моя потерянная любовь

      мы шли по опустевшему школьному коридору. свет уже был выключен и единственным источником освещения были окна, за которыми по-прежнему было светло. последний день учебного года и я снова засиделась у женщины до самого её ухода. несколько часов, проведённые вместе, пролетели, словно пара минут. все уже давно разошлись по домам, мы уходили самые последние. за нашими спинами закрывается дверь в школу, когда мы, наконец, выходим на улицу. в лицо бьёт прохладный вечерний ветерок, однако на улице тепло. я подняла глаза к небу, которое было окрашено в ярко-розовые оттенки заходящим солнцем. по дороге на улицу я что-то рассказывала ей, но в ответ получала тишину. внутри нарастала тревога, я повернулась к женщине и, остановившись, задала тихий вопрос: «всё в порядке?». она остановилась. повисла затягивающаяся тишина, а когда женщина, наконец, заговорила, я почувствовала, как внутри что-то резко оборвалось.       — Я сюда больше не вернусь. прости, я не смогу сдержать своё обещание, – в её глазах блеснули слёзы, а на губах появилась грустная полуулыбка.       в следующее мгновение ветер усиливается, я открываю рот, чтобы ответить, но вокруг всё окутывает непроглядная тьма и женщина исчезает. вслед за ней подо мной словно проваливается земля, и я с громким вскриком падаю вниз.       я просыпаюсь в холодном поту и чувствую, что меня трясет с безумной силой. из глаз начинают течь слёзы, я закрываю ладонями лицо, едва сдерживая крик. этот сон не оставляет меня на протяжении двух лет и каждое пробуждение утром одинаковое. я пролежала так несколько минут, пока меня не заставил вздрогнуть зазвеневший будильник. отключив его и с трудом сев на кровати, я тупо уставилась в стену. начинался очередной день, который с самого утра превратился в пытку. от мысли, что мне снова нужно идти туда, где каждый миллиметр напоминает о ней, становится тошно, но деваться некуда. поднимаюсь и на ватных ногах иду умываться, прокручивая в голове день, когда стало известно о её уходе.       был конец августа, последняя неделя летних каникул. во всю шла подготовка к новому учебному году, магазины были забиты детьми и их родителями. сегодня, решив отдохнуть от походов по магазинам, я на весь день ушла гулять с друзьями. день выдался теплым и солнечным, гулять в отдалённых от центра города местах было прекрасно. ближе к вечеру, когда мы сидели на какой-то почти развалившейся площадке, я включила телефон и смотрела на сыпавшиеся уведомления, что набрались за весь день. быстро скрыв все уведомления, я хотела убрать телефон, как в последний момент в беседу класса пришло сообщение от классной руководительницы. [Любовь Щербакова]: Внимание! У второй группы по английскому новая учительница. Елизавета Андреевна уволилась.       «что?». я перечитала сообщение несколько раз, надеясь, что мне просто показалось, но ничего не менялось. наверное, если бы кто-то сейчас приблизился ко мне, он бы услышал, с каким грохотом внутри меня рухнуло всё. абсолютно всё. тело стала бить нарастающая дрожь, а в горле встал ком крика и слёз. дышать становилось труднее. однако, когда у меня спросили, что случилось, я ответила глухим «всё нормально». и только спустя пару часов, наконец вернувшись домой, я дала волю эмоциям. первую четверть того учебного года в школу я не ходила.       я плеснула в лицо холодной водой, отгоняя воспоминания. даже спустя два года я детально помню всё, что происходило со мной в тот день и после. я оборвала связи почти со всеми, часами лежала на кровати, тупо смотря в потолок и плача. либо спала сутками, просыпаясь только попить, дойти до туалета и возможно позже что-нибудь съесть. мой главный страх осуществился и пережить это было до безумия тяжело. со второй четверти я заставила себя ходить в школу, но по-прежнему почти ни с кем не общалась. мне было не просто больно и тяжело, нет, происходящее со мной невозможно описать словами, это можно лишь прочувствовать, столкнувшись с такой же ситуацией. я привыкла жить с разрывающими изнутри чувствами только к лету. когда я заставила себя начать больше общаться с людьми, вернуть общение со старыми знакомыми, они были уверены, что я всё забыла, разлюбила и начала новую жизнь, но это было не так. я продолжала любить Елизавету, и люблю по сей день, зная наперед, что уже вряд-ли когда-нибудь увижу её. я продолжала и продолжаю скучать по ней; надеяться, что мы ещё встретимся. самое страшное, наверное, что у кого бы я не спрашивала о ней — никто ничего не знает. или просто не говорят. когда я переставала справляться с болью, я глушила её алкоголем в немаленьком количестве. и сигаретами. и ножами. почти каждый сантиметр моего тела навсегда сохранит на себе память об остром лезвии ножа в виде белых шрамов.       бессмысленно надеясь на встречу с ней, я почти каждый день езжу в район, где она жила. и часами сижу на том месте, где мы когда-то разговаривали с ней, где было произнесено множество откровений и были раскрыты все тайны, что висели между нами. зачастую я приезжаю туда на считанные минуты, выкурить пару сигарет и уехать обратно. нередко я долго хожу вблизи её дома и того место, молясь увидеть свою любимую в случайной прохожей. но так ни разу и не увидела.       медленно собираясь на учёбу, я боролась с нарастающим желанием поехать к дому Елизаветы вместо уроков. и всё же здравый разум, твердивший, что нужно идти в школу, остался в проигрыше. уже у дверей квартиры я сняла рюкзак с плеча, достала оттуда зажигалку и пачку сигарет, и, кинув их в карман джинсовой куртки, а рюкзак на пол, вышла на лесенку. мой очередной прогул не станет ни для кого удивлением.       на улице было прохладно, хотя для конца сентября, наверное, даже тепло. я шла по дороге, что отпечаталась у меня в памяти на всю жизнь, и вновь обещала себе, что это последний раз. в груди чувствовалась тяжесть, словно что-то должно было произойти, и я неосознанно ускорила шаг. до того места я дошла быстрее обычного, и чем ближе к нему я была, тем больше становилось странное чувство внутри. однако, стоило мне зайти во дворы, всё бесследно исчезло. тяжело вздохнув, я зашла на площадку и села на качель, которая тихо заскрипела. вокруг было тихо, лишь изредка слышалось пение птиц и скрип качели, когда я начинала раскачиваться. я скурила уже первую сигарету и почти сразу начала вторую, когда почувствовала желание пойти к тому подъезду, где мы тогда сидели. ещё издалека я увидела, что там кто-то сидит, поэтому шла туда неохотно. когда до подъезда оставалось лишь перейти дорогу, сидящий там человек повернул голову в мою сторону и я застыла на месте. там сидела Она. ничем не изменившаяся внешне, она смотрела на меня, слегка улыбнувшись, я была уверена, что это очередной сон или, чего хуже, галлюцинация. сомнения в реальности происходящего пропали, когда она поднялась и пошла мне навстречу, попутно раскрыв руки, по всей видимости, для объятий, а я, наконец выпав из ступора, кинулась к ней и прижалась так, как, наверное, никогда ранее. я чувствовала, как по моим щекам сразу потекли слёзы, растворяясь в темной кофте женщины.       — Моя девочка... – прошептала Елизавета, крепче обнимая меня, — Как же я скучала...