Moscow never sleeps

      После наших веселых похождений по вечерней Москве, плотных ужинов и ночных разговоров мы все и не заметили, как наступила пора знаний. Начало нового учебного года подкралось, как обычно, тихо и незаметно. Если вы, как и я когда то, думаете, что с наступлением вашего совершеннолетия все проблемы улетучатся и уступят место вечному безграничному веселью, то вы очень глубоко ошибаетесь… Проблем, помимо взросления, становится только больше. Только к получению знаний и оценкам прибавляются еще заботы что купить, на что купить и где купить.       Витя брал практически все расходы на себя, он оплачивал счета за коммуналку и прочее. Продукты мы тоже покупали за его счет, квартира, хоть и была им куплена, была в собственности родителей. По этому, когда мы подавали документы в вуз, Вите пришлось прописать меня в Москве. И он, и его мама были очень счастливы, когда узнали, что у них появится еще один способ привязать меня к чете Пчёлкиных. Я очень переживала и постоянно пыталась оплатить что то сама, но Витя буквально подбегал к кассе со своим черным бумажником.       Уже год я живу с этим несносным вжиком, у которого реально шило в попе. Мне пришлось смириться с тем, что он мужчина и он за все платит. По факту это замечательно, так и должно быть, но я все равно чувствовала себя неловко временами. Готовка и уборка в нашей квартире полностью легла на мои плечи, но Витя мог помыть за собой посуду и даже пол, если я попрошу его об этом. Весь год я упорно обучалась на первом курсе юридического института. Прошлый учебный год заставил меня вспомнить всю школьную программу, которую я так старалась забыть.       Каждый день я исправно посещала все пары, даже физическую культуру на которую половина потока забила сразу же. Несколько сессий я закрыла автоматом, в этом мне крайне повезло. Приходя домой под вечер, мы с Витей падали на кровать без сил и засыпали. Он встречал меня каждый день, неважно — дождь, снег, град, он каждый раз стоял на пороге здания и терпеливо ждал меня. Приходя домой, оба уставшие и не думавшие ни о чем, мы засыпали, но у меня еще были конспекты и готовка. Я не могла оставить любимого голодать.       И вот, когда ближе к трем часам ночи я заканчивала с приготовлением провизии и конспектов на завтра, вымотанная до предела, я пристраивалась под горячий бок парня и засыпала, заключенная в объятия тяжелой рукой.       Днем, будучи на парах, я не брала с собой ни деньги, ни еду, каждый раз забывая поесть еще и перед выходом. Под конец дня я выходила чуть ли не зеленая, а Витя стоял с пакетом пирожков и чуть ли не убивал меня словесно за беспечность и невнимательность.       И вот, когда за продолжительное летнее время я успела повторить весь первый курс, подготовиться ко второму и наесться на два года вперед, начался мой второй курс.       — Малыш, не забывай есть, пожалуйста. Иначе я буду приходить через пару и кормить тебя и сам, и пусть тебе будет стыдно, что такую взрослую тетю кормят с ложечки. — нахмуренные брови выдавали его искреннее недовольство и решительность, но нежность во взгляде говорила об обратном.       — Ну почему же стыдно? Мне будет очень даже приятно, а остальные пусть обзавидуются, что у меня такая заботливая пчелка в личном пользовании. — я нежно пощекотала его шею, от чего он моментально снял напускную строгость и растаял.       — Ну все, Леночка, кушай, пожалуйста. — он поймал мои руки в свои и заставил посмотреть в его глаза. Тревожный взгляд выдавал его внутренние переживания. Не только о моем питании.       Я осторожно, не отводя глаз, выудила руку из крепкого захвата и коснулась его щеки. Он все так же напряженно смотрел на меня, сжав губы в тонкую плотную линию. — Что с тобой, солнце?       — Все хорошо… Вернее, я расскажу чуть позже. Не сейчас. Идем. — он оторвал от меня свой взгляд и потянул к выходу из дома. Я не решилась расспрашивать его дальше, все-таки, уже год с ним живу и точно знаю, что он меня не обманет. Раз обещал — расскажет.       Мы вышли из дома и у подъезда нас уже ждали Lincoln Town Car и его верные стражники — Космос, Фил и Саня Белый. За это время мы с ребятами плотно сдружились и если сначала они пытались подколоть или в шутку ко мне подкатить, то сейчас меня воспринимали как полноценного члена их мини банды. У меня были и олимпийка, и кепка, отжатые у Витьки — наши неотъемлемые атрибуты. Космос умудрился скоммуниздить для меня очки у одной из старушек на рынке. Ох и бежали мы тогда.       Окна машины одновременно опустились и за ними показались три моськи с сигаретами в зубах и черными очками на носах. Я улыбнулась, заприметив знакомые лица, Витя тоже немного расслабился, я почувствовала как его рука слегка разжалась. Он махнул ладонью друзьям и ухмыляющийся Космос посигналил в ответ.       — Тихо! Распугаете нам всех соседей! — шикнула я, на что все четверо рассмеялись.       — Леночка, они уже давно должны были привыкнуть к нам! — крикнул Космос из окна и просигналил дольше и громче, на что одна из недовольных соседок пригрозила ему кулаком с балкона.       — Извините, Наталья Степановна! — крикнул Витя и стукнул друга по носу, выхватив очки.       — Ну, Космос, получишь ты у меня когда нибудь! — крикнула в ответ недовольная старушка.       — Простите, Наталья Степановна! — Космос пытался выхватить очки у друга, но это оказалось тщетным.       — Ленка, толкай его в машину уже, а то они долго так будут. — Саша вылез из открытого окна, с сигаретой в зубах, и хлопнул ладонью по металлу двери.       Я прыснула и оттащила Витю от окна, он, довольный полученными очками и победой над другом, прыгнул в машину за водителя, что бы тот уж наверняка его не достал.       Сегодняшняя суббота, проведенная в кругу друзей, выдалась крайне насыщенной. как, в прочем, и всегда.       — Спасибо вам за день, ребят! — махнув рукой на прощание, крикнула я.       Вы ввалились в квартиру весело смеясь, чуть ли не задыхаясь, вспоминая как друзья давились и прыгали через заборы. Витя крепко, как и всегда, прижимал меня к себе за бок, не давая упасть.       Порой мне казалось, что если я прямо сейчас расслаблю ноги и перестану касаться земли, Витя даже не заметит этого, будет держать меня в воздухе и улыбаться дальше, как ни в чем не бывало.       Я подняла руку к его щеке и прикоснулась лбом к его. Мы закрыли глаза и смех резко улетучился. Мы тяжело дышали, но никто не нарушал сладостное молчание, которое сталкивалось лишь с нашим громким тяжелым дыханием. Как и когда то, он подхватил меня за ребра под грудью так, что пальцы налегли друг на друга, и усадил на комод, сдвинув все флаконы второй рукой. В этот раз ничего не разбилось, но в воздухе витал тонкий аромат моих цветочных духов, его терпких древесных и чего то еще, что образовывалось лишь в эти моменты. Напряжения и неловкости между нами уже давным давно не было, они исчезли еще тогда, когда Витя твердо решил быть со мной до конца.       Я скользнула бедрами вперед, ткань голубой юбки задралась выше, оголив ноги почти до предела, Витя смазано опустил глаза и тут же вернул голубой туманный взор к моим глазам. Я крепче сжала его шею уже двумя руками, заставив его шагнуть ближе, а он скользнул ладонью по моей талии выше, а второй обхватил колено. Хрип сорвался с его губ, когда Витя попытался вдохнуть. Я знала, что он в любой момент остановиться, если я попрошу его об этом. Но я не хочу. И он не хочет. Я уверена в этом. В нем, в себе, в этом моменте. Я хочу, именно здесь и сейчас, и мне плевать на все.       — Лена… — судорожно выдохнул он, отрываясь на миллиметр от мои губ.       Витя попытался внять меня к разумности, посеять семя неуверенности, но мне не помешало это. Я крепче обхватила его шею, прижала к себе еще сильнее и замотала головой, протестуя в ответ. Он несколько раз попытался вывернуться, но я не отпускала его.       — Не пожалеешь ли ты об этом завтра?.. — единственный вопрос, волнующий его, был связан со мной и моими принципами.       Не пожалею ли я об этом завтра?..       Я на секунду оторвалась от него и молча посмотрела в решительные глаза. Он был готов смириться с любым исходом, готов был ждать меня столько, сколько потребуется. Но готова ли я?..       — Замолчи и ничего больше не говори, слышишь?.. — шепнула я и сама принялась исступленно касаться его губ, будто он исчезнет. Витя понял все сам, ему не нужно повторять несколько раз.       Запустив пальцы в мои кудри, он слегка потянул за них назад, заставляя запрокинуть шею и поцеловал тонкую кожу, оставляя свою «метку». Но молчал. Я ждала, что он спросит что то или скажет сам, но его язык не издал ни звука. Меня напрягло это, где его вечные вопросы и милые прозвища? Почему он молчит. Я сжала волосы на его затылке и оттянула назад. наши глаза встретились и в его взгляде мелькнула хитрость.       — Вить?.. — шепнула я, не отнимая рук.       Он не ответил, а лишь вопросительно приподнял бровь.       — Не молчи, пожалуйста. — глаза стали влажными и он понял, что я не играла с ним. Взгляд парня в момент поменялся и он притянул меня к себе, крепко обнимая и гладя по волосам.       — Ты же сама сказала молчать. Я предпочитаю слушаться. — я отпрянула и вопросительно взглянула на него. Витя хохотнул и впился в мои губы пьянящим поцелуем. Я не стала отталкивать его и, забыв обо всем, снова притянула к себе.       — Ах… — с моих губ сорвался не жданный стон, Витя гортанно усмехнулся мне в шею, продолжая осыпать дорожками поцелуев. Я спрятала пылающие щеки в кудрявые волосы на макушке и обхватила ногами его талию, слегка напирая.       — Маленькая моя… Неугомонная… Я ведь не остановлюсь, слышишь?       — Не останавливайся, пожалуйста… Не сегодня… Никогда… — шепнула я в уносящем меня в глубокую эйфорию бреду.       Никогда…       И он услышал. Витя не из тех, кого нужно просить десять раз. Есму либо с первого — все равно, либо — и с первого понятно.       Он вздрогнул, когда я коснулась его живота, гортанно выдохнул и еле слышно простонал. Мой мозг взбудоражился и отключился. Что было дальше — уже была я настоящая, то — что было внутри меня все это время и то, что я так старательно сдерживала. Я хотела его. Только его и никого другого, именно здесь и сейчас. Он был мне нужен, необходим как воздух, без которого я не смогу жить.       Я вцепилась в его спину ногтями, царапая разгоряченную кожу сквозь ткань. Витя чертыхнулся, отодвинулся и сорвал ее с себя. Я коснулась плоским животом и выступающими сосками его горячей груди, судорожно выдыхая.       — Пожалуйста…       Витя улыбался, я знала это. Он сжал мои бедра нежно, не оставляя синяков на белой коже.       — Маленькая моя…       Он оттягивал главный момент как только мог, касался везде, кроме пульсирующей ноющей точки.       — Пожалуйста!.. — Я содрогнулась, когда почувствовала его длинные пальцы внизу живота.       Он нежно огладил живот, выводя одному ему известные узоры, спустился еще ниже, огладив нежную кожу и уже тогда я готова была взорваться, даже не дождавшись его самого… Вцепившись в сильные плечи, я впилась в его плечо зубами, не зная куда деть себя, метаясь по всей площади широкого комода.       — Подожди… — хрипло выдохнул он и вынул пальцы из мокрой ткани белья. Меня наполнила невыносимая пустота, хотелось рыдать и не отпускать его никогда. Я закусила губу, что бы не разрыдаться, и попыталась отдышаться. Витя, не говоря больше ни слова, подхватил меня на руки, крепко прижав к себе и вырвался из мрака коридора в закатные минуты вечернего солнца. — Не хочу пропустить твои эмоции. Хочу смотреть на тебя, видеть тебя всю, каждую деталь, слышишь?       Я распахнула глаза и тут же оказалась сброшенной на холодный шелк нашей спальной кровати. Витя пожирал меня взглядом, он рассматривал меня с нежностью и неприкрытым восхищением. Я попыталась прикрыться руками, но он поймал их и задрал над головой, нависая сверху.       — Я не дам тебе прятаться от меня. Верь мне. — и я поверила.       Пуговица на блузке держалась из последних сил, нити треснули, открывая взору парня белоснежную кожу полной груди. Ажурное белье так и норовило сползти, открыв предательски много, но мы не стали ждать этого момента. Витя разорвал рубашку прямо на мне. Я ахнула и самозабвенно поцеловала его, прижимаясь оголенной грудью к его напряженным мышцам.       — Лен?.. — он оторвался и его извечно вопросительный взгляд, граничащий с нежностью и боязливостью, блуждал в зрачках моих глаз.       Я кивнула, он понимал меня с полу слова, ему не нужны были мои слова, он все понял так. Я разрешила ему сделать все, потому что он умолял верить ему и я верила.