Прекрасный принц

      Акутагава не хотел долго оттягивать с разговором, но это выходило само собой. Когда он хотел ему написать, на телефон внезапно приходило сообщение от другого контакта, начиналась переписка, вспоминались или появлялись другие дела, а первоначальная причина открытия мессенджера забывалась. В школе подходить тоже было не вариант, так как Чуя и Осаму не расставались ни на секунду, напоминая сиамских близнецов.       Накахара первые пару дней пытался винить себя в произошедшем с бывшим парнем, но Дазай удивительно быстро вправил ему мозги, объясняя, что он не должен брать ответственность за чужую жизнь и действия. Ну и присутствие возлюбленного помогало ему пережить все это почти незаметно для самого себя.       Рюноске не понимал, почему так медлит с этим гребаным разговором. Нужно просто написать, встретиться и обсудить. И все. Но пальцы сводило судорогой, мешая начать печатать. Может, он боялся? Боялся узнать правду, в которую очень сильно не хотел верить. С одной стороны, можно было просто забить на всю эту ситуацию и жить припеваючи, но с другой, покоя не давал Накаджима, что не ленился напоминать о союзе его лучшего друга с возможным убийцей. Их переписка действительно начала за последние дни напоминать допрос. «Ты поговорил с ним?» «Нет» «Почему?» «Я хотел ему написать, но потом мне позвонил Тачихара, начал рассказывать о новом вышедшем фильме. Потом к звонку подключился Чуя, и мы начали обсуждать всякую хуйню. И я забыл» «Забыл спросить парня своего лучшего друга не убивал ли он его бывшего?» Брюнет с точностью представил, как собеседник раздраженно закатывает глаза. «Ты волнуешься об этом больше меня» «Нет, ты волнуешься куда сильнее, просто боишься узнать правду. Что, если ты продолжишь оттягивать момент, и он убьет еще кого-то?» «Блять, умеешь же ты испортить вечер» - фыркнул Рюноске. «Обращайся) А теперь пиши ему. Вам необязательно обсуждать это лично, просто задай ему интересующие тебя вопросы. Хотя, даже если он и замешан, то вряд ли признается в этом» Акутагава понял, что Ацуши прав. «Тогда смысл мне писать?!» «Возможно, у него есть своя версия событий на этот счет. Просто напиши ему. Он же не пошлет тебя к черту» «Я уже с ним общаюсь» «Из нас двоих ты на него смахиваешь больше. И я бы с удовольствием взглянул на тебя с рожками и хвостиком)» «Иди нахуй» - быстро послал его подросток, чувствуя, как щеки невольно заалели от внезапного флирта. Накаджима не стал на это отвечать, понимая, что Акутагава лишь ищет повод не писать старшекласснику подольше. Брюнет зло цокнул языком, увидев, как тот вышел из сети. Иногда он забывал, что Ацуши старше на несколько лет и понимает куда больше, чем он сам. Бариста бы скорее сошел за ученика средней школы, нежели студента на третьем курсе с подработкой. Ну совсем он не выглядел на двадцать один год, вот хоть убейте. Но в такие моменты, когда блондин был сдержаннее и логичнее своего собеседника, Рюноске вспоминал об их разнице в возрасте и почти восхищался тем, что тот умеет быть, как серьезным, так и вовремя расслабляться, становясь ребенком. Подростку захотелось ударить себя по лицу, так как он вновь отвлекся на размышления на добрые двадцать минут, вспоминая все моменты, проведенные с новым знакомым, которого уже можно было записать к… друзьям? Скорее всего. Он делился с ним теми вещами, которые даже лучшим друзьям не рассказывал, не то что обычным незнакомцам, пусть и делающим самый лучший кофе в мире. А эти милые мордочки животных на пенке… - Так, все, хватит, - брюнет понял, что еще немного, и совсем забудет о своей задаче, потому сел на кровати, открывая пустой чат с парнем друга. «Привет. Я хотел поговорить о кое-чем» Ответа не было на протяжении пятнадцати минут, и Рюноске уже совсем отчаялся, думал позвонить, как ему пришло сообщение. «Ты довольно долго набирался храбрости. Я думал, ты спросишь меня в тот же самый день, как нам рассказали о смерти Ширасэ» Акутагава подавил удивление и принялся печатать дальше. «Так ты знал, что я захочу спросить тебя об этом?» «Конечно, это вполне логично. Сначала ты рассказываешь мне о том, что он изнасиловал Чую, а через неделю нам говорят, что он мертв. Но, честно, я его не убивал, можешь не париться на этот счет. Но я замешан в этом деле, признаю» «Что ты имеешь ввиду? И что значило твое «разберусь»?» «Я позвал его на разговор. Сказал, что либо он съебывает в другой город и не попадается более мне на глаза, либо, его ждет уголовка» «Но Чуя бы не пошел в полицию» «Ага, я блефовал. И весьма хорошо, так как он пообещал, что уедет из Фукуоки. Не знаю, почему он выбрал именно Йокогаму, но если это не самоубийство, а убийство, то все сходится. Там весьма много криминальных районов, где его могли запросто убить, или же, подкинуть некачественные наркотики, которые могли вызвать смерть» «То есть ты заставил его тупо съебать из города, но не убивал его?» - все же уточнил Акутагава. «Именно так. Я, конечно, могу быть жутким и тд, но не до такой же степени» Из легких вырвался вздох полный облегчения, а с плеч словно спал тяжелый камень. «Спасибо, что разъяснил все. Теперь я могу быть спокоен» «Не за что, Рюноске. А, и я могу быть уверен, что Чуя не узнает об этом нашем разговоре?» «Конечно» «Премного благодарен»

***

      Дазай быстро стирает переписку и выключает телефон, убирая его на тумбочку, так как Накахара, кажется, уже был готов применить физическое насилие, потому что его игнорировали. Но посмотрев на свое рыжеволосое чудо, Осаму заметил, что тот тоже в телефоне. Он с интересом следил за ним на протяжении пары минут, но подросток заговорил первым: - Ты кирказон сальвадорский, - с этими словами Чуя повернул экран на шатена, показывая картинку отвратительного цветка, найденного в интернете. - Да ты издеваешься, - проворчал Осаму. – За что ты меня так не любишь? Накахара лишь довольно ухмыльнулся и принялся переименовывать парня в телефонной книге, но его гаджет довольно грубо вырывали из рук, а запястья сжали над головой, заставляя затаить дыхание, так как карие глаза с искорками гнева не сулили ничего хорошего. - Ты меня игнорируешь и переписываешься со своими шлюхами, - пошел в нападение рыжеволосый, даже не пытаясь вырваться. Дазай едва сдержал смешок, ему была интересна реакция возлюбленного, если бы тот узнал, кого он только что назвал шлюхой. - Я тебя не игнорировал. - Ты отвечал на отъебись! - А как мне еще отвечать на твои рассуждения, в чем завтра пойти? – скептично поднятая бровь. – Ты либо наденешь свои обтягивающие шмотки, чтобы дразнить меня весь день, либо мои, причем с абсолютно такой же целью. - Если я одеваюсь стильно и привлекательно, это еще не значит, что это для тебя! - Ага, конечно. И бедрами виляешь ты не для меня, - закатил глаза шатен. – Ты мазохист, чиби. Любишь выводить меня из себя, а потом жалуешься на последствия. - Еще немного и я начну жаловаться на синяки на своих запястьях, - фыркнул рыжеволосый, поворачивая голову на бок и устремляя свой взор в стену. С тяжелым вздохом Осаму все же отпускает нежные запястья и мягко целует парня в щеку, вновь укладываясь рядом. На самом деле, он любил Чую в любой одежде, ему нравилось, что тот без стеснения проявляет свои чувства на глазах одноклассников, но он даже не представлял, чем это может грозить. Дазай ни раз натыкался на взгляды, полные отвращения. Они не говорили ничего лишь потому, что шатен вовремя спускал поводок, затыкая тех одним взглядом. Но он боялся, что когда-нибудь настанет момент, когда его не будет рядом. Нет, он был абсолютно уверен, что Накахара не поведется ни на едкие фразочки, ни на оскорбления, даже на возможное рукоприкладство; внешне он всегда останется сильным. Но Осаму не хотелось, чтобы у него внутри начали появляться комплексы, чтобы у него случались панические атаки или истерики на фоне этого. Не хотелось повторять прошлое, запугивая всех подряд, но иногда другого выхода не оставалось, да и это был лишь десяток парней без мозгов, зато с мускулами. Дазай искренне верил, что Чуя не замечает всего этого, забывая, как он иногда бывает наблюдателен. Накахара видел все, знал, и молчаливо благодарил возлюбленного за такую защиту. Но он не хотел идти на поводу у недоброжелателей. Тогда бы это был не он. Он не хотел отпускать холодную руку, когда они шли в коридоре, только чтобы на него не смотрели, как на грязь. Напротив, он прижимался ближе, а в его взгляде так и сквозили надменность и чувство собственного превосходства. Рыжеволосый показывал собственную силу, зная, что даже если и сломается, за его спиной всегда будет тот, кто уничтожит всех, кто скажет в его сторону хоть одно не то слово. Эта каменная стена, ощущение защищенности лишь подпитывали его. Они боролись вместе, на одной стороне, защищая друг друга и не требуя благодарности. - Бля, нам же теперь придется искать третьего в команду для олимпиады, - понял рыжеволосый. – Надеюсь, возьмут Рю. В биологии он разбирается лучше Ширасэ, но вот с правом полный пиздец. - Думаю, Мори что-нибудь придумает, - пожал плечами Дазай, притягивая подростка ближе к себе. – Мы выиграем. - С твоими то знаниями уж точно, - фыркнул Чуя, но все же положил голову на его плечо, чувствуя, как в этих объятиях все тревоги просто-напросто забываются. – Это наш последний год перед выпуском. Ты уже решил, куда будешь поступать? - В Токийский скорее всего. Диплом оттуда высоко ценится. И, насколько я помню, ты тоже планировал поступать туда. - Планировал, не значит, поступлю, - помрачнев, заметил Накахара. - Уверен, что ты поступишь. Ты ничуть не тупее меня. - Ну да, конечно. Осаму нахмурился и поднял голову парня так, чтобы тот смотрел ему в глаза: - Малыш, я серьезно. Может, я и знаю больше, решаю гребаные задачи по тригонометрии быстрее тебя, но мне это все нахуй не сдалось. Твои интерес и упорство будут оцениваться куда выше, чем мои лень и необходимость. Так что я уверен, что ты поступишь туда, а потом найдешь парочку новых химических элементов, получишь нобелевку и купишь себе небольшой коттеджик в какой-нибудь деревушке во Франции и своих чертовых овец. - И заберу тебя с собой, - тихо пробормотал Накахара, скрывая красные щеки в белой ткани чужой рубашки. - Правда? – Осаму посмотрел на того с удивлением. - Угум, - Чуя кивнул с уверенностью. – Будем рассматривать с тобой всякие созвездия, лежа на траве. Дазай улыбнулся уголками губ: - Всегда хотел увидеть звезды. В больших городах их не часто встретишь, нежели в провинции. - Так вот о чем ты мечтаешь? – рыжеволосый поднялся на локте, внимательно смотря в карие глаза. - Наверное, - неопределённо мотнул головой старшеклассник. – Мне всегда был интересен космос, астрономия: черные дыры, неизвестные планеты и галактики, - это все так захватывающе. А звезды… Я столько раз слышал об их красоте, видел на картинках в интернете, но это все равно не то. Так что да, думаю, я мечтаю увидеть звезды. - Со мной? – уточнил Чуя. - С тобой, - по-доброму усмехнулся Осаму. – Так, думаю, нам стоит поужинать. Что хочешь? Говори, что угодно, я приготовлю. - Ты? – неверяще переспросил Накахара. – Ты недавно сжег яичницу. - Потому что ты вышел в одной моей рубашке на голое тело, - с издевкой припомнил старшеклассник. – Готовлю я отлично. - Окей. Тогда хочу мясо по-французски. - Долго. - Карбонара? - Муторно. И у нас нет сливок. - Такояки? - Не хочу. Накахара закатывает глаза: - Давай ты сам что-нибудь предложишь. - Ну если моя Принцесса так хочет, - тянет Осаму. – Что насчет сэндвичей? - Отличный вариант, - усмехается рыжеволосый. – Принесешь? - Конечно, - Дазай улыбается и оставляет у него на лбу нежный поцелуй, после чего вскакивает с кровати и идет на кухню. Подросток же жмурится и утыкается лицом в подушку, силясь сдержать громкий визг. Сейчас все было так хорошо и спокойно, как штиль перед бурей. Хотелось вечность лежать на этой кровати, издеваться друг на другом, обсуждать мечты, совместное будущее, целоваться и обниматься. Чуя чувствовал себя девочкой-подростком из банальной школьной мелодрамы. Счастье наполняло каждую частичку его тела, он любил и чувствовал, что его любили в ответ. Что может быть лучше этого? Его больше не волновали мысли, что интерес может пропасть, что он снова станет тварью или Осаму только притворяется, скрывая свою социопатию. Думая об этом, он лишь больше накручивал себя, мешал радоваться жизни во всех ее проявлениях. Казалось, что еще немного и за спиной распустятся белоснежные крылья. Вибрация телефона прошлась по периметру тумбочки, отдаваясь в ушах, и Накахара нахмурился, понимая, что шатен оставил свой телефон здесь. И все бы ничего, в этом не было бы ничего странного, если бы стопроцентное зрение не засекло знакомое имя на дисплее. Зачем Рюноске писать Дазаю? Чуя прикусил нижнюю губу, разрываясь от любопытства. Он оправдывал себя тем, что не станет читать полную переписку, а лишь посмотрит последнее сообщение, что все еще висело на экране, требующем разблокировки. Быстро подвинувшись к другому краю кровати, он прочитал строчки иероглифов и застыл камнем. «Кстати, Чуя не догадывается, что ты в курсе произошедшего в ту ночь? Все-таки я не должен был тебе рассказывать, он мне бошку за это открутит…» - Это может быть, что угодно, - нервно усмехнулся рыжеволосый. – Рю не стал бы рассказывать об этом. Правда же? Не стал бы, - подросток пытался успокоить самого себя, чувствуя, что сердце бьется где-то в ушах. – Но если он все узнал… Блять… Не мог же он…? Как нельзя вовремя, Осаму заходит в комнату с подносом, на котором стоят две тарелки и чашки с чаем. Он останавливается на пороге, с недоумением смотря на Накахару. Но не успевает ничего сказать, Чуя начинает первым, с явной мольбой во взгляде ответить отрицательно: - Это ты его убил? Это ты убил Ширасэ? Дазай на пару секунд становится статуей, понимая, что притворяться перед другими было куда проще, чем лгать этим неестественно-ярким голубым глазам. - С чего ты взял? Они оба понимают, что это не ответ. Это лишь способ оттянуть время, чтобы взять себя в руки. - Рю рассказал тебе, что произошло в ту ночь, - не вопрос – утверждение. - Это не значит, что я его убил, - спокойно продолжает Осаму, чувствуя, как руки начинают трястись. - Мы оба знаем, как ты поступаешь с теми, кто вредит твоим близким, - сглотнув ком в горле, нерешительно проговорил Накахара. – Призрак четвертого этажа. Поднос падает на пол, чашки разбиваются, но этот звук казался слишком тихим и далеким по сравнению с тем треском, что зазвенел в ушах. Шатен смотрел на возлюбленного с неверием. Он не мог знать. Не мог. Не должен был. Он пытался защитить его от этой правды. Почему он начал терять контроль так часто? - Скажи мне, что ты здесь не причем, Осаму. Скажи, что ты его не убивал. - Как ты узнал? – лишь выдавил из себя Дазай, ощущая слишком знакомое покалывание на кончиках пальцев. Ему нужно было уходить, нужно было бежать к Федору. Только он мог справиться. Остальные умрут. Умрут. - Мне рассказал Федор пару недель назад, - Накахара принципиально не обращал внимание на осколки на полу, шагая ближе к шатену и не переставая смотреть в глаза, в которых ясно читалась паника. – Ответь на мой вопрос, - почти процедил он. – Это ты его убил? - Он сделал это сам, - словно под каким-то гипнозом отвечал старшеклассник. - Они всегда делали это сами, - Чуя приближался как хищник. Медленно. Аккуратно. Не чувствуя, как стекло режет нежную кожу стоп. – Что ты ему говорил? - Я не помню. Это был не я. Рыжеволосый счел бы это за отменную игру, но видел все эмоции в карих глазах, верил только им. - Выпусти его. Дай мне поговорить с тем, кто внутри, - уверенно продолжал подросток, почти не веря в собственные слова. Он случаем не сошел с ума? - Нет, - Осаму замотал головой. – Ты не знаешь, о чем просишь. Он убьет тебя. - Никто меня не убьет. Я просто хочу поговорить с ним. - Нет, - отрезал шатен, невольно делая шаг назад, упираясь в стену спиной. Накахара недовольно цокнул языком, понимая, что придется прибегнуть к крайним мерам: - Тогда прости меня. Во взгляде напротив скользнуло непонимание, но Чую, занесшего кулак, это не остановило. Но он не ожидал, что его руку перехватят и сожмут с такой силой, что сломанные пальцы заноют. Но Накахара даже не поморщился, продолжая смотреть в карие глаза, которые изменились слишком резко. Там больше не было паники, не было страха. На него смотрел тот, кто совершал ужасные вещи, тот, кого боялись, тот, кому нужны были его страдания. - Не на того напал, - с жестокой усмешкой произнес старшеклассник, с силой отталкивая от себя рыжеволосого, вынуждая осесть обратно на кровать и на этот раз скривиться от маленьких осколков, впившихся в ноги. - Призрак, - понял Накахара. - Нет, - тот скривился, словно его только что глубоко оскорбили. – Я тот, кого называли Призраком. Разные вещи, мой дорогой. Чуя старательно игнорировал мысли, что он сошел с ума. Потому что это был не Осаму. Не его Осаму. Совершенно другой голос, взгляд, мимика. Словно другой человек. - Никак не пойму, зачем ему такой глупый человечишка. Он так долго скрывал от тебя правду, прятал меня, зная, чем это все закончится. Ты либо самонадеян, либо безмерно туп, - ухмылка не сходила с его лица. – Так, что ты там хотел узнать? Да, это я его убил. Ну как убил, - смешок. – Многие не выдерживают жестокой правды. Слышал бы ты эти прекрасные мольбы пощадить… А его слезы… Выглядит отвратительно, но так смешно. Кстати, он недолго сопротивлялся. Сам вколол себе под кожу смертельную дозу героина. Вот это было скучно, я думал, он будет посильнее. Накахара смотрел на него ошеломленно, он не осознавал эти слова в полной мере, не осознавал, что это реальность. Больше было похоже на злую шутку судьбы, страшный сон. Но, к удивлению старшеклассника, в голубых глазах не было ни капли страха, лишь здравое опасение и неверие. Он подошел ближе, приподнял его подбородок с интересом заглядывая прямо в самую душу: - Ты не боишься. Удивительно. - Зачем ты его убил? – задал свой вопрос Накахара. - Зачем? Хм… Даже не знаю. Хотел его убить. Я желал ему самых страшных мук, потому и выпустил меня. Мне же просто было скучно, хотелось хоть какого-то веселья. Не люблю действовать под его указку, но можно хоть на какое-то время почувствовать свободу. Чуя чувствовал дрожь в коленях, но не понимал почему. Он не понимал, что за эмоции сейчас испытывает. Слишком много всего. Ему нужна перезагрузка. Но так просто рыжеволосый сдаваться не собирался. - Ты больной психопат! Шатен рассмеялся. Это не было похоже на его обычный смех, от этого по коже шли мурашки. Хотелось убежать. Хотелось спрятаться. - И кто из нас больной, если ты все еще со мной? – Накахара замер на этих словах, понимая, что тот прав. Он ведь совершенно не боится, не чувствует угрозы или отвращения. Нормальные люди так не реагируют. – Теперь я понимаю, почему Он оставил тебя. Ты такой же больной на голову. С одним лишь различием, что ты неосознанно совершаешь преступления, а Он понимает, что делает и не испытывает вины, - вновь подходит ближе, но на этот раз сжимает чужую шею, и рычит. – Почему ты не боишься? Мне не нравится. Накахара усмехается: - А чего мне бояться? – голос хриплый, но слова понятны. – Ты ничего мне не сделаешь. Ты меня не убьешь, а на твои слова мне будет абсолютно поебать. - Также поебать, как на то, что сломал человеку жизнь? Из-за тебя он подсел на наркотики, из-за тебя он умер, - подросток почувствовал странное давление в области висков. – Как изменится отношение остальных к тебе, если они узнают всю твою подноготную? Что скажет твой отец? – Чуя дернулся, но шатен лишь усилил хватку, расплываясь в довольной ухмылке, больше похожей на оскал. – Он и так не гордится тобой, а это станет поводом назвать тебя самым огромным разочарованием в его жизни, - гнев в голубых глазах подпитывал спилы. – А что насчет Него? Думаешь, он действительно может любить такого монстра, как ты? Думаешь, ты его заслужил? – он принципиально давил на самое больное, сжимая пальцы вокруг чужого горла все сильнее, наслаждаясь сдавленными хрипами. Накахара понимал, что кислорода становится критически мало, а руки так и чешутся врезать по самодовольному лицу, но он лишь прикрыл глаза, ощущая, как агрессия сменяется спокойствием. Веки поднялись через несколько секунд, а из горла вырвался хриплый смех. Голубые глаза смотрели с вызовом. Шатен смотрел с недоумением, он не понимал, что происходит, почему его слова не задевают подростка. - И это все, что ты можешь? Я делал это с собой тысячу раз, ты не сделаешь мне больнее, - он ухмыльнулся. – У меня, блять, иммунитет! – с этими словами Чуя схватил руку, сжимающую его шею и с силой отцепил от себя, резко меняя их местами и вдавливая старшеклассника в кровать. У того на лице был явный шок. Он не привык к тому, что некоторые не то что не ведутся на его манипуляции, но еще и сражаются. – Я сильнее. И знаешь почему? Потому что я живу, - он оседлал худые бедра, удерживая шатена на месте. – Я живу и мне нравится. Мне не нужен смысл, чтобы наслаждаться каждым мгновением! И у меня есть те, к кому я могу прийти в случае чего, есть те, кто никогда не бросит, кто никогда не предаст. У меня есть те, кому я могу доверять. Это делает меня сильным, а тебя слабым. Это делает тебя проигравшим в абсолютно любых твоих играх. И знаешь, что? – он приблизился к такому знакомому лицу, дыханием касаясь любимых губ. Его голос снизился до шепота. – У тебя теперь тоже есть такой человек, Осаму. Всегда были, но ты это отрицал. Федор. Коля. И я. Я не боюсь тебя, - он поднял глаза, чтобы взглянуть в карие глаза, что уже не были такими темными. – Осаму? Тот молчал, неверяще вглядываясь в такие родные голубые глаза. Сейчас они были единственным якорем, единственной веревкой, вытягивающей его из ледяной пучины. - Это я, малыш. Этого хватило, чтобы Чуя выдохнул с облегчением и припал к сухим губам в поцелуе. Он словно забирал все свои силы обратно, будто хотел убедиться, что это действительно он. Дазай ответил почти сразу, сжимая тонкую талию и целуя с большим напором. Им обоим нужно было поверить, что это реальность, что они живы. Что ж, никогда прежде они не чувствовали себя настолько живыми. Но повторять эксперимент не хотелось никому. Хватало крепкой хватки и остервенелых поцелуев с металлическим привкусом. Хватало безумного шепота и рваных вдохов. Хватало янтарных омутов, подернутых пеленой страсти, чтобы понять, что он вернулся.