Прекрасный принц

      Федор большую часть импровизированного занятия сидел молча, продолжая наблюдать за камерами их района и вместе с этим взламывать базу бывшего места работы. Ему не в первой делать несколько дел одновременно, он умел абстрагироваться от остального мира, но какие-то фразы все же проскальзывали в его сознание. И вот Достоевский не выдержал: — Ты думаешь, что он пришел к тебе, дабы узнать весь французский мат? — Это одна из самых важных его частей, — фыркнул Николай. — Putain de salop. — О, я это помню, сейчас! — тут же воскликнул Накахара. — Ебаный ублюдок? Гоголь просиял: — Верно. Молодец, Чуя-кун. Из тебя действительно хороший ученик, — он повернулся к возлюбленному. — Вот видишь? Учить французский не так уж и сложно. Но взгляд Достоевского совершенно не внушал доверия. Тот сделал задумчивое лицо: — Знаешь, я припоминаю, что не в первый раз слышу эти слова в свой адрес. Да и ваш урок французского мата слегка освежил мне память, — с каждым словом Коля сжимался все больше. — Душа моя, ты же помнишь, насколько у меня хорошая память? — его губы растянула хищная ухмылка. Николай тянул крайне неуверенно: — Федь… Ну я же это… Ласково… — Je vais te baiser toute cette putain de langue, mon amour. Чуя нахмурился: — Этого не было в нашем уроке. Переводи. Но он быстро заметил, что парни, кажется, вообще забыли о его существовании, и сейчас смотрели только друг на друга. Достоевский улыбался, но не тепло, не с любовью, а словно лев, готовящийся к прыжку, а вот сжавшийся в странное подобие человека Николай напоминал лань, которая только сейчас поняла плачевность своего положения. — Это не стоит переводить, — сглотнув ком в горле, ответил блондин. — Чуя-кун, на сегодня мы закончили, я тебе скину пару статей по местоимениям и задания. Можешь идти. Подросток хотел бы остаться на подольше только чтобы убедиться, что с его новым другом все будет в порядке, но вот взгляд фиалковых глаз не сулил ничего хорошего, в особенности ему. И рыжеволосый знал этот взгляд, слишком знакомым он казался. Потому он и поспешил убраться от греха подальше, надеясь, что Гоголь все уладит. Стоило входной двери закрыться, Федор резко поднялся с кресла, а Николай же вжался в спинку дивана, словно хотел с ней слиться. Улыбка брюнета стала более мягкой, но не утратила явной насмешки: — Неужто собрался бежать? Нет. Он уже давно отучил себя бегать от демонов. Но Коля был гребанным мазохистом, поэтому желал вкусить все прелести своего положения жертвы. — С каких пор ты свободно говоришь на французском? — Я хорошо его знаю, просто не на подсознательном уровне, как вы с Призраком. И зачастую мне лень переводить услышанное, — с каждым сказанным словом он делал медленный шаг ближе, пока не оказался ровно напротив возлюбленного, который смотрел на него с вполне ожидаемым испугом и еще более предсказуемыми азартом и похотью. — Когда-нибудь доиграешься, — он резко сжал белые пряди, заставляя поднять голову выше. Гетерохромные глаза заблестели от ласковых отголосков боли. — Когда-нибудь, — тихо усмехнулся Николай. — Тебе наши игры нравятся больше, чем мне, — предохранитель снят, палец на курке. — Это мы еще посмотрим, — ведется; слышится выстрел.

***

— Повтори, — почти прорычал шатен в трубку. — Дазай-сан… Я не уверен… Да и вообще… — Я сказал: «повтори», — тон, не принимающий отказов. Он был готов поклясться, что еще немного, и у его собеседника начнется очередная паническая атака. — Он сказал, что… Что вы ему не нужны, он сам договорится с якудза… Осаму сделал глубокий вдох, но сдержать гнев не получалось. Ногти впились в кожу, оставляя багряные полумесяцы. — Мне нужно встретиться с Вороном. — Но, Дазай-сан, никто не знает, где он! — Мне плевать. Если дорога жизнь сестры — найдешь, — последнее, что он сказал прежде чем отключиться. Уставши осел на кровать и сильно потянул себя за волосы, сжимая челюсти. Он не предполагал такой вариант. Конечно, Поль мог и схитрить, но почему-то в это мало верилось. Шатену нужно было встретиться с тем, кто по заслугам назывался Вороном. Всегда незаметен, всегда молчалив, и всегда знает все о всех. Его информация стоит дорого, но он был в долгу перед Осаму. На самом деле, во время работы они ладили, иногда работали в связке. Это было быстро и эффективно, ни капли вреда организации, ни одной невинной жертвы, и никто их никогда не видел. Тогда По уже было восемнадцать, и он открыто восхищался складом мозга более младшего, учился у него, но и сам был бесподобен. Конечно, у Дазая тот не был последним вариантом. Скорее, это можно было бы назвать последним бесплатным вариантом, от которого вреда совершенно не будет. Самым крайним же оставался тот, кто за информацию берет дорого, и речь идет не о деньгах. Но о том человеке даже думать не хотелось, потому что их последняя встреча закончилась весьма неоднозначно. Следующий звонок был адресован Достоевскому. Гудки длились недолго, но Осаму забыл о цели звонка, вслушиваясь в шумное дыхание. — Я не вовремя? — все же спросил он. — Говори, Призрак, — лишь ответил Федор. Но не прошло и пары секунд, как раздался и другой голос. — Это Осаму? Поставь на громкую! Ну, Федь, мы же договорились. Пожалуйста. Спаси-и-ибо! Шатен нахмурился: — Ты рассказал все Коле? — Да. Ни объяснений. Ничего. Но Дазай к этому привык и уже давно смирился. — Я звонил Эйсу. Верлен решил отложить наше возвращение, он думает, что сможет договориться с якудза и сам. — Насколько я понимаю, ты это не предвидел? — Это был один из худших вариантов развития событий, — фыркнул старшеклассник. — Я сказал Эйсу найти По. — Думаешь, он знает реальную обстановку происходящего? — Он всегда все знает. А если нет, то… — Придется искать Эдогаву? Осаму скривился: — Другого выбора у нас не будет. — Риск будет оправдан? — подал голос Николай. — Осаму, я понимаю, насколько важно уничтожить их, но ты лучше нас знаешь, какую цену берет Рампо. — Поэтому он и является самым последним вариантом. А насчет оправдано или нет… Я лучше сам направлю ствол на своих людей, нежели это сделает кто-то другой. Гоголю хватило этого, чтобы понять, с кем он разговаривает, и ближе прижаться к возлюбленному. Он не собирался заострять на этом внимание, ведь если Федор не делал этого, то все шло по плану. — Держи меня в курсе, — хрипло закончил разговор Достоевский. Дазай, все еще непонятно на что злясь, цокнул языком и резко открыл ящик стола, доставая пачку сигарет.

***

      Акутагава съедает уже пятую порцию чизкейка, не понимая, как в него столько влезло, и с довольной улыбкой расползается в мягком кресле, совершенно не замечая снисходительную улыбку, с которой на него смотрят. Накаджима минут как пятнадцать назад ушел обратно за стойку, так как количество посетителей увеличилось, и его напарник не справлялся в одиночку. — Ками-сама, да пригласи ты его уже на свидание! — не выдержал столь влюбленного взгляда Танизаки. Ацуши посмотрел на него с искренним непониманием, но решил все же не врать лучшему другу: — Это так сильно заметно? Рыжеволосый кивнул: — Я заметил это еще в первый раз, как он пришел к нам в кофейню. Ты последний раз так смотрел на… Тигра! Думаю, тут стоит объяснить. Накаджима очень любил животных, поэтому и учился на ветеринара. Не было редкостью, что он мог опоздать на утреннюю смену из-за того, что увидел бездомное животное и решил его покормить. В один из таких случаев, он увидел недалеко от самой кофейни совсем маленького котенка, ему, казалось, и нескольких месяцев не было. Ацуши, конечно же, достал из рюкзака пакетик кошачьего корма, который носил с собой на постоянке, и покормил беднягу. Пройдя около пары десятков метров вокруг, он почувствовал ужасающий запах. Мертвая кошка. Вся в крови, а на ее теле были видны укусы, наверное, собаки. Около нее лежали еще несколько мертвых котят. Едва сдержав слезы, Накаджима вернулся к тому котенку и прижал к себе, спасая от холодного ветра. В тот день у него появился первый питомец. Он решил назвать его Тигром, благодаря белой окраске и едва заметным серебряным полосам. — Почему ты не позовешь его никуда? — поинтересовался Джуничиро. — Я старше его на три года. — И? Он совершеннолетний, в вашей ситуации три года — это полная хуйня. Прекрати оправдываться и зови его гулять. Сегодня хорошая погода, а твою смену я возьму на себя. Ацуши посмотрел на друга с искренней благодарностью, а после поспешил за столик, где сидел недавний знакомый. — Принеси мне счет, — не открывая глаз, промычал Рюноске. Блондин поджал губы, чтобы не засмеяться от такого непривычного вида подростка. — Вообще-то у меня есть к тебе предложение, — начал парень. Собеседник открыл глаза и посмотрел с интересом. — Не хочешь прогуляться? — А как же твоя смена? — подозрительно сощурил глаза Акутагава. — Танизаки захотел взять, ему сейчас деньги нужнее, так что я свободен. Ну так? Пока брюнет думал, поглядывая то на баристу, то на пейзаж за окном, Ацуши успел уже сто раз пожалеть о своем предложении. — Я не против, — Рюноске пожал плечами, делая вид, что не заметил облегченного вздоха. — Знаю одно классное место. Там редко бывают люди, и там очень красиво. Идем? Накаджима улыбнулся и протянул подростку руку, словно приглашая. Тот попялился на нее пару секунд, но все же вложил свою, чувствуя непривычное ему тепло.

***

      Акутагава не соврал: место действительно было волшебным. Обычная цветочная поляна, но, видно, люди здесь совсем не ходили, так как трава не была потоптана, как и цветы, а деревья росли ввысь в свое удовольствие, обеспечивая случайных гостей плотным теньком, чтобы солнце не пекло так сильно. Здесь летали разноцветные бабочки, щебетали птицы, а шума города совсем не было слышно. Ацуши так бы и остался стоять с открытым ртом, если бы его не дернули за руку, намекая пойти дальше. Они уселись в одной из теней, что бросала величественная крона дерева, и облокотились о шершавый ствол. — Ты был прав, здесь восхитительно! — с яркими искрами в глазах сказал блондин. Рюноске улыбнулся уголками губ на подобную реакцию и позволил себе ненадолго закрыть глаза, дабы в полной мере ощутить все волшебство этого места. Он никому раньше не рассказывал о нем, считая своим тайным местом, но этому баристе выложил все, как на допросе. Странные чувства. — Кто ты? — внезапно спросил брюнет, впиваясь взглядом в золотые глаза, что в тени казались более томными, чем обычно. Ацуши даже не удивился такому вопросу, но улыбнулся слишком печально: — Я студент, который хочет посвятить свою жизнь спасению животных. Я бариста, что едва может прожить на месячную зарплату, так как постоянно трачу деньги на корм для бездомных животных. Я ребенок, который никогда не знал своих родителей, их любви и ласки. Я тот, кто сделает все для своих близких, совершенно забывая про себя. Я часто плачу и часто смеюсь. Я могу быть маленьким ребенком и творить всякую херню и при этом быть строгим родителем для своих друзей. Я одна сплошная проблема и противоречивость, Рю, — он не прерывал их зрительного контакта, любуясь отблесками солнца в серых глазах, что сейчас напоминали сигаретный дым. Подростку явно не понравились последние слова: он нахмурился, а его взгляд обрел строгость. — Ты не проблема, — твердо ответил он. — Может, для кого-то. Для кого-то мы всегда будем являться проблемой. Ты не сможешь угодить всем и каждому, строить из себя добряка, значит, зря тратить время и силы. Ты такой, какой ты есть. И я не считаю тебя проблемой, — Ацуши тепло улыбнулся на это, едва прикасаясь своими пальцами к чужим. — По крайней мере, ты делаешь отменный кофе. Накаджима засмеялся и не заметил, как его собственную ладонь сжали, заканчивая то мягкое прикосновение.

***

Чуя уже подходил к дому, как ему пришло сообщение от одного из лучших друзей. «Надевай свои лучшие шмотки, мы идем тусить в клуб» Это мало походило на приглашение, скорее его просто поставили перед фактом. Но Накахара уже привык к подобной манере общения друга. Тот, если хотел их куда-то затащить, всегда просто тянул за собой, не тратя лишнее время. Потому что, если бы он сначала спросил, они бы отказались, тогда Мичизу начал бы капать им на мозги и приводить «железные» аргументы, почему они должны пойти, а в конце мог вообще и на жалость надавить. В общем, выбора у них никогда не было. Рыжеволосый тяжело вздохнул и набрал друга, открывая входную дверь. Все же переодеться для клуба ему было необходимо. — С чего это в середине учебной недели тебя потянуло тусить? — первым задал вопрос Чуя, когда гудки наконец прекратились. — А почему нет? Мы давно с тобой не собирались так за пределами школы. И это было правдой. С появлением Осаму в его жизни, Накахара почти все свободное время посвящал ему, но никто из друзей его за это не осуждал, у них не было конфликтов. Но иногда все-таки просыпались воспоминания об их совместных вечерах в клубах, парках, на ночевках. Ощутив лёгкий укол ностальгии, подросток улыбнулся. — А что с Гин? — Она сегодня на ночевке с подругами. — А Рюноске? — Сказал, что занят. — То есть я был твоим последним вариантом? — уточнил Чуя, уже стягивая с себя футболку. — Нет, моим последним вариантом было уйти в парк, включить грустную музыку и напиваться в одиночестве, мысленно насылая на всех вас порчу. Накахара закатил глаза, но усмехнулся. Если Мичизу включал «королеву драмы», значит, все было хорошо. — В общем, я зайду за тобой минут через тридцать. — Сколько брать с собой? — спросил рыжеволосый, уже направляясь в ванную комнату. — Бери все, что есть. — Тачи, я не собирался пропивать свою печень. — Не волнуйся, я тебя переубежу. Друг отключился, а Чуя рассмеялся на такие знакомые слова. Он хотел написать Дазаю, что идет в клуб с Тачихарой, но телефон пиликнул, оповещая о низкой зарядке. Подросток решил отложить сообщение на потом и поставил гаджет заряжаться, надеясь, что тот не сядет к середине ночи, ведь если Мичизу зовет в клуб и не стоит надеяться, что вы выйдете туда раньше, чем потратите все деньги.

***

      Ночной клуб встретил их яркими огнями, громкой музыкой, запахом алкоголя, пота и чего-то еще сладкого. Внутри было много людей, все веселились и танцевали, невольно Накахара сам начал двигаться под музыку, продвигаясь к барной стойке. Благо, около нее уже было посвободнее. Мичизу застрял где-то около входа, случайно встретив знакомых, потому Чуя счел своим долгом заказать им выпивку.       Он впервые был в этом клубе. Не сказать, что он раньше часто посещал их, но знал многие популярные заведения в округе, а этот появился всего несколько месяцев назад, но, судя по количеству людей, был весьма неплохим. Бармены вытворяли невероятные трюки, диджей крутил молодежную музыку, что заходила абсолютно всем, да и люди здесь были не только традиционной ориентации, но к этому все относились спокойно.       Приятное место. Рыжеволосый быстро заказал бокал пива другу и коктейль себе, на пару секунд заостряя внимание на вычерченных венах на руках бармена. Тот, заметив это, подмигнул, а подросток невольно покраснел. Он знал, что выглядит неотразимо. Черные обтягивающие джинсы, красная майка, темная полупрозрачная водолазка и черная косуха. Да, одеваться Накахара умел.       Тачихара подошел только минут через пятнадцать, но выглядел еще более счастливым. Накахара подозрительно прищурился: — Хули ты так лыбишься? Он уже успел выпить пару коктейлей и был приятно расслаблен. — Короче, — Миичзу запрыгнул на соседний стул и придвинулся ближе. — Мои знакомые дали мне кое-что. Совершенно бесплатно, — недоуменный взгляд друга дал понять, что он все еще ничего не понимает. — Экстази. — Что?! — Чуя едва не подавился воздухом. — Ты издеваешься?! Ты как никто должен знать мое отношение к наркоте! Рыжеволосый закатил глаза: — Да ладно тебе, мы же не собираемся торчать. Это просто на ночь, всего лишь то. Мы же хотели расслабиться, повеселиться… — С каких пор алкоголя тебе недостаточно? — фыркнул Накахара, ему явно не нравился этот разговор. — В этой жизни нужно попробовать все, — закатил глаза Мичизу и улыбнулся. — Давай со мной. Вдвоем куда веселее. Он покрутил перед другом парой разноцветных таблеток. Чуя думал не долго. Пускай у него и было какое-то отвращение к наркотическим веществам из-за Ширасэ, ему всегда было интересно, чем же они так завлекают людей. Поэтому он согласился, принял наркотик из рук друга и запил коктейлем. Первые минут тридцать ничего не менялось, он даже забыл о том, что принял. Они с Тачихарой сидели за барной стойкой, выпивали шоты на скорость и много смеялись, наслаждаясь компанией друг друга. А потом цвета стали ярче. Музыка стала более приятной, словно каждыми нотами касалась его тела. Безумно захотелось танцевать, и они пошли на танцпол. Свет прожекторов почти слепил даже с закрытыми глазами, энергия в теле не кончалась, а лишь возрастала. Улыбка сама растягивала сухие губы, а тело двигалось почти непроизвольно. А потом темнота. Сплошная темнота.