Еиналеж

Блаженно улыбаясь, Уимс вошла в свой кабинет. В комнате стоял полумрак, освещал ее лишь камин и пара настенных свечей. Из окон был слышен шум салюта, танцевальной музыки и гвалт подростков. Голова чуть кружилась от тайно выпитого алкоголя, нетерпеливо шагая по комнате, Уимс разминала плечи, уставшие под тяжелым грузом трудностей и невзгод прошлого года. И освободившийся от некоторых из них за последнюю неделю. Не без очередной волны чувства ликования директриса школы «Невермор» вспомнила, как заприметила всех детей, пострадавших от магической шкатулки «Еиналеж», на рождественской вечеринке. Некоторые всё ещё были не в настроении вместе со всеми танцевать, бегать, рассказывать друг другу сплетни или смеятся над своими неудачами в этом году, но они были в окружении своих друзей, улыбались, фотографировались и загадывали желание на будущий год, как и другие. И всё это происходило не без помощи доктора Ли Томпкинс. Уже через три дня она приехала в школу, обосновалась в одном из маленьких домиков на территории школы, и в тот же день посетила затронутых колдовством учеников. Уимс не присутствовала ни на первом разговоре, ни на втором, который произошел ночью того же дня (конечно, директриса удивилась подходу психотерапевта, но Мисс Томкинс была более чем убедительна, как и мысль Уимс, что детям нужна помощь), ни на третьем, что состоялся через два дня. Лишь через неделю после приезда нового доктора она заметила, что подростки начали выходить из своих комнат, чтобы поесть вместе с другими и пойти на консультацию к Мисс Томпкинс в её же дом. Ещё по по приезде в школу та попросила освободить пострадавших учеников от занятий, так что других обязанностей у них в это время не было. Прошли все три недели подготовки к рождественскому балу. Дети вернулись к урокам, всё ещё регулярно посещая доктора. Те, кому была назначена терапия или кто давно работал вместе с Мисс Кинботт, теперь наизусть выучили дорогу к дому Ли Томпкинс. С Уэнсдей она тоже смогла найти общий язык. Один раз Аддамс даже задержалась на терапии больше двух часов, поразив Уимс, которая зашла к новой коллеге поговорить о переезде и условиях жилья и работы. Увлекшись своими мыслями, Лариса не заметила, как несильно пнула один из подарков под украшенной рождественской ёлкой. Тут были не только подарки её малочисленных родственников и друзей, но и по коробке от каждого дома, в котором проживали и в основном проводили свое свободное время ученики «Невермор». Например, вон тот, самый большой и яркий, вероятно, от жителей «Амаранта Холл». А тот маленький и серебрянный, скорее всего, рук дело «Хойана Холл». Уимс быстрым взглядом осмотрела все подарки под деревом, замечая, что куда бы она не направила свой взгляд, он постоянно возвращался к тонкому черному конверту, размером в бумагу А3. Первая догадка — подарок от Уэнсдей Аддамс, ведь именно она за это короткое время успела присвоить себе черный цвет. Но она подготовила свой подарок вместе с другими обитателями «Офелии Холл», тот, что в зеленой упаковке. К тому же сейчас между Уимс и Уенсдей были недостаточно хорошие отношения, чтобы последняя сделала свой личный подарок, и недостаточно плохие, чтобы она подарила ей что-то назло, в шутку. Вот почему эту идею директриса отвергла сразу. Лариса не стала медлить и взяла в руки заинтересовавший презент. В предвкушении подошла к креслу возле камина, чтобы открыть свой первый подарок. На ощупь она догадалась, что в большом конверте должны были находиться две бумаги: одна большая, твердая, картонная, а другая маленькая, скорее всего письмо или открытка. Всё ещё теряясь в догадках об авторе подарка, она канцелярским ножом открыла конверт и одним махом вытащила большой лист бумаги. Первое, что она поняла — это была страница из книги выпускного. Недоумение сменилось раздражением, даже несильной злостью, когда она сообразила — это была не обычная страница, а та, которую она вырвала из собственной выпускной книги. Та, на которой лучезарно улыбалась Мортиша Фрамп, а рядом с фотографией было описано, как она хочет в будущем взяться за поиски темных сил и присоедениться к адскому крестовому походу. Уимс в ту же секунду вознамерилась сделать с этой страницей то же самое, что и с его копией из своего альбома, но что-то её остановило. Мысль, напоминание, что в конверте лежала не только это бумага. Лариса с раздражением отложила ненавистную страницу и сунула руку в конверт. Оттуда она достала письмо. В том, кто сделал ей этот «подарок», больше не было загадки. Но вот зачем? Зачем она отправила ей это? Письмо должно было объяснить причину. И, Уимс была в этом уверенна, стать поводом, почему она сначала разорвет его в клочья и бросит в огонь, а потом повторит то же самое с «подарком». Бумага всё ещё хранила в себе запах расцветающих роз. Своим ровным каллиграфическим подчерком Мортиша писала: «Моя дорогая Лариса, Полагаю, ты не ожидала от меня подарка. Помню, что ты никогда не любила неожиданности, даже приятные сюрпризы, но позволила себе такую шалость. И надеюсь, что ты простишь мне эту вольность. Этим письмом и подарком я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для моей дочери и семьи в этом году. Обучение в школе «Невермор» меняет Уэнсдей, укрепляет её характер и дух, учит выживать и получать от этого удовольствия. У меня есть много хороших воспоминаний, связанных с «Невермор», с «Офелией Холл» и, в частности, с тобой. И теперь, когда моей дочери суждено пройти свой собственный мрачный тернистый путь, я рада, что она проходит его в знакомых мне стенах, под чутким руководством, в частности, твоей. Признаюсь, когда я услышала новость о твоей кончине, это тронуло мое сердце больше, чем я того ожидала. Меня гложила печаль, чувство вины и тоски. Меня начали посещать удручающие мысли, не в хорошем смысле. Я много думала о тебе, о нас, о том, как мы с тобой расстались на печальной ноте. Надеюсь, ты сейчас в добром здравии. Ничего так не бодрит, как смерть, и ничто, кроме памяти о ней, не может добавить столько яркости, вкуса и аромата в жизнь. Страница в конверте не оригинал, а лишь копия из моего выпускного альбома. Так что можешь спокойно сжечь, вырезать на куски, утопить или сложить из него мертвого лебедя. Но лучше не уничтожай его сразу и оставь для более подходящего случая. С любовью, Мортиша Аддамс» Уимс отложила письмо. Языком чуть смочила засушенные губы. Поправила волосы, задержала пальцы на виске и чуть помассировала, пытаясь собраться. Одно письмо. Одно маленькое ничего не значащее письмо практически обескровило её сердце, заставляя того биться чаще и усерднее, чтобы как-то восполнить внутреннюю брешь. Расстались на печальной ноте? Мортиша бросила её. Отдалилась, закрылась от нее. Возвела вокруг себя высокие стены, даже выше Ларисы. Возвела вокруг себя чертовый викторианский замок, возвела его вокруг себя и него, для себя и его. Она знала о чувствах Ларисы. Не могла не знать, не понимать, не чувствовать. В отличии от своей дочери, она была синонимом слова сочувствие, воплощением понимания и сострадания. Она знала, как уничтожала, ломала Ларису своей отрешенностью и холодом. Она должна была знать. Уимс порывисто схватила страницу из выпускного альбома. Следующим движением хотела бросить его прямо в камин, но сделала ошибку. Задержала взгляд на ней, юной Мортише, на притягательном лице с ямкой на округленном подбородке, глубокими темно-карими глазами и родинкой возле одного из них. Смотрела и не могла отвести взгляд, не могла дернуть рукой. Лариса хотела ненавидеть Мортишу. Видеть в ней жестокую сердцеедку, обманщицу, хищницу. Но Мортиша не была такой. Она была любящей матерью, женой. Она была главной одержимостью Уимс и была той, кто помогла ей отречься от нее. Лариса хотела ненавидеть Мортишу, но не могла. Не уничтожай его сразу и оставь для более подходящего случая. Уимс так и поступит. Когда в следующий раз увидит её и её мужа, поговорит с ней, в разговоре поймает на себе её лукавые взгляды, а также неоднозначные намеки по поводу своего характера и поведения в молодые годы. И лишь после того, как выпроводит чету Аддамсов из школы, углубиться в школьные воспоминания, воспламениться от унижения и обиды и бросит в горящий камин единственное материальное напоминание о тех ужасных днях. Лариса даже улыбнулась, глядя на свой подарок. Она будет с нетерпением ждать случая, чтобы его уничтожить. С нетерпением будет ждать встречи с ней, Мортишей Фрамп.