Прекрасный принц

      Чуя сидел на ступеньках с бутылкой водки в руках и смотрел в пустоту. Перед глазами все плыло, и превращалось в картинку произошедшего уже как час назад. Пытаясь забыть об этом, он думал о ситуации все больше и больше, хотя сейчас уже почти не осознавал, что произошло. Списать все на действие алкоголя не получалось, так как старшеклассник не в первый раз целовался с кем-то по пьяни. И да, вы, наверное, скажете, что в этом такого, но Накахара никогда прежде не ощущал таких эмоций при обычном поцелуе.       Он вспоминал свои отношения с Тачихарой, когда каждая их встреча сопровождалась неловкостью и красными лицами. Вспоминал свои чувства к Ширасе, но между ними не было ничего, кроме банальных азарта и возбуждения. А тут произошло что-то другое. Что-то, что описать словами невозможно. Но, Чуя мог поклясться, что впервые так завелся от обычного поцелуя.       Он решил, что сейчас об этом думать точно не стоит, так как алкоголь не то чтобы помогал адекватно соображать, поэтому сейчас просто пил, уже не надеясь полностью расслабиться.       На крыльцо вышел Акутагава с таким же потерянным лицом, отображающим еще толику отвращения и неверия. Он взглянул на лучшего друга, молча сел рядом и закурил. Только после пары сигарет он отстраненно вымолвил: — Ты же вроде не пьешь крепкое. Рыжеволосый усмехнулся, протянул бутылку, и Рюноске взял ее, делая пару глотков и морщась. — Ты вроде тоже, — хмыкнул Накахара. — Я увидел то, что не должен был видеть никогда. — Похожая ситуация. Они не говорили друг другу, что именно произошло, потому что не хотели. Да и заставлять собеседника бессмысленно. Захочет — расскажет, а сейчас им хватает своих мыслей. Но это они. А в их компании, к сожалению, или к счастью, присутствовал еще один человек. — Блять, Рюноске, обязательно было бить?! — возмущенно спросил Тачихара, обнаружив их «тайное» место. Он тер скулу и болезненно шипел. Чуя даже в свете луны увидел «серьезное ранение», и понял, что на утро там образуется неплохой синяк. — Тебе повезло, что в этот момент у меня не было оружия, — хмыкнул Акутагава. Он, конечно, знал, что друг встречается с его сестрой. Знал, что у них был секс. Но одно дело знать, а другое видеть. Брюнета вновь передернуло от всплывшей в памяти картины. — А вы хули водку пьете? — нахмурился Мичизу. — Ладно, ты то я еще понимаю, — он посмотрел на Рюноске. — А с тобой что? Чуя нервно усмехнулся: — Я поцеловался с Дазаем. Реакция друзей была незабываемой: — Ты что?! Как они смогли перекричать резко ставшей громкой музыку, было загадкой. Накахара не стал повторять, а лишь дождался, когда их шок спадет на нет. Тачихара приземлился рядом, забрал бутылку и сделал несколько больших глотков, даже не морщась. — И как? — уже тише спросил он. — Как это вообще произошло? — Он понял, что я гей. Я спросил, что он хочет за молчание. И он, сука, захотел ебаный поцелуй, — фыркнул Чуя. — И теперь я пытаюсь все это осмыслить. — Конечно, плохо, что он выбил его шантажом, — покачал головой Мичизу. — Но это обычный поцелуй по пьяни. Хули ты паришься? — Потому что это не было похоже на обычный поцелуй по пьяни, — чуть зло ответил подросток. — У меня ноги подкашивались, перед глазами словно фейерверки. Я не мог остановиться, и он тоже. А потом все так резко прекратилось и, мне показалось, что я увидел в его глазах страх. И это было так странно. Правда. Типа сначала он как будто просто издевался, я бы даже не назвал его сильно пьяным в тот момент. Потом, во время поцелуя… Блять, честно, у меня никогда не было такого дикого желания с кем-то поебаться. И это не было даже похоже на обычное сексуальное влечение, я не ебу, что это было, но он чувствовал тоже самое, как я понял. А потом, все это прекратилось, он испугался, а я просто был в растерянности. И он свалил. Чуя говорил все это не потому что, они были друзьями или потому что не мог держать язык за зубами. Он словно обдумывал все это вслух, почти не обращая внимания на изумленные лица парней. — Так, ты влюбился что ли? — уточнил Акутагава. И в этот момент Накахара засмеялся, но звучало это больше печально, почти истерично: — Я? В него? Не-е-ет, вы что? Конечно нет. Наверное, у меня слишком долго никого не было, поэтому такая странная реакция. — Ты пытаешься убедить в этом нас или себя? — удивительно трезво спросил Тачихара. Чуя поджал губы и отвернулся: — Идите нахуй.

***

      Все было странно. Поведение, косые взгляды друг на друга, которые тут же метались на что-то другое. Чуя жалел, что позволил однокласснику такое желание, а Осаму готов был изобрести машину времени, чтобы все исправить. Целая неделя без перепалок, диалогов, да и вообще без слов. Они даже не здоровались, хотя сидели за одной партой. Не было ненависти, была лишь растерянность и непонимание.       Накахара на все предложения друзей поговорить с ним отнекивался. Ну что он ему скажет? Я готов был отдаться тебе из-за одного поцелуя? Я впервые почувствовал что-то такое? Он был уверен, что Дазай рассмеется и пошлет его куда подальше, если вообще согласится на разговор.       И поначалу, придумывать оправдание для друзей даже не приходилось. Раз они не разговаривали, значит, риска, что Чую исключат или посадят также не было. И, с одной стороны, старшеклассник выдохнул с облегчением, а с другой, начал понимать, что эти перепалки хоть немного, но доставляли и ему удовольствие. Без них день казался каким-то слишком скучным, слишком напряжным.       Взаимоотношения с Ширасэ оставались такими же, но, благо, уже без прямых намеков при всех, что он нетрадиционной ориентации. Все-таки не захотел портить свое смазливое личико. Они посылали друг друга, подъебывали, толкались в коридоре, смотря друг на друга с ненавистью, а потом «совершенно случайно» оставались одни в спортивной раздевалке или какой-нибудь подсобке.       Но, благодаря подобным тайным встречам, Чуя уже не был таким вспыльчивым. Друзья заметили перемены, но ничего не сказали. До одного дня. — Это засос?! — как всегда, чрезвычайно эмоциональная реакция от Тачихары. Они решили встретиться немного пораньше перед школой, и сейчас медленными шагами направлялись к ней. Накахара поправил воротник рубашки и с силой сжал челюсти, думая, как убить Ширасэ, но, чтобы это выглядело как самоубийство. — Не понимаю, о чем ты, — фыркнул рыжеволосый. Настроение было хуевым. — Все ты понимаешь, — вступил в разговор Рюноске. — Мы начали замечать, что в последнее время ты более спокоен, чем обычно. У тебя появился парень? — Это просто секс. И давайте закроем тему. Разговаривать об этом не хотелось. Чуя никак не мог выбросить из головы, что это все неправильно. Спать с бывшим, пусть и с взаимовыгодой, было неправильным. И не потому что Чуя человек высокой морали, а потому что каждый раз, когда их губы встречались в поцелуе, что-то внутри него отчаянно шептало «не то». Не было фейерверков, не было ощущения пропасти под ногами. И с каждым разом это становилось все более скучно. Но он не мог позволить себе все прекратить. Не мог, потому что это бы выглядело так, словно он это сделал из-за Осаму, из-за их поцелуя. Чуя не то что не хотел, чтобы тот так подумал, он сам не хотел в это верить. Но почему-то даже алкоголь не стер воспоминания, хотя его было предостаточно. Это было похоже на какую-то ебаную сказку, думал рыжеволосый. Такого в жизни просто не бывает. Он сел на свое место, с удивлением отмечая отсутствие одноклассника. Обычно Дазай не прогуливал и не опаздывал. Они не разговаривали, но Чуя привык чувствовать его присутствие рядом с собой, поэтому сейчас ощутил непривычный дискомфорт на грани с беспокойством. Но урок быстро начался, потому пришлось погрузиться в мир «Золотого храма». Шатен пришел в середине урока и видимо заранее предупредил учителя об опоздании, так как тот впустил его без всяких вопросов. Осаму приземлился на свое место, достал учебники и быстро влился в процесс, но Чуя не мог не заметить темные круги под глазами, сонный взгляд и бледность кожи. — Ты в порядке? — почти неосознанно спросил Накахара, когда одноклассник поморщился будто от сильной боли. — Ага. Просто мигрень. Они оба замерли на пару секунд, понимая, что это первый их диалог за эту неделю. Посмотрели друг на друга как-то слишком тяжело, и Чуя быстро отвел взгляд. — Нам нужно поговорить, да? — Да, — кивнул Осаму. — Давно надо было. Конечно, никто не собирался обсуждать произошедшее в школе, так как здесь много любопытных ушей, которые есть даже у стен. Ну, или по-другому их называют информаторами Элис. Дазай предложил провести его до дома, Чуя лишь пожал плечами, не видя причин отказывать. На самом деле, он видел состояние парня и буквально представлял, как тому будет плохо к концу уроков, потому подумал, что посидеть у него будет неплохой идеей. Как минимум, если что-нибудь случится, Накахара сможет быстро сориентироваться. Рыжеволосый получил сообщение от Ширасэ во время обеденного перерыва, но быстро напечатал, что сегодня не в настроении. Собеседник удивился, но больше не стал ничего писать. — То есть, ты пригласил его к себе? — уточнил Рюноске. — Мне совсем не нравится твоя интонация, — хмыкнул подросток. — Вы же видели его; такое чувство, что свалится скоро. И лучше уж у меня, чем на улице. — Ага. И лучше пусть свалится к тебе в кровать, — кивнул брюнет и едва успел уклониться от картофельного снаряда. — Не кидайся в меня едой. Она вообще-то денег стоит. — Но заплатил то за нее я. — Видишь, мне твои деньги дороже, чем тебе. — Договоришься — кину в тебя нож. А вообще, пойдем покурим. — Ты слишком часто стал курить. Не ты ли мне рассказывал о вреде сигарет? — Рюноске, — это было произнесено слишком угрожающе, чтобы друг не подчинился. Но он понимал, что тот прав. В глубине души Чуя чувствовал себя ужасно, словно разваливался на части. Сначала его выводили из себя шутки нового одноклассника, потом начались проблемы с учебой, которые проблемами считал только он, на самом же деле, они таковыми не являлись. Внезапное появление Ширасэ и их относительно регулярный секс, из-за которого Накахара ощущал себя какой-то грязной шлюхой, а затем и неожиданный поцелуй с Дазаем, после которого они оба стали вести себя слишком странно, а чувства в конец перепутались в голове рыжеволосого. Он любил всегда все держать под контролем, был гребаным перфекционистом, поэтому мысли, которые никак не хотели распределиться по своим полочкам, влияли и на эмоциональное состояние. Хотелось кричать, громить все вокруг, разбивать костяшки в кровь лишь бы прийти в себя. Недосып серьезно начал сказываться на нем, потому Чуя прибегал к такой помощи, как энергетики, которые на его организм действовали по щелчку пальцев, наполняя силами. Синяки под глазами приходилось замазывать косметическими средствами, но его ничего не волновало, пока он видел прогресс. А он был. Пусть Накахара и не мог достигнуть того же уровня, что и Осаму, он начал гораздо быстрее решать задачи по термодинамике, все также не понимая их, но зазубривая настолько, что мог рассказать почти половину учебника наизусть. И он помнил взгляд соседа по парте, который был, мягко говоря, удивлен такому прогрессу. Тогда Чуя почувствовал, что его самооценка начинает подниматься со дна немного выше. Конечно, это было далеко до восхищения, но даже такая реакция давала понять, что все его труды, бессонные ночи, и вред здоровью не зря. К сожалению, энергетики не на весь день поддерживали в нем силы, а пить их при друзьях или в школе было опрометчиво. На уроках он едва боролся с желанием закрыть глаза и опустить тяжелую голову на парту, а некоторые ситуации, на которые он раньше мог бы реагировать с относительным спокойствием, на раз выводили его из себя. В таких случаях помогали сигареты. Поэтому редкое удовольствие начало понемногу формироваться в привычку. Это не нравилось подростку, но он понимал, что у всего в этом мире есть своя цена. И почему-то в голове Накахары не было мыслей, что его здоровье должно цениться выше, чем знания и учеба. Может, слова отца слишком сильно влияли на него? — Что с тобой? — Чуя начал диалог первым, когда они достаточно далеко отошли от школы. — В последние дни ты спишь на уроках больше обычного, синяки под глазами, сегодня даже опоздал. — Беспокоишься? — Дазай устало усмехнулся, на что собеседник лишь раздраженно фыркнул, уже жалея, что спросил. — Мне льстит твое пристальное внимание к моей персоне, но не стоит, я в порядке. Просто брат заболел. Ночью поднялась высокая температура, я сидел с ним. Накахара едва не споткнулся о камень, услышав это: — Мне очень жаль… Как он сейчас? Он дома с матерью? — Осаму немного удивился подобному интересу. — Я люблю детей, да и твой брат показался мне очень милым. — Температура спала ближе к утру, поэтому я и опоздал. Да, сейчас с ним мама, взяла отгул. Но она не может пропускать работу, у нас не так много денег после переезда, так что мне, скорее всего, придется несколько дней не ходить на учебу. Ему стало лучше, завтра пойдет в школу, но будет не очень, если ему снова станет плохо, когда он дома один. — Насчет школы, ты не слишком многое потеряешь, — пожал плечами Чуя. — Насколько я понял, в программе этого года ты хорошо разбираешься, а конспекты я могу тебе скинуть, — но он видел, что несмотря на все это, парень все еще был напряжен. — Еще какие-то проблемы? И почему он будет дома один? Мы заканчиваем позднее, но не настолько же. Тем более, если ты пропустишь уроки, — чего-то он явно не понимал, не хватало информации. — Я тоже часто подрабатываю, чтобы помогать матери, но, видимо, и подработку стоит отменить, — шатен не понимал, зачем сейчас жалуется однокласснику, с которым их еще недавно связывала неприязнь с одной стороны и интерес с другой. Видимо, несколько бессонных ночей его слишком сильно измотали. — В какое время ты работаешь? — старшеклассник слегка опешил, узнав об этом факте, но быстро взял себя в руки. — Примерно с пяти до восьми. Могу иногда задержаться. А что? — Я могу сидеть с ним после уроков, пока ты или ваша мама не вернется, — спокойно предложил Чуя. Осаму замер прямо перед порогом нужного им дома, не веря в то, что только что услышал. — Это бы решило немало проблем. Но в чем твоя выгода? Накахара в ответ нахмурился, не понимая, зачем ему тут искать выгоду: — Я люблю детей, да и помочь не против. Они зашли в дом и устроились на кухне. Чуя решил заварить чай, стараясь не обращать внимания на гостя, что сейчас недоверчивым взглядом смотрел ему в спину. Тот словно не мог поверить в то, что одноклассник просто так решил помочь без всякой на то выгоды ему самому. Накахара задался вопросом, кто настолько предал его доверие, что Дазай перестал верить людям. — Я поговорю об этом с матерью, — кивнул Осаму, когда рыжеволосый сел напротив него. — Но ты уверен? Не думаю, что мы сможем заплатить тебе. — Мне не нужны деньги, — также беспечно продолжал Чуя, вводя собеседника в еще большее недоумение. — Слушай, просто поверь, что я хочу помочь. Я всегда помогаю, если могу. Да и провести вечер в компании ребенка… Что может быть лучше? — Ты странный, — все же высказался шатен. — Ты не похож на остальных. — Делает ли меня это плохим? Этот вопрос вернул Дазая в их недавний разговор с Юмено. Он покачал головой и отвел взгляд от голубых глаз, что сейчас напоминали сладкую вату, которую он не так давно покупал брату в парке развлечений. — Спасибо, — кивнул Осаму. — Ты правда нам очень поможешь. Могу ли я что-то предложить взамен? Чуя закатил глаза: — Я же сказал, мне от тебя ничего не нужно. Давай лучше обсудим то, что стоило еще неделю назад. Меня раздражают все эти игры в молчанку. Если честно, твой голос оказывается не так сильно бесит. Дазай усмехнулся и глотнул чая. На языке остался привкус мяты, и он блаженно улыбнулся. — Мне тоже достаточно скучно жилось эту неделю без твоих криков, Принцесса. — Знаешь, думаю, я ошибся в своих суждениях, — фыркнул Накахара, заставляя собеседника тихо рассмеяться. Но потом они резко стали серьезными. — На счет того, что произошло на тусовке… Слушай, я был пьян, но соображал, что делал. Только не знаю, почему именно это желание. А то, что я почувствовал во время поцелуя… — рыжеволосый ожидал услышать свои же мысли из чужих уст. — Думаю, ты тоже понял, что это было ошибкой. Чуя опешил. Это услышать он не ожидал. Разве красочные огни перед глазами означают ошибку? Разве та легкость в теле означает ошибку? О таком он даже и не думал, хотя сейчас, если вспомнить, что он чувствовал это впервые за всю жизнь… Подросток не верил в родственные души, поэтому ошибкой все было куда проще объяснить. — Да, согласен, — Накахара кивнул и в ту же секунду почувствовал фантомную боль в районе груди. Словно именно эти слова были ошибочными, а не произошедшее. Он опустил глаза и совсем не заметил едва различимое разочарование в чужом взгляде. Осаму надеялся, что Чуя скажет именно то, что сказал, но ощутил какую-то горечь внутри. Вновь эмоции, к которым шатен не привык. Это выбивало из колеи, ведь до появления этого парня, внутри была комфортная темная стабильность, что сейчас грозила покинуть его. — Ты торопишься домой? — внезапно спросил Накахара. Ему нужно было разрушить эту тишину, нужно было сменить тему разговора. — Не то чтобы, — Дазай пожал плечами, почти ненавидя себя за то, что хотелось остаться в этой компании подольше. — Юмено все равно сегодня не один, а подработка как назло отменилась. — В таком случае, не хочешь посмотреть что-нибудь? — предложил подросток, сам не осознавая, что делает. Внезапно его язык начал двигаться сам по себе, а мозг отключился. — Почему нет? — Отлично, — он улыбнулся. — Недавно нашел ахуенное аниме, а Рю и Тачихара не хотят смотреть его со мной. Говорят, что оно для девчонок, — фыркнул Чуя. — Идем. Губы Осаму, против его воли, растянула похожая улыбка. Почему-то ему было приятно наблюдать такого одноклассника. Он не кричал, не был агрессивным или подавленным, а больше каким-то… Домашним? Счастливым? Ну и Дазай был рад сейчас заняться, чем угодно, лишь бы не углубляться еще больше в свои мысли, которые ускоряли процесс лишения привычной эмоциональной стабильности. Они устроились в комнате парня на кровати, напротив которой висел телевизор. Чуя быстро перенес их чай туда, включил экран и начал искренне наслаждаться происходящим на нем. Шатен же совсем не обращал внимание на персонажей и их диалоги, не в силах оторваться от горящих голубых глаз. Радовало, что мысли перестали его беспокоить, и пребывая в таком расслабленном состоянии, он не заметил, как уснул. Чуя, заметив это, сделал звук потише и накрыл одноклассника пледом, так как дома во всю работал кондиционер. Он не понимал, почему заботиться о нем. Не понимал, почему предложил остаться. Но мало кто может искренне назвать Накахару эгоистом. Нет, он таковым никогда не являлся. Он всегда был готов помочь абсолютно любому, даже если ненавидел этого человека. У него было большое светлое сердце, которым не раз пользовались, но оно все не желало черстветь, иногда причиняя сильнейшую боль владельцу. Он отвлекся от экрана и взглянул на спящего, отмечая, что во сне он очень красивый. Нет, он и в бодром состоянии был до жути привлекательным, но сейчас шатен был каким-то другим… Не было его вечных ухмылок, взгляда проницательных глаз. Не было ничего и в то же время было все. Старшеклассник, коря себя за эту слабость, поднес руку к его волосам и слабо коснулся. Мягкие. Дазай даже не проснулся, но нахмурился во сне, из-за чего тот сразу отдернул кисть. — Блять, и что я делаю? — прошептал он самому себе. Он едва не подпрыгнул на месте, когда зазвонил телефон. Быстро выключив звук на нем, Накахара выбежал из комнаты и наконец ответил на звонок. — Ну как все прошло? Нам с Рюноске очень интересно. Хотя, ему кажется похуй. Хэй, разве я не прав? И прекрати меня бить! Нажалуюсь на тебя Гин! Рыжеволосый скривился из-за громких звуков и спустился на первый этаж. — Вы немного не вовремя, — несмотря на расстояние между кухней и его комнатой, Чуя все равно говорил тихо. — Ты чего шепчешь? — на этот раз голос Акутагавы. — Он спит, — кратко ответил подросток, наливая себе в стакан воды. — У тебя дома? — Ага. — В твоей комнате? — Ага. — На твоей кровати? — К чему столько уточнений, Рюноске? — фыркнул Чуя. — Да. Мы сначала поговорили, а потом я предложил ему посмотреть ту анимешку, которую вы не хотели со мной смотреть. — Ками-сама, Чуя, она для девчонок, — раздался голос Мичизу. — Но да ладно. Как прошел разговор? К чему вы пришли? — К тому, что все это ошибка, — почему-то повторить это вслух оказалось сложнее, чем ожидалось. — Ошибка? — неверяще повторил Рюноске. — Если бы это была ошибка, вы бы, блять, отпрыгнули друг от друга при первой же секунде поцелуя. — Рю, ты беспокоишься о моей личной жизни больше меня, — закатил глаза старшеклассник. — Не вы ли говорили мне, что он такой же мудак, как Ширасэ? — Не припомню, чтобы Ширасэ хоть раз спал у тебя. Вы с ним трахались, и он съебывал. Чуя тяжело вздохнул и потер переносицу, этот разговор уже начал его раздражать: — Просто сделайте как я, забейте хуй. Мне сейчас учеба куда важнее возможных отношений. Да и он сам считает тот поцелуй ошибкой, а пытаться убедить его в обратном я не намерен. Судя по достаточно долгому молчанию, друзья обдумывали все и тихо переговаривались. — Ладно, больше не будем тебя этим доставать, — ответил Тачихара. — Но, Чуя, подумай, пожалуйста, не совершаешь ли ты сейчас ошибку? После этого они отключились, а Накахара поджал губы, смотря в окно. Если бы он знал ответ…

***

      Осаму проснулся только через три часа. Не меняя своего положения, он осмотрел видную часть комнаты и остановил свой взгляд на однокласснике, что сейчас сидел за столом с учебниками. — Ты хоть иногда спишь? — чуть хрипло спросил шатен. Чуя вздрогнул, не ожидая, что царящую в комнате тишину нарушат. Повернулся на стуле и взглянул на Дазая. — Да, по ночам. — Ты не спишь по ночам, — спокойно говорит он. — Под столом в ведре у тебя много банок из-под энергетиков. На уроках ты чуть ли не засыпаешь. И под глазами у тебя синяки похуже моих. — Нет у меня никаких синяков. — Ты замазываешь их косметикой, Чуя. Накахара вздрогнул больше от звучания своего имени. Тот произнес его так, что рыжеволосого пробило током. — С чего ты взял? — У тебя веснушек стало меньше. Подростка это удивило. Мало кто обращал внимание на настолько маленькие детали на его лице. Однажды он сказал об этом Ширасэ, и тот только в тот момент заметил их. — Тебе то что? — буркнул Накахара, отворачиваясь к столу. — Мне нужно больше учиться. Я не гений, как ты. — У тебя превосходные результаты, — все также спокойно продолжал Осаму. — А если ты не будешь спать, то вскоре сойдешь с ума. У тебя уже начались галлюцинации? — он принял долгое молчание за положительный ответ. — Дальше тебя ждет тремор рук, расстройство личности, паранойя. Хорошие отметки стоят всего этого? — Откуда ты все это знаешь? — Читал. Почему-то Накахара не поверил этому ответу. — Какая тебе разница? Ну не сплю я. Тебе то что? — повторил свой вопрос рыжеволосый. — А почему ты позволил мне поспать у тебя? Два вопроса без ответа. Не потому что они не хотят отвечать, а потому что сами не знают, почему делают это.