Кавказское убеждение

Дженнет еле выжила, ещё и ребёнка пыталась кормить, скрывая его. Несколько десятков минут назад на её глазах фашист с ухмылкой выстрелил в человека на протезе вместо правой ноги. А он так умолял жить и работать. Там, куда они попали. Да ещё и ребёнка было сложно очень скрывать в концлагере. Но того стоила верность любви. Одной сердечной боли. Бедель расчувствовал одного немца, что имел каплю совести и человечности. - Ты сказаль свою истину. Я спясу человечество, помочь тебе... - Спасибо... Ты очень хороший человек. - молвила Дженнет боясь и представить как ей будет трудно прыгать с младенцем. На душе было неспокойно. Тут, где закрыл на время добродушный, стоял конь и стог сена, за которым и примостилась девушка. Ей было очень странно не слышать кашля и сонных проклятий в сторону фашистов, которыми полнились вагоны, когда их только везли на работы. Ещё и сын захныкал. - Ну тише, дорогой наш. Скоро, возможно, найдем Нияза. Но Бедель ещё громче хлопнул веками и вскрикнул, девушка резко прикрыла рот младенца рукой, переживая дабы никто не услышал ни звука. Прошло 20 лет. Женщина вышла из дома и вновь посмотрела на почтальона, что проехал мимо на велосипеде. - Тебе вещи собирать, а ты всё ещё ждёшь. - бросил Мехмет слегка презрительно. - Папа, я не желаю ехать. А если вернётся, то откуда будет знать где мы? - Ты. - скривившись, молвил пожилой мужчина. Тогда он умер из-за того, что прихватило сердце. Хотя оно уже не раз не работало как следовало. Девушка же нехотя собрала вещи и пошла на платформу ждать поезд. Так она проведёт весь остаток своей жизни, подсказывал внутренний голос. Любовь иль сильная привязанность так болели, что даже Бедель, которому имя дал любимый, не спасал от внутренней бури. - Будто войны мало, ещё и эта боль. - думала Дженнет, когда подступали слёзы. - Бедель... Расскажи сыну сам эту историю. - Нет уж, если не Вы, матушка, то пусть Гюзель уже расскажет как его мать. - Она же меня убьёт. - подумала пожилая, но чрезвычайно красивая, женщина, но промолчала, медленно закрывая глаза в знак согласия. На глаза и через 50 лет наворачивался туман если не слёзы. В душе поселилась грусть и издавна терзала одну душу. Только ей она такую честь давала. - Бабушка... - Слушаю. - ответила слегка сухо на столь живой детский голос. - Деду кафтан разве больше не нужен? - спросил наивно думая, что тот просто остался в деревне, где раньше жили. - Не пригодится... Даже когда вернётся. - Почему не если, а когда? - поинтересовалась Дилек, что сидела всё время тут, возле великой Дженнет. - Это зовут верностью. Зная свою натуру восточную, ты всё равно ставишь превыше всего не гордость, а чувство. Очень легко сказать, что такая у вас натура от женского султаната. - Прошло слишком много времени... Чтобы так даже попробовать сказать. - задумчиво подытожила девушка. - Жди Юсуфа, он вернётся намного быстрее... - Я так и не поняла почему Вы в таком случае не ездите туда, где жили раньше. - Казахстан слишком далеко от нас. А как тут что случится? - Так я присмотрю за Вашей семьёй. - продолжила Дилек и осмотрела женщину с седыми волосами. - Не стоит, у тебя двое своих...самых лучших, а мне... - Своё всегда придёт? - спросила слегка растерянно. - Наше убеждение звучит немного по-другому. Убить одного - убить всё человечество, предать одного - не получить милости Аллаха... - оседая на пол с лавки на платформе, договорила.