Уэнсдей не вернулась домой

      Ветер колыхал верхушки деревьев, сдувая последние листья, как напоминание об уходящей осени. Лес шумел, высказывая своё недовольство сложившейся в нем обстановке. Давно в этом тихом краю никто не дрался, лавируя между гранями жизни и смерти.        Полная луна освещала дорогу, наполненную вечерней тишиной и покоем, так жестоко нарушенным пару часов назад. Девушка шла, едва ли разбирая дорогу. Ноги путались, подкашиваясь и еле как удерживая свою хозяйку в вертикальном положении. Порыв ветра всколыхнул спутанные пряди, когда-то чистые и мягкие, сейчас же местами слипшиеся от крови и грязи. Когда-то улыбающееся лицо сейчас украшали совсем свежие шрамы, полученные, как знак преданности и готовности пожертвовать своей жизнью ради ее. Ради Уэнсдей Аддамс.       Одно ее появление в школе перевернуло жизнь волчицы с ног на голову, заставляя забыть о всех своих привычных устоях. Она затмила собой всё и всех, как луна закрывает солнце во время затмения.       И даже сейчас, будучи на грани смерти, Энид только и думала о том, жива ли Уэнсдей. А вдруг Тайлер не умер? А вдруг ее настигла какая-то другая опасность, страшнее тупого мальчика-нормиса, испортившего им весь год. А вдруг. Тысячи таких вопросов вихрями кружились в голове девушки, не позволяя идти спокойным шагом.       Когда же впереди показалась группа знакомых Энид людей, она почти побежала, чтобы скорее успокоить свои нервы и убедиться в том, что с девушкой все хорошо, и она просто зря переживала всё это время.       Группа встретила Синклер удивлёнными взглядами, в которых также читалась жалость. Они даже не знают, что конкретно случилось, но пытаются жалеть её. О, как ей было знакомо это чувство.       Пройдясь быстрым взглядом по всем, она так и не увидела знакомые косички — где Уэнсдей? — голос дрогнул, выдавая девушку с потрохами. Все ее чувства превратились в открытую книгу. Но почему никто не отвечает? Почему все просто переглядываются, и что за странный подтекст у этих взглядов? — где Уэнсдей? — в этот раз вопрос звучал намного настойчивее и серьезнее, заставляя остальных потупить взгляды в землю.       Но тут кое-что случилось. Кое-что, что можно было бы с полной уверенностью назвать началом конца. Из ворот академии выходили две фигуры, одна из которых несла что-то на руках. Нет, не что-то, кого-то! Сердце волчицы в миг застыло, в следующию секунду начиная биться с огромной скоростью. О, как ей хотелось в тот момент, чтобы оно ошибалось.       Забыв о какой-либо боли в ногах, девушка ринулась к воротам школы, гонимая лишь одним желанием. Желанием убедиться, что человеком, которого несли на руках была не ее Уэнсдей. Чем ближе она подходила, тем меньше шансов оставалось.       Подойдя совсем близко, девушка еле удержалась от крика, рвущего ее душу. Тем мертвым телом была Уэнсдей, ее Уэнсдей. Та Уэнсдей, которая позволяла себе улыбаться только ей. Та Уэнсдей, которая была готова всегда прийти ей на помощь, пусть сама этого и не признала бы никогда. Та Уэнсдей, которая дарила только ей такие мягкие и уютные объятия, когда она нуждалась в них. Та Уэнсдей, которая завещала Энид ее сердце до конца своих дней. Кто же знал, что конец наступит так скоро… Если бы Энид только знала, что тогда, уходя из комнаты в момент казалось бы незначительной ссоры она могла её обнять последний раз. Если бы только знала. Она бы никогда не отпустила темноволосую, крепко прижимая к себе, даже если бы она бы потом ее убила за это излишнее проявление чувств. Но смерть не щадит никого, забирая с собой зачастую самых дорогих нам людей. Так она и забрала Уэнсдей, оставляя Энид лишь слишком холодное даже для темноволосой тело, и дыру в груди, на месте которой совсем недавно от любви трепетало сердце.