Прекрасный принц

      Все, вроде как, налаживалось. Сложно было верить в это, так как в прошлый раз за этими словами последовали весьма неприятные события. Но сейчас… Они все еще вместе, пускай и не каждую секунду. Они также ходят в школу, проводят некоторые вечера то с Тачихарой и Рюноске, то с Федором и Колей. Все тайны померкли, остались пеплом на земле. Улыбки более не казались фальшивыми, мысли вновь читались на раз по чужому взгляду.       Чуя, несмотря на все свои страхи, вновь боролся с Осаму за первенство, изредка покрывая его матом за его гениальность, но сейчас все их подобные споры всегда заканчивались одним и тем же. Родители выглядели отдохнувшими после долгой рабочей поездки, первые вечера рассказывали сыну о культуре страны и сделках. Накахара, пускай и слегка разочарованный их возвращением, все же улыбался и с интересом слушал каждую историю. Пришлось объяснять присутствие гипса на пальцах, но они быстро замяли эту тему.       Дазай хорошо справлялся со своей утратой. На этот раз это не было ложью или отменной игрой, он честно признавался возлюбленному, что иногда, будучи дома, вспоминает моменты с семьей, уходит в себя, но продолжает идти дальше, потому что есть ради кого. Чуе первое время было очень страшно оставлять парня наедине с собой, но он понимал, что оправдать его проживание в Накахаровской обители не получится, да и шатен обещал писать, если что. Спустя несколько недель подросток утихомирил свою тревогу.       Разбирательство со своей же командой рыжеволосый взял на себя. В раздевалке после очередной тренировки извинился за свои действия и объяснил всю ситуацию. На удивление, тем хватило мозгов не развивать конфликт.       Весна сменялась летом и еще большей жарой, но это время, несмотря на все тесты и довольно напряженную учебу, было спокойным, почти безмятежным. — Я сейчас сдохну от жары, — промычал Накахара, опуская голову на деревянный стол и закрывая ее ладонями, надеясь спастись от безжалостно палящих лучей солнца. На его макушку опустилась чужая кепка, любезно предоставленная лучшим другом. Но Чуя упрямо не хотел ее надевать. — Я в ней выгляжу как долбаеб, — хмуро сообщил подросток, возвращая головной убор. — Ты и без нее выглядишь как долбаеб, чиби, — со смешком прокомментировал Осаму, за что получил несильный подзатыльник. — Домашнее насилие, дожили, мой парень — абьюзер! — Королева драмы, — закатил глаза Накахара, но все же позволил приобнять себя. Холодные руки в такую жару казались спасением. — Не отпускай меня, пока солнце не зайдет, — промямлил он, расслабляясь в чужих объятиях. Наблюдающие за этим Элис и Тачихара усмехнулись. Им тоже было жарко, но более терпимо, в отличие от их друга. Они первые заметили приближающегося Акутагаву. — Всем холодного кофе и пожеланий не сдохнуть от Ацу, — хмуро сообщил он и поставил на стол картонную подставку с пятью стаканчиками. — Ками-сама, я готов расцеловать его, — рыжеволосый тут же потянулся к напиткам. — И это просто выражение, не ревнуй, — предупреждающий взгляд на своего парня. — Даже не думал, — закатывает глаза Дазай. — Он не твой типаж. — Слишком добрый? — подъеб со стороны Чуи. — Слишком мягкий, — с ухмылкой парирует Осаму, замечая на чужих щеках румянец. Уже не из-за жары. — Ой, да иди ты нахуй. В общем, как вы могли заметить, все вернулось на круги своя, хоть надежда и была потеряна.

***

— Мне нужна помощь. Николай хлопает глазами, еще раз смотрит на время, потом на гостя и так по кругу. Настолько рано даже он не вставал. — Что случилось? — он отходит в сторону, пуская Накахару внутрь. Идет к плите, чтобы поставить чайник и налить кофе, который так требовал организм. — Мафия? Кто-то снова кого-то убил? Наркотики? Обычная хуйня? — Ничего нелегального, но все сложно, — подросток, чувствуя себя вполне уверенно в чужой квартире, садится за стол. — У Осаму же скоро день рождения. Не знаю, что ему подарить. Что вы ему дарите? Гоголь хмурится, смотрит то в пол, то в потолок, а потом сотрясает воздух громким криком: — Федя! — проходит несколько минут, прежде чем сонный Достоевский выходит на кухню. — А что мы дарим Осаму? — Возможность пожить еще год? — с недовольством спрашивает русский, принимая из рук возлюбленного чашку черного кофе. — Это всегда работало. — Да бля, — Чуя кусает губы. — Я хочу сделать что-то особенное. Но когда я спрашиваю у него, он отвечает мол я лучший подарок для него. — Подари ему секс, — усмехается Гоголь. — Это скорее бонус, — вторяет рыжеволосый. — Должно же быть что-то, чего ему прям очень хотелось бы. — Пожизненного запаса виски? — предлагает Федор. — Не, ну его пойло дохуя стоит. Или бинты. Казалось бы, дешево, но если много, то почку можно продать. — От вас помощи, как от козла молока, — фыркает Накахара и сам удивляется русской пословице, соскочившей с уст. — Напиши ему стихотворение на французском, — пожимает плечами Николай. — Скучно. — Блять, Чуя, он твой парень, а не наш, — взвывает блондин. — Сеанс у психолога, — говорит Достоевский, но его слова пропускают мимо ушей. — Вспомни какие-нибудь ваши разговорчики по душам. Может, поможет, — высказывает мысль Николай. Подросток молчит несколько минут, думает, а после вскакивает с места и бежит на выход, на ходу выкрикивая: — Спасибо! Дверь громко хлопает, заставляя русских поморщиться. — Разбудил, выебал мозги и съебал, — констатирует Достоевский. — А они действительно подходят друг другу. — А ты сомневался? Мне даже интересно, что он там придумал. Нет, ну а серьезно, что мы ему подарим? — Чем тебе не угодил подарок, который мы дарим каждый год? Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикончить этого уебка, как по мне, лучшее, на что мы способны. — Из тебя хуевый друг. Очень хуевый. — А из тебя бариста. Что за хуйню ты сварил? — Ох, блять, постоянно забываю, какой ты мудак по утрам. — Эту жижу пить невозможно. — Как и слушать тебя. Иногда я задумываюсь, почему мы все еще вместе? — Николай эмоционально всплеснул руками. — Потому что больше никто не выдержит твой характер? — Ой, кто бы говорил…

***

      Чуя довольно быстро вспомнил один их давний разговор, мысленно похвалил себя за то, что заранее начал думать насчет подарка, потому что его осуществление было не самым быстрым делом, и, конечно же, один он не справится. Но сначала нужно было договориться с родителями.       Разговор был более чем удачным. Стоило объяснить им, что от них не требуется денег и помощи, как те забили болт. Опять же, для них главным оставалось, чтобы это не помешало учебе. Следующей задачей было уговорить друзей помочь. Вот тут уже было тяжелее, ведь у них и так было мало времени на себя из-за подготовки к экзаменам, так что пришлось вывернуться. — Чуя, я просыпаюсь в шесть утра, чтобы доделать всю домашку, помираю от жары и ебания мозгов до четырех часов дня, стараюсь не уснуть дома под кондиционером, разговариваю с Ацуши буквально час по телефону и снова, блять, достаю тетради. Думаешь, у меня есть время на хуйню, которую ты задумал? — как всегда, излишне прямолинейный Акутагава. — Я бы, конечно, выразился помягче, но Рю прав, — согласился Мичизу. — Чуя, у нас действительно сейчас не так много свободного времени, как в начале года. И мы не такие гении, как ты, и у нас нет парня-вундеркинда, как у тебя, так что… — Ребят, я вас прекрасно понимаю, — Накахара в защитном жесте поднял руки. — Но это физический труд, мы можем красить стены, и я буду подтягивать вас по программе. И, кстати, я думал еще попросить Ацуши о помощи, так что вы сможете проводить больше времени вместе. А домашку я беру на себя. Мы все равно с Осаму разделили ее пополам, чтобы быстрее делать, так что у меня будет время на вашу. — И ты снова не будешь спать ночами? — хмуро спросил Рюноске. — Ну пожа-а-алуйста… — хитрый ход — молящие глазки. — Я же вас так люблю… — Блять, ладно, только давай без нытья, — фыркнул Акутагава. — Ты же согласен? — Ну, получается так, что мне выгоднее будет согласиться, чем послать тебя к черту, — усмехнулся Тачихара. — Может, получится уломать Гин на помощь. — Я вас обожаю! — подросток кинулся на лучших друзей с объятиями.

***

      Дазай, кажется, слегка прихуел, когда возлюбленный сообщил ему, что тот больше не сможет приходить к нему. У них вошло в привычку после уроков идти домой к Чуе, включать какой-нибудь фильм или музыку на фон, вместе делать уроки, после слегка «расслабляться», а далее Накахара выпроваживал его из дома до прихода родителей. А сейчас Накахара говорит мол после уроков каждый домой. Рыжеволосый приврал, что его предки взяли себе небольшой отпуск, потому все время будут проводить дома, но Осаму быстро понял, что это ложь, хоть докапываться и не стал. Вместо этого он начал думать, где теперь будет проводить свободное время. Первым вариантом стали его друзья, к которым он и направился, дабы пожаловаться на все происходящее. — Нет, ну вы представляете! — шатен глотнул остывшего чая. Достоевский устало помассировал виски: — Я уже жалею, что предпочел чай коньяку. С каких пор ты стал таким? — Каким? — Дазай замер. — Ебнутым, — фыркнул русский. — Коль, будь другом, купи выпить. — А волшебное слово? — с усмешкой спросил Гоголь. — Абракадабра, блять. Купи бухла. Николай драматично вздохнул и поднялся с дивана: — Говорила мне мама не выходить за тебя… — Ты не знаешь свою мать, идиот, — беззлобно прокомментировал Федор. — А, то есть вторая часть тебя ни капли не смущает, — с хитрой улыбкой заметил блондин. Достоевский цокнул языком, осознавая свое поражение: — Вали уже. Возьми мою карту. Стоило входной двери закрыться, как Осаму заинтересованно спросил: — Серьезно? Думаешь о свадьбе? — Призрак, ну хоть ты мозги не еби, — брюнет облокачивается на мягкую спинку. — И насчет мелкого не парься так, может, он хочет тебе сюрприз какой-то сделать. — Но зачем? — У тебя день рождения скоро. — А, бля, точно, — старшеклассник хлопнул себя по лбу. — Но я ему говорил, что мне ничего не надо. Вот ты, например, который год даришь мне такой ахуенный подарок — целый день не ебешь мне мозги. Федор сощурился: — Ты неправильно его интерпретируешь. И, кстати, Коля хочет в этот раз подарить тебе что-то материальное. — Ящик виски? — усмехнулся Дазай. — А было бы неплохо. Или годовой запас бинтов? Тоже хорошая идея. — Я им тоже самое предлагал, а Накахара мол хочу что-нибудь особенное. — Мы всегда мыслили одинаково, — Осаму пожимает плечами. — Стоп… Чуя спрашивал у вас совета? — Блять. Чет я уже второй раз оговариваюсь, — он с подозрением посмотрел в собственную кружку, словно на глаз собирался определить, не подсыпали ли ему чего-нибудь. — Да, приперся как-то пиздец рано, послал нас нахуй с нашими идеями, что-то придумал и съебал, так что я не знаю, что он планирует. Коля с ним общается, вот у него и выпытывай. Старшеклассник обреченно вздохнул, расслабился в своем кресле и скучающе взглянул на потолок: — Я уже скучаю по нему. Мы виделись пару часов назад. — Ох, Господь, смилуйся надо мной, — измученно простонал Достоевский. — Не до того хочешь достучаться, — усмехнулся Осаму. — Тебя может услышать лишь Дьявол. — Он сидит прямо передо мной, — ядовито подметил русский. — Как там обстоят дела с вашим директором? Все еще грозится упрятать тебя за решетку? — Уже нет. У нас перемирие, — сообщил шатен. — В этом мне помогла информация, полученная от Рампо. Как бы в знак благодарности за то, что я вытащил Ворона из подполья. — Что за инфа? — Помнишь, Верлен говорил, что наркотик, на который подсадили Чую, синтезировала мафия? — кивок. — Я сразу заподозрил что-то не то. В наше время химический отдел там только появлялся, да и По о нем почти ничего не рассказывал. Эдогава прояснил, что с созданием вещества им помог кое-кто со стороны, кое-кто, с кем я знаком лично. — И в итоге вы заключили сделку, что он не доносит на тебя копам за убийство отца, а ты не убиваешь его за Накахару? Умно. — Ага. Минус еще одна проблема. — Как ты вообще? — все же спросил Федор. — Справляюсь. Иногда все еще кажется, что стоит прийти домой, и меня встретит мать в фартуке, а Кью будет просить почитать ему сказку на ночь, — его губы растянула печальная улыбка. — Это не галлюцинации, все в порядке. Не знаю, что бы я делал без Чуи, — он пропускает мимо ушей чужое «сдох, наверное». — А с личностями… Возможно, он был прав, сказав, что я сам себе внушил все это. Раньше это было оправдано из-за отца, из-за мафии, но сейчас я не нуждаюсь в них, потому я просто начал принимать в себе все плохое, а не отделять это. А ты как? Планируешь найти нормальную работу и прекратить воровство? Коля рано или поздно узнает об этом. — Он уже знает, — с тихим истеричным смешком сообщил Достоевский. — И, как оказалось, узнал об этом достаточно давно. Я пообещал покончить с этим и как вернемся в Россию, устроюсь куда-нибудь. — Тяжело же вам будет первое время… — Ну я напоследок взял небольшую сумму у одного миллиардера. — И сколько же? — Да так… Всего лишь пару… тройку… десятков миллионов. Дазай рассмеялся: — Демон остается демоном. Достоевский, на удивление, тоже улыбнулся: — Тебе не кажется это странным? Стоит другим узнать о нас, они начинают бояться, нас считают опаснейшим дуэтом. А в итоге мы добровольно встаем на колени перед теми, кого выбрали. — Не видишь в этом свою красоту? — в глазах заискрилось что-то хитрое, что-то теплое и притягивающее. — Думаю, не будь этих двоих в наших жизнях, мы бы давно сидели за решеткой. — Или подчинили бы себе мир. — Ну или это, — со смешком согласился Дазай. — Но в итоге мы добровольно отдали свои поводки им. Я, честно, не жалею. — Я тоже, — кивнул Федор. Через пару секунд входная дверь открылась, показался Николай с пакетом из магазина. — Я купил вам коньяк, но я несильно хотел крепкое, поэтому взял себе вина, а потом уже на кассе я увидел какие-то красивые коктейльчики, а потом я решил взять еще чипсов, сыра, конечно же тортик и шоколадку, ну и у нас закончилось кофе, поэтому… — Гоголь опешил, когда увидел непривычно мягкий взгляд возлюбленного, направленный на него. — Все хорошо? Достоевский лишь кивнул с едва заметной улыбкой и вновь обратил свое внимание на друга: — Так, чем ты планируешь заняться, пока Накахара вновь не впустит тебя в свою обитель? Осаму усмехнулся: — Когда ты начинаешь говорить такими словами, я забываю, что ты читал книг не меньше, чем я. — Да иди ты нахуй. И если ты правда решил врываться к нам так каждый день, то мы скорее всего сопьемся и убьем друг друга. — И вновь ты стал выглядеть как неандерталец, — беззлобно поддел Дазай. — Не волнуйся, у меня есть одна идея.

***

      Следующим вечером шатен решил прогуляться по набережной. Он не забыл бар в Йокогаме, того человека, который напомнил ему об одном из первых, с кем он познакомился в Фукуоке. Тот мужчина, Одасаку. Тогда Дазай предпочел вечеринку Элис и, кстати, ни разу не пожалел, но незнакомец, назвавший его грустным, все еще существовал где-то на подкорке сознания.       И вот уже виднеется умопомрачительный закат, жгущее солнце начинает заходить, сменяясь приятным ветерком; наконец он видит знакомый силуэт все на том же месте. — Я опоздал на пару месяцев, — признается Осаму. Мужчина оборачивается, давит усмешку: — Зато сейчас ты не выглядишь таким грустным. Они общались до утра, не обращая внимания на время. Дазай даже отключил телефон, не желая отвлекаться ни на что, даже не сообщения от возлюбленного. Были подняты различные темы: события в жизни, философия, немало психологии. С этим человеком было не только приятно общаться, но и интересно. Осаму еще в первую встречу заметил усталость в чужих глазах, мужчина, бесспорно, пережил многое и был не прочь поделиться своим опытом. Сакуноске честно признался в том, где и кем работает, вызывая удивление у старшеклассника, ни разу не видевшего его в учебном заведении. — Ты очень сильный человек, Осаму, — улыбнулся уголком губ Ода. — Я и не представляю, смог бы ли пережить то, через что прошел ты. — Давай без лести, — отмахнулся шатен. — А еще нам пора выдвигаться к школе. Бля, я уже не успею зайти за Чуей, надо написать ему. Стоило включить телефон, как посыпались обеспокоенные, а после злые сообщения от Накахары, вместе с уведомлениями о тридцати пропущенных звонках. Дазай тут же набирает его номер, и приходится отодвинуть телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть. — Какого хуя?! Осаму кусает губы, виня себя за такую непредусмотрительность: — Прости, малыш, я немного увлекся разговором и выключил телефон. А еще я не успею зайти за тобой, так что встретимся уже в школе. — С кем же ты так увлекся разговором? — язвительно поинтересовался подросток. — Доброе утро, Чуя-кун, — поздоровался Ода, придвинув чужой телефон чуть ближе к себе. — Сакуноске-сан? — вся агрессия тут же испарилась. — Здравствуйте. — Я тебе позже все объясню, — усмехнулся быстрой смене настроения старшеклассник. Он сбросил звонок, убрал телефон обратно в карман джинс и взглянул на собеседника. — Покурим? Мужчина быстро достал пачку сигарет из куртки.

***

      Накахара внимательно выслушал всю историю после чего, нахмурившись, спросил: — Ты уверен, что это нормально? Дружить с мужчиной-психологом, который в два раза старше тебя. — Ну ты сам говорил мне найти психолога, — пожал плечами Дазай. — И для меня он просто хороший собеседник. — Я говорил тебе найти психолога, чтобы работать с ним над проблемами, а не чтобы подружиться, — фыркнул Чуя. — Малыш, ты ревнуешь? — не без насмешки спросил Осаму. — К мужику, который тебе в отцы годится? — уточнил рыжеволосый. — Еще чего. — Тогда не злись. — А ты не отключай телефон! — Чуя-кун, Осаму-кун! — не выдержал учитель. — Если вы знаете эту тему, то прошу хотя бы не мешать остальным. — Извините, Куникида-сенсей, — неискренне произнес Накахара. Мужчина продолжил урок, а парни стали говорить тише. — Я могу загладить свою вину, — почти промурлыкал Дазай. — Допустим, если решишь этот пример у доски за три минуты, то тебя ждет сюрприз. Рыжеволосый с подозрением взглянул на возлюбленного, но взыгравший азарт сделал свое дело: — Идет. Такие вызовы были не редкостью у пары, что помогло Накахаре превзойти самого себя в математике. А потом был обеденный перерыв, на который они опоздали и пришли запыхавшимися. — Какая кладовка еще не была вами оприходована? — спросил Рюноске. Чуя покраснел, он все еще чувствовал мягкие губы на своей шее, животе и ниже, ниже, ниже… — Если у тебя недотрах, то это не повод плеваться ядом на всех подряд, — парировал Осаму, прижимая возлюбленного ближе к себе, буквально ощущая, как тот вздрагивает от любого прикосновения, ведь тело все еще до ужаса чувствительное. Со стороны Мичизу и Элис послышалось долгое «у-у-у». — Если хочешь — я могу поговорить с Ацуши и мягко намекнуть, насколько сильно ты хочешь быть им выебанным, — войдя во вкус, продолжил Дазай. Рюноске подавился воздухом и закашлялся, его щеки непроизвольно покраснели, а глаза, ища помощи, перешли на лучшего друга: — Чуя. — Что? — вздохнул Накахара. — Рю, я ненавижу ваши споры всей душой, но Осаму прав. Просто поговори с ним об этом, все всегда решается разговорами. — Именно. Просто приди к нему в кофейню и спроси: «какого хуя ты не хочешь меня выебать?». — Скумбрия, — угрожающе рычит подросток. — Хватит уже. — За этим так интересно наблюдать, — шепчет Тачихара. — Попкорна не хватает, — кивает Элис. — Мне как-то… Ну… это… неловко. — А подъебывать нас за то, что мы любим друг друга, очень ловко? — фыркнул Дазай. На этот раз он получил ощутимый толчок под ребра. — Понял, молчу. — Умница, — ухмыльнулся рыжеволосый. — Рю, ну серьезно, тебе девятнадцать скоро, а он твой парень. Может, он вообще асексуал? — Ацуши? — переспросил шатен, а после засмеялся. — Да все его отношения начинались с секса. Видимо, это с тобой что-то не так. Акутагава побледнел после этих слов, а Чуя окончательно вышел из себя. — Когда твой рот занят делом — ты мне больше нравишься. — Малыш, не начинай игру, в которой ты проиграешь, — закатил глаза Осаму, а после отвлекся на телефон. — Одасаку зовет меня на перекур, не скучайте. Он оставил легкий поцелуй на виске возлюбленного и поспешил за школу. Все вопросительно посмотрели на Накахару. — Он подружился с нашим психологом. И мне это не нравится, — хмуро сообщил подросток.

***

      У Чуи не было как таковых поводов ревновать. Их вообще не было. Подумаешь, его парень нашел себе нового друга. Подумаешь, он отключает телефон и игнорирует Накахару, чтобы не отвлекаться от разговора с этим самым другом. Здесь же нет ничего странного, правда? Не о чем беспокоиться?       У него самого есть друзья, с которыми он часто общается. Но он же не отключает телефон, отвечает на сообщения возлюбленного, как только они приходят. Так почему в груди так жжет, когда Осаму начинает рассказывать об Оде с таким воодушевлением? Почему хочется запретить ему общаться с ним? Это неправильно, Чуя понимает. Нельзя запретить кому-то с кем-то общаться. А что будет если они просто поговорят? Дазай просто повторит, что волноваться не о чем. Но подросток все же волнуется, переживает. С каких это пор у него такая низкая самооценка? — Чуя, ты красишь этот кусок уже минут пятнадцать, — заметил Накаджима. — Все хорошо? Накахара наконец моргает, выныривает из омута собственных мыслей. — Да, конечно, — никто не верит. Бариста вздыхает, кладет кисточку в ведерко и хватает подростка за руку: — Пойдем поговорим. Они с Накаджимой не то что бы были друзьями. Они общались то только на так называемых двойных свиданиях, и то Чуя предпочитал разговор с лучшим другом, позволяя Осаму затянуть баристу в интереснейший диалог, а после вместе с ним подъебывать оставшихся. Поэтому предложение Ацуши поговорить вогнало подростка в небольшой ступор, но и отказываться он не стал. Так как родители все еще были на работе, они обосновались в гостиной. — Насколько я понимаю, дело в появившемся у Дазая друге? — уточнил парень. — Рюноске тебе уже все рассказал? — глупый вопрос. — Рю всегда мне все рассказывает, — блондин пожал плечами. — Так что именно тебя беспокоит? Дазай рассказывал мне об Оде, судя по его словам, он вполне приличный мужчина. И не более чем хороший собеседник для него. — Но почему именно он? Он же ему в отцы годится! — Вроде ему около двадцати четырех, — Ацуши почесал затылок. — Чего? — ужас в голубых глазах не мог проскочить мимо Накаджимы. — Блять, наверное, мне не стоило этого говорить, — понял он. — Чуя, тебе правда не о чем волноваться. Дазай любит тебя, это видно и невооруженным взглядом, Ода для него просто друг. — Тогда почему он выключает телефон и игнорирует меня, когда они вместе? — немного потерянно спросил Накахара. — Что если он влюбится в него? Осаму еще никогда не отзывался о своих друзьях так одухотворенно… — Ты начинаешь себя накручивать, — бариста сжал чужие плечи. — Поговори с ним, объясни свои страхи. — Он просто повторит, что беспокоиться не о чем. Может, сейчас все хорошо, а потом у него вдруг появятся к нему чувства! — Ты можешь так сказать про любого человека, с которым он может познакомиться. Что ты тогда предпримешь? Запретишь ему общаться с кем-либо? Подросток обреченно выдохнул и спрятал лицо в ладонях: — Конечно, нет. Я просто боюсь его потерять. Я не хочу его терять… — он посмотрел прямо в глаза Ацуши, и тот даже слегка испугался, увидев там слезы. — Я хочу, чтобы мы пошли в один универ, съехались, заработали денег на гребаный домик во Франции и этих ебаных овец. Хочу, чтобы он остался со мной навсегда. — Чуя, я полностью уверен, что он хочет того же самого. Последуй моему совету, поговори с ним. Увидишь, как все твои сомнения развеются. Сегодня вечером Осаму получил неожиданное сообщение от друга: «Тебе нужно поговорить с Чуей насчет Оды. Ситуация более серьезная, чем ты думаешь» И той же ночью они поговорили по телефону. Дазай еще раз заверил возлюбленного, что волноваться ему не о чем и пообещал больше не выключать телефон. Подросток более-менее успокоился, что уже было хорошо. А также им поступило одинаковое сообщение от Элис с приглашением на вечеринку. Казалось бы, обычный вечер отдыха для заебавшихся подростков, который ушел совершенно не в то русло.