, так что пей и не давись."       Как бы он не верил и не доверял своей лучшей подруге, чудо-таблетка ему не помогла, так что приходилось только стоять, надеясь на то, что это пройдет как-нибудь само. В принципе, как и всегда. Натаниэль вообще никогда не доверял лекарствам, поэтому он только убедился в этом в очередной раз.       — Твой еще не пришел? — Элисон подходит незаметно, тем самым пугая парня своим громким голосом.       Натаниэль прокручивает фразу подруги в своей голове, ставя ее постоянно на повтор, чтобы понять о ком сейчас идет речь, ведь в последнее время он ни с кем не проводил время, тем более в кафе. Вообще привести кого-нибудь в кафе, где Натаниэль работает — самый ужасный план сближения между людьми. Веснински знает. Плавали уже. И тонули тоже, потому что видеть каждый день девушку, которой он помог с домашкой, пригласив в свое кафе, было ужасно. А она еще оказалась из бойких, поэтому все два месяца регулярно приходила, чтобы заказать кофе и немного пообщаться с ним. А после того, как они с Элисон решили сыграть сценку, где они вместе заходят в кафе за руки, та ушла сразу же. И даже не доставала его в университете.       Элисон тогда получила бутылку красного вина и просмотр кино в его квартире.       — Ты про кого?       Элисон ухмыляется, доставая из нижнего шкафчика трубочки, чтобы поставить их в прозрачный стакан, что стоит на витрине. Они это делают для того, чтобы клиент в случае чего сам смог выбрать цвет трубочки. Мало ли им черный не нравится.       — Про того блондина, конечно, — улыбаясь, говорит Рейнольдс.       Натаниэль вспоминает наглую ухмылку кареглазого парня, который заходил к ним на прошлой неделе, и заливается краской, вспоминая его слова.       — Он не мой, — резко проговаривает Натаниэль, отворачиваясь от девушки.       — Он не похож на немого, слишком много слов лилось из его рта, — она берет стакан своего латте, за который ей пришлось платить, потому что с недавних пор у них за кассой висит камера, поэтому Ваймак контролирует, чтобы бесплатный кофе в неделю был лишь два раза. И Элисон уже пропила эти два раза. — Понравился?       — Нет.       Она поднимает брови и ухмыляется, отпивая из стаканчика горячую жидкость.       — Хорошо, — соглашается Элисон и ставит кофе обратно на стойку. — Пойду Сету позвоню. У него матч был, надо расспросить и, как хорошая девушка, поддержать его бессмысленные броски мяча, — она переводит глаза на дверь и улыбается. — А ты пока проведи время с тем самым «не твоим» красавчиком.       И, подмигнув, уходит.       Натаниэль провожает ее взглядом, цокая на ее последние слова.       — Сделаешь, как в прошлый раз? — спрашивает знакомый голос человека, что стоит возле витрины с пирожными, рассматривая каждую по очереди.       Веснински пугается от неожиданности, понимая последние слова подруги, когда видит перед собой того самого блондина, который не назвал своего имени. Сегодня он не в пальто, а в рванном свитере, потому что на улице сегодня однозначно стало теплее; а ещё там с самого утра светит ярко солнце, поэтому Натаниэлю пришлось перерыть весь свой шкаф, чтобы найти давно затерявшиеся очки.       На этом красавчике надеты узкие джинсы, подчёркивающие его массивные ноги и упругие бёдра, которые хочется пожамкать руками, чтобы понять настолько ли они мягкие, как кажется на первый взгляд. На шее висят разноцветные бусы из бисера, что делает такой дерзкий образ очень милым. Натаниэль тает от такого образа парня и мысленно растекается лужей, плавлясь как сыр в микроволновке на тех самым горячих бутербродах.       Натаниэль очень хочет узнать имя этого парня, чтобы поставить плюс в анкете напротив слова знакомые.       — После того, как ты скажешь имя, — он хитро улыбается, оглядывая парня с ног до головы.       — Не заставляй меня ждать, Натаниэль, — блондин берет с витрины два шоколадных кекса, откусывая половину одного. — Хочу мокко.       А я тебя. Так хотелось бы ответить Натаниэлю, но он не какой-нибудь конченный, который кидается на первого попавшегося, потому что у него давно не было секса. Он против этого.       — К сожалению, шоколад закончился.       Тот вопросительно на него смотрит.       — Издеваешься?       — Ничуть, — Натаниэль улыбается и ему кажется, что его лицо скоро треснет от такого количества улыбок в секунду. — Но я уверен, что найду его, если ты скажешь своё имя.       Парень съедает остатки первого кекса, ненадолго задумываясь.       — Любишь сладкое? — наконец спрашивает тот, подходя поближе к кассе.       — Не особо.       — Съешь кекс?       Натаниэль смеётся.       — Ты серьёзно?       Парень многозначительно смотрит и молчит.       — Ладно, — он облокачивается руками на стойку, кидая взгляд на шоколадный кекс, политый сверху сиропом, который находится в руке у блондина.       Веснински протягивает руку и говорит:       — Давай сюда свой кекс.       Парень, поддерживая свою безразличность ко всему происходящему, подносит пирожное ко рту Натаниэля и смотрит прямо в глаза, пока тот, спустя несколько блятьблятьблятьблять, откусывает кусочек.       Становится невыносимо сладко и запить это месиво из шоколада хочется неимоверно, но пока этот кареглазый красавчик смотрит на него так, уходить никуда не хочется.              У Натаниэля задерживается дыхание и если он не начнёт дышать, то задохнётся прямо тут, но и вдох, от такого пронзительного взгляда, сделать не получается. Низ живота приятно скручивается, пока сердце пытается вырваться на волю, чтобы, как птица в небе, полетать, показывая всем, что оно все ещё живо.       — Гадость, — делает вывод Веснински, наблюдая за эмоциями знакомого.       — Ты.       — Будешь кексиком?       — Ты больной.       — Ке-ексик, — тянет Натаниэль, улыбаясь.       — Подпишешь для меня стаканчик?       Натаниэль подписывает ему стаканчик с кофе и узнаёт его имя.       Его зовут Эндрю.

***

      Такие небольшие встречи в кафе, во время которых они ненадолго могут поговорить, проходят уже две недели. Эндрю — или Дрю, как его решил называть Натаниэль, не говоря об этом в слух, — приходит к нему каждый день рано утром, когда его смена только начинается, чтобы поговорить в отсутствие других посетителей. Однажды их разговор, перемешанный с дружеским флиртом, застаёт Элисон, говоря, что вообще уже уходит и она ничего не слышала. Натаниэлю нравится, что она не задаёт миллион вопросов, спрашивая, как их любовные дела продвигаются, потому что никак.       Сколько бы раз он не предложил Эндрю прогуляться или где-нибудь посидеть, тот постоянно отшивал его, ничем это не аргументируя. Натаниэлю немножко обидно, потому что очевидно, что они друг другу нравятся; и пока он продумывает план по захвату холодного сердца блондина, тот ухмыляется и подолгу молчит.       А целоваться хочется невозможно. Ему кажется, что поцелуи с Эндрю будут самыми лучшими в его жизни, — а целовался он не так уж и много, — потому что у него на вид такие мягкие и пухлые губы, которые хочется постоянно кусать, а потом зализывать маленькие ранки. А ещё эта шея. Она такая не по-мужски белоснежная со светлыми веснушками и родинками, которая притягивает каждый раз взгляд Натаниэля к себе, призывая думать о том, что пока делать нельзя.       Натаниэль сходит с ума и хочет уже сделать хоть что-нибудь, чтобы заглушить в себе невозможные хотелки.              Но Вселенная, будто услышав его, приказывает прийти Эндрю не утром, как это обычно было, а за полчаса до закрытия, когда в кафе нет никого, кроме сотрудников.       — Всё, Нат, давай, — Элисон целует друга в щёку, сразу же стирая ладонью след от красной помады. Она улыбается приходу Эндрю, который снова, как в своём доме, берет с витрины булочку и ждёт. — Ключи на столе, розовые тряпочки, если что, в нижнем ящичке. Не забудь выкинуть мусор и проверить, чтобы холодильник работал, а то он в последние дни отключается, а Ваймак никак не может мастера вызвать. Пока, мальчики!              Элисон уходит, громко хлопая дверью, пока колокольчики продолжают звенеть. Натаниэль смотрит на Эндрю и замечает серёжку в виде ярко-розового мишки вместо привычного чёрного креста. Сегодня на нем то же пальто, чёрная водолазка и широкие джинсы. А ещё его умилительно-красивые кудряшки, которые вызывают бурю эмоций у Натаниэля.       — Ты сегодня поздно, — говорит Натаниэль, выходя из-за стойки, чтобы, наконец-то, встать рядом с ним. Сейчас между ними нет преград не только в виде витрины, но и в виде людей, и он может увидеть насколько Эндрю ниже него, но, как ему кажется, выглядят они гармонично.       Красивый образ Эндрю, который тот явно тщательно выбирал, и Веснински в своей поношенной розовой толстовке, светлыми джинсами, заношенными до смерти, и с рыжим гнездом на голове.       — Дела были, — смотрит снизу вверх Эндрю.       — Сегодня без твоего мокко.       — Жаль, — его глаза бегают по его лицу, останавливаясь на коричневых радужках. У Эндрю светлые, пушистые ресницы, с помощью которых, Натаниэль уверен, можно взлететь. — Но ты же меня не оставишь без ничего?       У него перехватывает дыхание.       — А что бы ты хотел получить?       Натаниэль подходит ближе, наклоняясь над его лицом, и смотрит в глаза цвета орехов, облизывая свои сухие губы. Эндрю замечает этот жест, но делает вид, что ничего не видел, складывая руки на груди.       — А что ты можешь предложить?       Он улыбается, прищуривая свой взгляд, пока Натаниэль смотрит в его глаза, шумно вдыхая воздух носом и выдыхая ртом прямо в макушку Эндрю. Он закрывает глаза, чувствуя приятный запах духов, и материт стоящего рядом парня с ног до головы, потому что ну сколько уже можно тянуть.       Он открывает глаза и смотрит на губы Эндрю, понимая, что поцеловать его сейчас хочется настолько сильно, что если он это не сделает, то умрет на месте от кипения крови в его жилах.       Эндрю тоже смотрит на губы, чувствуя на своей скуле мягкую ладонь Натаниэля, который большим пальцем гладит бледную кожу, пока вторая рука ложится на другую скулу, перетекая плавно на шею.       Натаниэль притягивает его ближе к себе и ощущает на своей груди руки Эндрю, что сжимают его толстовку. Миньярд стоит с закрытыми глазами, а когда открывает, видит в миллиметре от своих голубые глаза и чувствует на своих губах его тяжелое дыхание.       — Эндрю..       — Да или нет?       — Да.       Эндрю тянется вперёд и прикасается к губам, ощущая улыбку Натаниэля; он ненадолго отстраняется от неожиданности своих действий и тогда уже Веснински сам наклоняется за поцелуем, вмазываясь в приоткрытые губы Эндрю своими.       Натаниэль чувствует себя так, будто его ударило током, но это было не больно, наоборот, очень даже приятно — чувствует табачно-сладкие губы, как он и предполагал очень мягкие, целующие осторожно и нежно, перехватывая то верхнюю губу, то нижнюю. Веснински понимает, что у него начинают слабеть ноги, он был готов ко всему, но точно не к реальности, где все кажется таким идеально-красивым, что если это сон, то он не хочет просыпаться никогда. Он прижимает Эндрю к стойке, продолжая целовать его, покусывая иногда его губы и тут же зализывая, как бы извиняясь. Его руки блуждают по мягкой коже шеи, и когда он понимает, что этого не хватает, скидывает с него пальто, не разрывая губ, и забирается под водолазку. У него холодная рука и от прикосновения к горячей коже Эндрю вздрагивает и стонет в поцелуй, зарываясь руками в рыжие волосы, перебирая несколько прядей. Натаниэль прикасается к животу, чувствуя рельефы пресса, поглаживает его, царапая своими подстриженными ногтями, и поднимает ее выше, находя острые ключицы.       Второй рукой он тоже зарывается под водолазку, сразу переходя на спину, пересчитывая — уже двумя — позвонки. Гладит спину, прижимая его к стойке, и резко сжимает его упругие бёдра, которые и правда очень мягкие. Он жамкает их в своих руках, как антистресс, и переходит с губ на шею, когда Эндрю поднимает голову выше. Он кусает белоснежную кожу, целуя едва заметные родинки, вылизывая их языком. Эндрю сверху стонет от приятных ощущений и кусает нижнюю губу, сжимая плечи рыжего, чтобы притянуть его ещё ближе к себе.       Натаниэль рычит в шею, втягивает кусочек кожи, мерно посасывая его, и слышит уже даже не стон, а скулёж, отчего улыбка сама натягивается на его лицо. Он зализывает сделанный засос и целует дёргающийся кадык, переходя на скулу. Эндрю целует его снова в губы, углубляя поцелуй, сжимает его волосы в своих руках и мягко отстраняется, видя перед собой затуманенный взгляд с огромными зрачками.       — Мы, — тихо начинает Натаниэль, зачесывая выбившую прядь светлых волос за ухо, — вместе?       Эндрю молчит, шумно сглатывая, пока в кафе до сих пор играет приятная мелодия, а за окнами ходят люди, зарываясь носом в свои шарфы.       — Тебе помочь заткнуться?       — Да, — Натаниэль тянется вперед, выдыхая в зацелованные губы, — а то у меня с этим проблемы.       И они снова целуются.

***

      Натаниэль с самого утра чувствует себя самым счастливым человеком на всей этой ужасной планете, поэтому не опоздал на работу, придя вовремя и даже до прихода начальника, что, несомненно, удивляло. Ваймак на его состояние только закатил глаза и сказал, что он выглядит жалко, а Элисон крепко обняла, сказав, что очень рада за своего друга; она и сама с утра была слишком счастливой для обычного дня, когда за окном стеной льёт дождь.       Поэтому, через несколько часов после открытия кафе, она встала напротив него, спрятав за спиной руки.       — Надеюсь, ты не беременна? — тихо спрашивает Натаниэль, выключая кофемашину.       — Что? Нет, — она ненадолго хмурится, но затем снова начинает улыбаться, — даже не думай об этом.       — Тогда что?       — В общем, — она протягивает свою левую ладонь вперёд и громко произносит:       — Я выхожу замуж!       — Эл.. — он рассматривает красивое кольцо с маленьким бриллиантом и переводит насмешливый взгляд на девушку. — Я знал.       — Что? Как?       — Я поговорил с Сетом и он мне рассказал, что собирается сделать тебе предложение.       — И не сказал мне?       — Тогда, что это было бы за предложение, если невеста уже всё знает? — Элисон слегка бьет его в плечо и, улыбаясь, обнимает.       — Люблю тебя.       — И я тебя, Эл, — он проводит рукой по ее гладким волосам. — Похоже, это я сделал тебе предложение.       — О, нет, спасибо!

*

      День тянется мучительно медленно, а все студенты, которые приходили толпами с утра до обеда, помогая времени бежать быстрее и приближая ночные сумерки, решили, что сегодня обойдутся без кофеина. Натаниэль, привыкнув к постоянному движению и повторяющемуся кофе, начинает раздражаться, потому что именно сегодня хотелось побыстрее закончить рабочий день, чтобы провести остатки вечера в лучшей компании с Эндрю, который не навестил его утром. Сначала Веснински насторожился, не увидев привычную светлую макушку рядом с витриной, где находилась вся выпечка, и подумал, что вчера они перешли границу дозволенного; но, вовремя вспомнив, что вчера он пришел вечером, успокоился и начал отчитывать минуты до таблички - закрыто.       Каждый раз, когда колокольчики оповещали о новом посетителе, Натаниэль, переводив свои глаза, надеялся, что увидит его. Но с каждым новым человеком, заходившем в их маленькое, но уютное, кафе, потихоньку переставал надеяться на сегодняшнюю встречу, потому что до закрытия оставалось два часа.       Когда он уже устал ждать и мучить себя неоправданными ожиданиями, в помещение заходит Эндрю с необычно прямыми волосами и чёрной куртке, накинутой на худые плечи. На его голове был виден очевидный неровный пробор, которого раньше не было, из-за чего его челка была перекинута набок.       А еще не было сережки. Никакой.       Первая мысль Натаниэля: что за ебанное перевоплощение за ночь?       За ним следом заходит какая-то девушка, покрашенная в блонд. Она тихо смеётся со слов парня и поправляет свои уложенные волосы, чтобы затем взять за руку Эндрю.       Натаниэль непонимающе смотрит на эту парочку и задаёт себе один тревожащий его вопрос:       Какого хуя?              Он думает, что всё, что было между ними все эти недели — полное ничего, потому что у Эндрю, оказывается, есть девушка, на которую он смотрит с нежной любовью.       Натаниэль бесится и злится на то, что его смогли обвернуть вокруг пальца, пользуясь им и его общением. Ему становится мерзко от всей ситуации, в которой он оказался, и когда, именно блядь к нему, подходит эта парочка, то все, что ему хочется — отравить их кофе.       Ну или, в его допустимости, добавить этой девушке весь сахар, который у него имеется.       — Здравствуйте, — начинает говорить Эндрю, переводя взгляд то на доску, то на него.       Говорит так, будто между ними и правда ничего не было, будто они не знакомы и он видит Натаниэля в первый раз.       Но ведь он первый начал к нему подкатывать и делать первые шаги в его сторону, так зачем сейчас приходить и показывать, что у него есть девушка?       Ради чего?       — Здравствуйте, — спокойно говорит Веснински, пристально смотря на парня.       — Так, можно мне эспрессо..       Эспрессо? Он же любит все сладкое, в особенности шоколад, так, опять же, какого хуя?       — А Кейтлин.. — он переводит на неё взгляд, пока она, будто ребёнок, закусывает свою нижнюю губу, напрягая зрение.       Кейтлин значит.       — О, можно мне мокко?       Пиздец. Он издевается.       — Хорошо, — Нат вбивает кофе в планшет и смотрит на Эндрю. Уебок. — Хороший выбор. Что-то ещё?       — И два шоколадных кекса, — продолжает Кейтлин.       В пизду их обоих.       Натаниэль натягивает улыбку, улыбаясь только этой милой Кейтлин, и разворачивается для приготовления кофе.       Он закрывает глаза в попытке успокоиться и принять эту ситуацию такой, какая она есть. Подумаешь тебя просто обманул малознакомый человек, который, как тебе казалось, тянулся также, как и ты.       Натаниэль хочет свернуться калачиком и поплакать под грустные песни, потому что сейчас он полностью разбит. Он мало кому доверяет или открывается, но Эндрю хотелось всего и сразу.       Он смотрит как две фигуры выходят из кафе и отпрашивается у Ваймака из-за головной боли.

***

      — Где он? — спрашивает Эндрю у Элисон.       Девушка закатывает глаза от такой наглости, облокачивается руками на стойку и усмехается ему в лицо.       — Отъебись от него, окей?       — Какого.. — он пристально смотрит на неё несколько секунд, а затем разворачивается и уходит.

***

      Сегодня первый день после его "больничного", на котором он разрешил себе проваляться в кровати, поедая мороженое разных вкусов под какую-то неудачную мелодраму, и днями напролет ласкать Сырника, про которого из-за учебы и работы он часто забывает. Полностью отдохнув, Натаниэль отписывается Ваймаку и приходит на следующий день в кафе, не найдя за стойкой Элисон, которая обычно с утра пересчитывает деньги, записывая в свой маленький розовый блокнот. Они не общались все дни, которые он провел дома, поэтому первое, что он сделал, надев на себя черный фартук, – позвонил ей.       Элисон улетела на отдых вместе с Сетом и оставила его одного в этом сером городе, где днями напролет льет дождь, когда без зонтика на улицу невозможно выйти. Он поздравляет их с первым совместным отдыхом и сбрасывает звонок, проходя ближе к кассе. Сегодня ему надо настроиться на то, чтобы при приходе посетителей, они видели не умирающего от всего бариста, а милую улыбку, сопровождающуюся громким: здравствуйте.       На место Элисон приходит Ден, которая сопровождает его улыбкой. Заметив опустошенный взгляд своего коллеги, она решает промолчать с приветствием, приступая к своей работе.        К концу рабочего дня Натаниэлю надоедает радостно приветствовать всех, провожая их со словами: удачного дня. Ему хочется завалиться на свою кровать и заново начать страдать под фильмы, которые советуют девушки, которых так же неудачно бросил парень, на женском форуме.       — Надеюсь ты выздоровел.       Натаниэль поворачивается к посетителю и видит его.       Он замечает привычные ему кудряшки, которые на ощупь такие же мягкие, как шерсть у овечки; в последнюю их встречу у него были прямые, ужасно ему не идущие, волосы с пробором, которые Натаниэль возненавидел. Его черное пальто было на нем и это радовало, потому что оно шло намного больше, чем та тонкая курточка.       А еще у него была сережка. В виде креста.       — Здравствуйте, — протянул Натаниэль, осмотрев его с ног до головы – насколько это позволяла стойка, — что будете заказывать?       Эндрю безэмоционально посмотрел на него, снова взяв с витрины шоколадный кекс, которым в прошлый раз кормил Натаниэля, и который взяла его девушка.       Девушка. У него есть девушка.       — Ты знаешь.       — Эспрессо, думаю, подойдет, — он разворачивается, чтобы его приготовить, но твердая хватка на запястье разворачивает его обратно.       Эндрю притягивает его ближе к себе и осматривает лицо, пытаясь найти в нем ответы.       — Что не так? — растерянно произносит он.       — По-моему, это я должен спрашивать, что не так, — раздраженно говорит Натаниэль, вырывая руку из захвата.       Эндрю молчит несколько минут, а затем смотрит на дверь подсобки.       — Задний двор есть?       — Зачем тебе?       — Пошли, — он направляется к подсобке, замечая, что Натаниэль идет за ним.       Выйдя на улицу, Эндрю первым делом заметил два мусорных бака и кошку, сидящую на одном из них. Проигнорировав рядом стоящего Натаниэля, он достает из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку, а затем долго затягивается.       — Эндрю, — он смотрит на то, как рука блондина держит сигарету и тяжело сглатывает, прокашливаясь, чтобы Миньярд не заметил ничего странного. — Мне нуж..       — Что не так? — задает тот же самый вопрос блондин.       Натаниэль рассматривает его лицо и понимает, что он совершенно не похож на того Эндрю, который приходил с девушкой.       У того слишком много эмоций.       — Это я должен спрашивать, — Эндрю отбрасывает сигарету и поворачивается к рыжему парню. — Сначала ты ко мне подкатываешь, я на тебя ведусь и мы общаемся, потом целуемся, а на следующий день ты приходишь с девушкой. И вот у меня один вопрос. Ты, блядь, издеваешься?       Эндрю молчит и продолжает на него смотреть.       — Слушай, если для тебя всё, что было между нами — просто развлечение, то, окей, допустим я это принял. Но, — он замолкает и опускает взгляд на свои кроссовки, — для меня нет. Это было не развлечение или общение ради компании, это было что-то большее.       Эндрю все еще молчит.       — Я думал, что для тебя — это тоже что-то большее, чем просто выпить кофе.       — У меня нет девушки.       Натаниэль усмехается и разочарованно смотрит на него.       — И я не ходил к тебе в кафе на следующий день после этого, потому что был у психолога.       — Думаешь, у меня галлюцинации?       — Это был не я.       — Твой двойник?       Эндрю подходит ближе и смотрит.       — Мой брат.       — У тебя есть близнец?       Эндрю встает на цыпочки и кладет свои руки на плечи Натаниэля, пока тот бегает взглядом по его лицу.       — Придурок.       — Но..       — Заткнись нахуй.       И Натаниэль затыкается, целуя губы, по которым скучал всю ту неделю.       Он запускает руку в волосы и улыбается в поцелуй, ощущая мягкие волосы в ладони.

***

      — Теперь веришь? — спрашивает Эндрю, показывая в сторону сидящей парочки, один из которых его близнец.       Натаниэль улыбается, облокачивается руками на стойку и запускает руку в светлые волосы, перебирая его кудряшки. Эндрю недовольно фырчит, но руку не убирает.       — Верю.       Натаниэль тянется к нему и останавливается возле его губ.       — Да или нет?       Эндрю качает головой и сам целует его, отвечая на вопрос своего парня.