Рёв. Навеки вечные

Прошло практически два года со знакомства Ноттра и компании его друзей. Настоящих друзей, которые никогда не бросят, заступятся, если даже грозит опасность, возьмут ответственность за какую либо оплошность в селе. Хоть и Нотр был самым старшим там, он много у них научился, чему безмерно благодарен... На дворе было лето, с загадочной гробницы и глубокого сна с последствующим провалом в памяти прошло около трех дней. У паренька полностью нарушился режим сна и график дел, которые он раньше выполнял на автоматизме. Да и после той ночи, он получил довольно неплохое наказание от родителей. Навалив на него еще больше научных работ к изучению, фехтование серьезно уступало по времени учебе из-за этого, а про походы к предместью и друзьям можно было забыть. Но все эти наваленные на него обязанности он не мог выполнять в совершенстве, если б он даже получил такой суровый выговор раньше, то он с легкостью выполнял бы их, и с легкостью мог бы еще видится с друзьями. Но тот храм?...Склеп?...Гробница? В памяти не отложилось... Он его изменил, с ним было что то не то, не так как обычно. Он плохо спал ночью, укрываясь легкою пеленою сна только к утру, которую мог сорвать любой звук извне. Хоть обычно он спит хорошо, крепко, у него все же были проблемы со сном. Редкость, но были, да и проходили они быстро. Но это, это длилось довольно долго и очень странно. Одну ночь практически не спит, вторую спит до обеда, а раньше вставал с зарей, по своему внутреннему будильнику. Успеваемость его конечно же хромала, проблемы со сном - не единственное что поменялось после выходки любопытства. Питаться он хотел мясом, очень хотел с кровью. Ничего другого не хотел, а если получал шмат мяса, поедал его голыми руками, не церемонясь. Как хищник, который жадно впивается в свою добычу, рыча и раздирая когтями и клыками. Садясь за учебу, его мысли не могли связаться друг с другом, будто еще один голос мешал, какой-то шепот. Который сбивал с толку, не давая нормально мыслить, а ночью - спать. Еще один недуг, который Нотр не замечал - проявление жестокости. Раньше он был добрым пареньком, готовым ради друзей и встречи с ними на все. А сейчас его друзья не волнуют, даже приятные воспоминания о Ное, которые он всегда вспоминал как хорошее, не давая ему сломится, были размыты и не приносили никакой радости... На уроках фехтования он был всегда рад новичкам, готов показывать все с азов, даже по несколько раз без раздражения, тренировки с учителем всегда проходили мягко, не было ни одного ломанного меча, ни крика... Да и родители всегда были довольны ребенком, все выполняет, в учебе - отличник, в фехтовании - мастер, по бытовым каким либо вопросам тоже может помочь, ни грубиянства, игнорирования, ни хамства семья за ним не замечала. Но все поменялось... Конец Лета. Утро в доме Штефов. Солнце уже было высоко, уже светя на лицо Нотра свысока, хотя обычно при первых лучах солнца, которые только вставая сразу же ласкали облик юнца, придавая ему бодрости и сил для пробуждения. Сейчас же он разлегся на всю кровать, легкая простынь благополучно располагалась на полу, спал глубоким сном, и даже ясные лучи солнца не смогли разбудить его, он даже к ним лез, чтоб получать тепло, хоть и на улице последние теплые деньки лета... Вскоре, проснувшись не от конца сновидений, не от лучей солнца, не из-за тревоги про учебу и фехтование и резкое осознавание всего своего нынешнего положения. А из-за простого голода, жестокого и тяжелого чувства инстинктивного голода. Он не хотел того что обычно подают, каких либо овощей подавно, он хотел сочный шмат мяса. Не смогши даже обосновать такие желания у себя , он приведя себя в минимальный порядок, одевшись в какие то домашние лохмотья, которые обычно не носит, двинулся на кухню. Зная что завтрак уже давно пропущен, сам двинулся на кухню. К его удаче, он проснулся между завтраком и обедом, поэтому доступ к кухне был открыт, а в ней - никого. Пройдя в мясной погреб, пытаясь как можно быстрее найти лакомый кусочек. Находит первый попавший в поле зрения кусок мяса, сырой, свежий. - Что это за мясо? Баранина? Свинина? Конина? --Пытаясь понять произнес Нотр с диким желанием опробовать. - Мясо... -- раздался шепот в голове, не обративший на себя внимания. Нотр жадно взял этот сочный кусок неясного ему мяса и умчался прочь, настолько быстро насколько это возможно. Он хотел уединиться в своей комнате, неистово пожирая этот плод. Захлопнув за собою дверь , снося учебники и ручки со стола чтоб не мешали акту пищи, он бросил этот шмат прямо на стол, где и принялся грубо грызть и рвать его руками и зубами. Жадно грызя, свирепо рыча, словно он хищник, который урвал добычу перед другими хищниками, ясно показывая что это - его добыча. Жир, слюни и даже кровь шла по рукам юнца, что его вообще не смущало, он был занят пищей. Когда он видел, чуял кровь, он будто дичал. зеницы сужались, ноздри ширились, дыхание учащалось, сила в мышцах усиливалась, готовясь остаточно порвать жертву, словно хищник... После пищи он решил прилечь, с чувством сытого прихода и в сон клонит. Сняв с себя рубаху, нею вытер руки и лицо , улёгся на свое лежбище. Размышляя чем бы ему заняться можно было бы. Учеба его не интересовала , даже учебный год начинался , а ему хоть бы хны. На фехтование он не ходил, после одного неприятного инцидента. Временно или нет, он ещё не решил, да и хочет ли он туда? О друзьях мысль отдаленная и размытая. Только задумавшись об друзьях, пытаясь будто вспомнить, в комнату кто-то стучится Произносится ещё одна очередь стуков: Кто там? — недовольно произнес Нотр - Отец твой, можно? - Ну можно... — с явным безразличием сказал сын Аккуратно входя, плавно закрывая за собой дверь, отец наблюдает картину маслом: учебники, тетради и карандаши хаотично разбросаны на полу, простынь тоже на полу , в комнате царит беспорядок , и как царь этого хаоса лежал, отпочевал Нотр. Отец был высоким 35-летним мужчиной, крепко сложенным, с аккуратной бородой и волосами на голове, средней длины. Был одет в рубашку, отец явно встревожился ещё больше когда зашёл в комнату к сыну. Отец всегда его понимал , сам таким же был, и давал ему поблажки и при случае утихомиривал гнев матери, пытаясь смягчить или убрать вовсе наказание. Его тревожность по поводу поведения сына не уменьшалась, это проявлялось мешками под глазами, поникшим взглядом и неаккуратной и потрепанной шевелюрой, которую он обычно держит в гармонии. - Сынок... Ты, в порядке? - В полном, чувствую что начинаю жить. Отец был в напряжении и так, а этот ответ устрашил его еще больше. Мысленно выдохнув, пытаясь собраться с мыслями и пытаясь успокоиться , начал речь: - Нот, я все понимаю... Сам был в твоем возрасте, тоже такие выходки устраивал, да порой и хуже. Понимаю что 16 лет - самый сок и так далее... Отец явно переживал , чувствуя что несет чушь и видя как Нотр его "слушает" - Так вот... В честь твоего ближайшего 17-летия, разрешаю тебе покидать город, ходить в село, к друзьям... После такой речи и возгласа такой новости , он думал что Нотр обрадуется , или сразу же двинется в путь, или хотя б как либо отреагирует. Нотр продолжал все так же валятся, ни один его мускул лица не соизволил дёрнутся. - Перед мамой я прикрою, только выходи после полудня... --отчаянно сказал отец - Ага...Спасибо - черство и сухо ответил Нотр Полный отчаянья, не понимания и в кой-то мере стыда, отец покинул комнату, так же аккуратно и нежно закрыв за собою дверь...