Тайная жизнь учителей

      Он — учитель физики, высокий, с худым телосложением и ровной спиной. Всегда опрятный и пахнущий терпким ароматом, который можно уловить, лишь стоя рядом с ним или зайдя в его кабинет. Сейчас Гуляш весь в заботах и делах, потому что "завуч" не только звучит величественно, но и добавляет кучу ответственности, из-за чего он постоянно психует и беспокоится. И как такого занятого можно было выдернуть в командировку?       Конечно, новый директор мог позволить себе такую роскошь. Ему всего за тридцать, а годы брали своё, особенно волосы, но невзгоды не лишали его движения. Изменения не заставили себя ждать: наконец починили звонки, поставили двери, ввели кучу правил — школа ещё больше стала смахивать на тюрьму. Задорный характер это хорошо, только если ты используешь его в мирное русло. Ионыч хоть и любил детей, но обращался с ними жёстко, не давая спуска ни кому. Уважение к нему практически не было.       Про каждого из них ходило много разных слухов, но правда была куда интереснее, скучных догадок. Они встретились давно, когда ещё только получали свои профессии. Всё закрутилось и завертелось. Кажется, никто из них не заметил, как стали опасно близки, но судьба распорядилась иначе. Снова они встретились, когда начали преподавать в школе. Два молодых учителя работали в одном коллективе, а вновь вернувшиеся чувства приходилось избегать. Сначала они перестали разговаривать, а потом пошли своей дорогой, пока новые повороты не сделали своё дело.

†††

      Слишком сложно скрывать свою симпатию, когда вокруг новая обстановка, а из старого — только они двое. Командировка — не отдых, работа сама себя не выполнит.       У Ионыча жена, дети, а у Гуляша девушка, но всё ушло на второй план, как только они остались одни в двухместном номере. Никто не ожидал, что напряженность даст толчок к глупым поступкам. Конечно, алкоголь играл своё дело. Расслабиться хотелось обоим.

†††

      — Ну что, всё получается? — его спокойный голос мягко рассыпался по комнате, не затронув стены, будто их вообще здесь не было, и заставял сердце ускорить бег.       Гуляш наклонился, чтобы получше рассмотреть, как продвигается работа. Только из душа пахнет отельным гелем для душа, чем-то сладким. Несколько капель падают вниз, и он неловко отстраняется, вытирая волосы полотенцем.       — Потихоньку... — на выдохе тяжело произнёс Ионыч и потёр глаза.       За окном уже темень, и хотелось на сегодня закончить работу и лечь спать. В первом он не стал себе отказывать.       — Может выпьем? — захлопнул ноут. — Я тут немного прикупил. —

†††

      Гуляш — грациозная птица. Кличка быстро прицепилась к нему из-за фамилии. Он остался такой же, как был несколько лет назад: пугливый и неловкий; его плавные движения завораживали, а голос, обделёный грубостью, ласкал слух.       Ионыч — грубый человек. Это всё что про него можно сказать на первый взгляд. Он чётко разделял понятия "личная жизнь" и "работа". Вне он менялся: становился спокойным и добрым.       Алкоголя в организме уже больше, чем нужно и он прилично ударяет в голову. На фоне стоит какой-то фильм и оба уже клевают носом, яростно сражаясь со сном.       — Сколько человек может не спать? — из последних и явно пьяных мыслей выдаёт Ионыч.       Гуляш не ожидав вопрос, несколько секунд просто молчит, пока не выдаёт.       — Четеро суток. —       — Видел как некоторые держались неделю.—       Гуляш замолк, раздумывая над темой. Его брови сползли вниз.       — Может и держались. Не знаю. — быстро проговаривает он.       Через фоновый шум пробился резкий звук. Гуляш тут же потянулся за телефоном, но не расчитал и его повело вниз, благо, руками упёрся о спинку кровати, нависая над Ионычем.       Видеть не надо, он чувствовал, как сверху чужое горячее дыхание обожгло его кожу, заставляя всё внутри враз всколыхнуть пламенем, как спичка зажигается от огня. Ионыч повернулся и, будто под чарами, прикоснулся носом к шее, вдыхая приятный аромат, который навевал старые воспоминания, а потом губами, чтобы ощутить его на языке и "съесть".       Гуляш теряется, замирает, будто животное пытается спастись от неминуемой участи, и совсем не дышит. По телу проходится волна острых мурашек: добрались до слишком чувствительной зоны. Глаза расширяются, он наконец вдыхает и отодвигается. Натянуто улыбается и хочет поскорее оградится от дискомфорта. Уверяет себя, что ему показалось, что всё давно в прошлом, и сейчас ничего не должно происходить. В каком-то смысле об этом думал и Ионыч, но сегодня всё идёт не по плану.       Напряжённое молчание. От него так хочется сбежать, поэтому Гуляш встаёт с постели и направляется в душ, лишь там есть раковина, хотя бы сполоснуть лицо и снять острые ощущения. Ещё одно такое "случайное" происшествие и он не выдержит.       Дверь открывает, выдавая себя небольшим ветерком. В проёме стоит Ионыч и Гуляша срывает.       Он хватает его за руку и втаскивает внутрь, приближается близко, почти касаясь губами чужих, но тут же отсраняется, заглушая свой порыв.       — Извините. — только и выдаёт он. — Я уже выхожу. —       — Перестань убегать. Уже некуда. —       Его резко хватают за затылок, заставляя вернутся назад, и, не ощущая сопротивления, тянут вниз, целуя нежно, боясь то ли спугнуть, то ли собственных эмоций.       Первый поцелуй всегда, как прелюдия, не заходят дальше, но дыхание уже перехватило, от чего они прерываются.       Совесть пытается вмешаться, но уже поздно, у обоих в глазах огоньки и тело тоже, буквально источает желание. Снова поцелуй, Ионыч проникая языком глубже. Гуляш останавливает рукой.       — Если мы п-продолжим — пожалеем. — сбивчиво добавляет он.       Как же он мил, когда растерян, напуган и совсем не уверен, что произойдёт дальше.       — Не сомневаюсь. —

†††

      Гуляш, кажется, полностью отдался своим ощущениям. Сжимая руками простынь, он тает. Разум плывёт, каждый раз, когда Ионыч берёт глубоко, почти во всё своё горло, всасывает воздух и движется вверх, помогая себе руками. Осмелев, Гуляш уже не сдерживает блаженные стоны и легонько вздрагивает, когда язык проходится по головке. Солоноватый вкус растекается по языку, но это не мешает, лишь добавляет близости в этом момент. Приятно видеть предмет своего обожания вот таким просящим и растекающимся от твоих движений.       Почти доведя до пика, Ионыч отстраняется и слышит жалобный стон. Внизу приятно потянуло от чужого страдания. Нависает сверху и жадно впивается в губы, вырывая поцелуй. Гуляш поднимается на локтях, чтобы оказаться ближе. Обоих затягивает плотная и будто липкая атмосфера вокруг от двух разгорячённых тел.       Отстранившись, подставляет пальцы к губам и повелительно кивает головой. Глаза напротив растерянно глядят, но потом всё же понимают. Проведя языком, Гуляш берёт в рот, посасывает и облизывает. Ионыч нервно вздыхает, предвещая дальнейшее, и вынимает пальцы.       — Я долго этого ждал.. — шепчет Гуляш. А в голове вертится: — "Только не говори, что не ждал." —       Ионыч ухмыляется. Он еле сдерживается, чтобы не вставить на сухую. В голове сразу всплывают картинки заплаканных глаз, а в ушах стоны. Долго задерживаться они не стали.       Не растянутый, совсем не ждавший непрошеных гостей, и такой узкий. Пальцы осторожно, но уверенно проникают внутрь и по телу Гуляша проходит разряд инстинктивно заставляющий сжать мышцы.       — Расслабься. — двигается ближе и шепчет на ухо, целует рядом, переходя на шею, облизывает кадык, спускается к соскам, еле заметно прикусывая, а потом ведёт вниз, заставляя отвлечься, от неприятных действий.       Гуляш прогибается в спине, сбивчиво дышит и захлёбывается в ощущениях от смешения боли и наслаждения.       — У тебя есть презерватив? — сбивчиво произносит Гуляш, понимая, что скоро произойдёт, а следом из горла вырывается глухой стон, сдержанный губами.       — Есть. — поднимает глаза. — Просто завалялся. — добавил, отведя взгляд.       — Так я и поверил. —       И придётся, потому что скоро голова совсем перестанет соображать, оставив лишь животные инстинкты.       Ионыч глубоко вздыхает, подставляет свой член к горячей дырочке, аккуратно вставляя в узкое пространство. У Гуляша перехватило дыхание, хочется кричать, а внизу тянет и жжёт. Стон всё же проносится по комнате. Ионыч не дал привыкнуть к ощущениям. Острая боль выбивает из глаз слезы. Входя на половину, он не останавливается, двигается поступательными движениями. Гуляш сжал простыню одной рукой, а второй закрыл рот, прикусывая тонкую кожу. Глаза красные, а слезы льются сами собой, всё никак не прекращаясь. Только головка достаёт до простаты, Гуляш выгибается в спине и шумно вздыхает.       Вскоре неприятные ощущения сменяются на нарастающее чувство желания. Шлепки тел давно не смущают и всё больше ускоряются, выбивая желанные стоны и сбивчивые вдохи.       — Быстрее! — мямлет Гуляш и его просьбу выполняют.       Ноющий член конвульсивно подрагивает в такт толчкам. Помещение снова заполняет резкий звук.       — Ответишь? — Ионыч шепчет в ухо и отодвигается, не переставая двигаться. — Она ждёт. — взял телефон с тумбочки рядом.       Глаза Гуляша расширятся, видимо понял, кто это был, и потянулся за телефоном, но чужие руки остановили его за бёдра, которые норовили оказаться в более спокойном месте.       — Отвечай. — с вызовом смотрит Ионыч, довольно улыбаясь       Сердце почти выпрыгивало из груди, но решаться надо сейчас, а то звонок сбросится, и это не сулит ничего хорошего. Глубоко вздохнув, он тянет значок вверх, отвечая.       — А-алло. — голос незаметно дрогнул. Гуляш поднял взгляд на Ионыча, который не вставлял глубоко и лишь поддерживал напряжение.       — Ну как у вас там? Уже ложитесь спать? — родной и заботливый женский голос раздался в телефоне.       Ионыч вдруг вошёл во всю длину, заставляя Гуляша не сдержаться и простонать в трубку.       — Мгх. —       — Всё в порядке? Не заболел? — сразу же последовала реакция.       Ионыч двинулся ближе, беря в рот один сосок, от чего Гуляш громко вздохнул.       — Нет, всё хорошо. — это всё, на что он способен сейчас и, прежде чем его не разоблачили, скидывает звонок. Потом придумает, как оправдаться.       Ионыч отрывается, довольно улыбается и наконец ускоряет темп. Небольшая опасность лишь раззадорила обоих. Гуляш закатывает глаза. Ощущения овладевают им полностью, что он не способен контролировать горло, из которого вырываются стоны, но обхватившая член рука заставляет громко ахнуть и в очередной раз прогнуться в пояснице, которую с непривычки ломит. Из-за этого он чуть поскуливает.       Темп, как толчков, так и руки ускоряются. Напряжение сводит с ума. Тело отчаянно требует разрядки и подстраивается под другого, входя в резонанс.       Они кончают одновременно. Ионыч ещё делает ещё пару ленивых толчков и выходит, валится рядом от усталости.

†††

      Сказать, что неделя прошла напряженно — ничего не сказать. Оба будто не вылазили с эмоциональных качель. Уставая на работе и ловя двусмысленные взгляды друг друга, они выматывали себя недосказанностью, забрасывая сверху делами. Каждый знает — это путь в никуда. Последняя ночь — последняя возможность.       Гуляш уснул прямо на кресле, не дойдя до кровати. Во всём виноват его сожитель, который занял душ первым, поэтому пришлось ждать, а дальше сон забрал в своё царство, оставляя уставшее тело.       Выходить из тёплой воды в холодную комнату неприятно, но терпимо. Ионыч уже хотел сказать о том, что душ свободен, только заметил мирно спящего Гуляша. Почему бы не разбудить его? †††       Туман сна долго не отпускал своего подопечного, которого аккуратно будили приятные ощущения. — Тань, не шали. — всё же почувствовав неладное, Гуляш открыл глаза: трусов, как и штанов, кажется, давно не было на месте, а его член под руководством умелого языка. От такой картины щёки сразу покрылись румянцем. Он уткнулся руками в чужие плечи, пытаясь отодвинут и желая скорее избавиться от стыда. Как не странно, но Ионыч поддался, отодвигаясь. От чего-то чужое имя вызвало бурю эмоций в нём. А через секунду впился в чужие губы, обжигая настойчивым поцелуем.       Серце забилось чаще. Ионыч залез сверху, не разрывая глубокий и липкий поцелуй, и встал коленками на кресло, бережно обхватив голову Гуляша, поддерживая и не давая сдвинуться с места, и тут же почувствовал готовый член, упиравшийся к его дырочке, которая таки манила поскорее впустить в себя.       — Остановись! — оторвавшись, заявляет Гуляш, ополяя сбившимся дыханием.       — Что? — чтобы не упасть, руками упирается по обе стороны от головы. — Уже перешёл на женщин? —       — Нет! — сказал слишком взволновано для простого отрицания. На секунду замялся и продолжил. — Может хватит?.. Мы не можем этого сделать. Ты, как минимум, директор! — поднимает глаза. Толика рассудка всё же пробивает через слои желаний.       — И что? Сейчас мы не на работе. — Ионыч хмыкает и продолжает. Снова пытается вставить в себя, но входит туго и от этого из горла слышится сдавленный рык. Его останавливают холодные тонкие пальцы на талии, которые заставляют вздрогнуть. — Слезь с меня. — сбивчиво отворит Гуляш и отводит взгляд, пытаясь совладать с эмоциями, которые накрыли его.       Ионыч знает, чем ему грозит его поведение, как ему будет плохо уже на следующий день, а дальше несколько месяцев задыхаться от забытых чувств, буквально лесть на стенку, но он так долго запирал себя изнутри, что исцарапал все двери, и он так сильно от этого устал, что ему наплевать на последствия.       — Заткнись. — сквозь зубы проговаривает он.       Гуляш страдает не меньше. Ему прямо сейчас хочется отомстить за всё то, что с ним сделал Ионыч. От желанных прикосновений каждый шрам на сердце отзывает жжением, тянет так сильно, что хочется ударить, а потом ещё и ещё, чтобы показать глубину той боли, которая давно поселилась внутри.       Гуляш с злобой хватает руки Ионыча, толкает в сторону и меняет их местами, нависая сверху, тянется к губам, но не целует, видит, как тот ждёт и мучается. Нет, он не будет нежным. Только не сегодня. Гуляш натерпелся унижения и холодных родных глаз, и в этот раз просто не осталось сил, чтобы быть терпеливым.       Ионыч поддаётся вперёд, чтобы ухватить поцелуй, но, из-за вжатых в кресло рук, не может получить то, чего хочет. Нет, не так быстро. Гуляш ухмыляется попыткам, а потом ещё сильнее наклоняется и шепчет над самыми губами.       — Только посмей кончить без команды. —       От хриплого голоса сводит с ума, а от долгожданного поцелуя мыслей, кажется уже нет. И плевать, что уже завтра всё встанет на свои места.

†††

      Руки уже не держат, поэтому Ионыч ложиться грудью на спинку кресла. Грубая ткань болезненно натирала соски, и от этого становилось только жарче. На спине выступили капельки пота, а воздух вдруг стал горячим. Влажный член качается в такт толчкам и, кажется, изольётся без касаний. К нему хочется прикаснутся, но нельзя, а то будет хуже. Голова кружилась от ощущений, которые заполняли всё внутри и не давали выдохнуть. Они оба дышат быстро, сбивчиво и не могут насытиться друг другом.       Ионыча растягивать не нужно. Сам уже давно себя подготовил. Знал, что этого не избежать, а Гуляш от него никуда не денется, банально некуда.       Ещё один глубокий толчок и тело прошибает разряд, а следом россыпь мурашек. Так хорошо, что можно отдать душу.       — Поменьше.. вынимай, поглубже всовывай. — сбивчиво просит Ионыч.       Гуляш сопротивляется. Ему не нравится, что даже в таком положении Ионыч позволяет себе командовать. Кажется, как будто ему не хватает остроты и он просит ещё больше, ещё глубже. — Кто тебе давал слово. — Гуляш на зло, выходит почти полностью и замирает, видя, как тот стал сам двигаться, и тут же сдерживает движения.       Ионыч рычит, но не может ослушаться. Никто не знает, как его кроет, когда он подчиняется ему, даёт ему полною свободу, всего себя. Это неописуемое удовольствие, от которого всё тело расплывается, а сознание улетает.       — Пожалуйста... — но ему не дают договорить.       — Замолчи. — Гуляш резко вошёл в него и снова нарастил темп.       Теперь воздуха категорически не хватало. Сознание, кажется, держится из последних сил, но фейерверки ощущений заставляют выгибаться в спине, которую уже ломит жгучей болью. А Гуляш, не смотря на быстро уходящие силы и боль в мышцах, продолжал с остервенением входить, выбивая громкие стоны.       Почти на пике он снова остановился навис сверху, упираясь в кресло, и прошептал. — Можно. —       В глазах пелена, настолько ярко они закончили. Гуляш выходит и пытается отдышаться.       — Я в душ. — тут же встал.       Сбегает. Делает так же, как с ним поступал Ионыч. Оставляя как использованную шлюху.       Они знали — это больше не повторится. Приедут домой и всё вернётся на круги своя, не позволяя даже взгляда в сторону друг друга. Ещё одна маленькая тайна исчезнет в рутине, как и забывались другие. Оба знают — будут молчать.