Fate: Broken Rules

Дверь в поместье Берсеркер выломал. Без совершенно лишних в этой ситуации разговоров в него тут же полетела волна тумана и несколько конструктов-оружия. Взмах дубиной-мечом отбил всё, что летело в гиганта, и тут же он прыгнул к стоящей на лестнице Куромаки. Но появившиеся из ниоткуда иглы из фиолетового света, ударившиеся о его кожу, уронили его вниз, хотя даже не поцарапали. Из дверей быстро вылетело два световых копья, моментально сбитых кнутом из адского пламени. После них в холл вошла и сама Цуки, с улыбкой победительницы горделиво осматривающая разгромленное помещение. — Берсеркер, займись Кастером! Со старухой я разберусь! — звонко крикнула Тэнши, сотворяя ещё копья. — Ну что, старая кошёлка, пора умирать! — обратилась она к Куромаки, отправляя световые конструкты в оппонентку. Женщина отмахнулась очередным туманным фронтом, в котором сияющие атаки просто растворились. — Фу-фу-фу, кто с кем разберётся, маленькая дрянь. — насмешливо добавила она, прикрыв рот рукой. — Твою мать, твою мать, ТВОЮ МАТЬ!!! — над волшебницами пролетел вопящий Кастер, уворачивающийся от попыток Берсеркера достать его и отвечающий тому оружием из магии и куклами-мечниками, мгновенно рассыпающимися на осколки от каждого удара великана. — Хмм... Нет уж, я прикончу тебя до того, как Берсеркер размажет эту муху! — воскликнула Цуки, создавая световой крест. Однако она была вынуждена применить незаконченную атаку, чтобы разорвать очередную туманную волну, надвигающуюся на неё. Но за широкой атакой обнаружилась ещё одна такая же, столь же мощная. Цуки в шоке сделала шаг назад. Насколько же эта старуха сильна? — Я уже встречала подобный крест... — сквозь туман голос ведьмы звучал несколько потусторонне, чуждо, а оттого весьма пугающе. — Ты ведь наследница Тэнши, верно? Нашим семьям словно бы самой судьбой уготовано сражаться, можно понять и по фамилиям... Но я убила уже двоих. И надо сказать, твой отец оказался слабаком. — Что? — Когда я оторвала ему руку, он визжал, как маленькая девочка! — Что?!!! — А потом, когда туман начал разъедать его тело, вопли достигли новой высоты! Я оставила от него голову, но даже не думала, что от его семьи ещё кто-то остался... — Что ты сказала? — если бы голосом можно было убить, Куромаки бы тотчас упала замертво. Слова Цуки были пропитаны холодом, достойным её имени. — Твой. Отец. Плакал. Как. Маленькая. Девочка. — с большими паузами, отпечатывая каждое слово в её голове, повторила ведьма. В голове Цуки снова пронеслись воспоминания тех дней. Ей десять. Она только недавно закончила обучение магии, и завтра папа передаст ей метку. Она поучаствовала в застолье у дяди, устроившего по этому поводу праздник. Там был и её старший братик, и мама. Папа не пришёл — он готовился к передаче метки, завершая один эксперимент. Но придя с мамой к поместью, она видит только разрушенные руины. Цуки бежит туда, хотя мама и пытается её остановить. Холл разрушен следами магии, а в центре лежит голова папы, на лице которого отпечатался ужас. Она рыдает. Её мама прислоняется к разорванной взрывами стене и зажимает рукой рот. Цуки забирает метку с оторванной руки, которую нашли под обломками. Теперь она — полноправная волшебница. Эта рука и голова — всё, что осталось от папы. Она на похоронах. Её мама в предсмертной записке попросила похоронить её и мужа в одном гробу. Она повесилась, не желая жить дальше. Её оставили все. Дядя не пришёл на похороны. Он сейчас пьёт. Брат пытается извиниться за дядю. Он пытается объяснить его поступок, но она не желает ничего слышать. "Ты мне больше не брат!" — кричит она ему. Он шокирован. Ей пятнадцать. Она стоит над могилой родителей. "Я отомщу. Кто бы это не сделал, я убью его. Обещаю." Она уходит с кладбища, больше не собираясь сюда возвращаться. — Ты... Ты... <всхлип>... Ты... БЕРСЕРКЕР!!! УБЕЙ ЕЁ!!! ЖИВО!!! — она вопит приказ так громко, как только может. — ПЛЕВАТЬ НА КАСТЕРА, УБЕЙ ЭТУ СТЕРВУ!!! — Хо... — насмешка Куромаки была прервана приземлившимся перед Цуки Берсеркером, разорвавшим туманный фронт. Он перевёл взгляд на ведьму, и она увидела в его глазах только ненависть. С бешеным рыком гигант бросился к Акуме, не глядя разбив атаку Кастера, пытающегося его прервать. Он быстро оказался прямо перед ней, подпрыгнув к галерее. Берсеркер замахнулся мечом... и был снесён ударом тумана. Сгруппировавшись, он приземлился на ноги. — Значит, не разъедает... А как тебе это? Прямо перед Берсеркером появился полый диск из фиолетового света. Вращаясь и пуская искры, как сварка, он повернулся параллельно земле и быстро полетел в гиганта. Атака врезалась в подставленный меч, но не распалась, а продолжила вгрызаться в оружие. — Даже так... — изумлённо произнесла Куромаки. Диск не пожелал исчезать, даже добравшись до середины клинка, а Кастер создал над гигантом с десяток магических пик, готовых пронзить раненного воина. Но тот всё же принадлежал классу Берсеркер. Так что попав в безвыходное положение, он лишь стал действовать яростнее. Резко наклонив меч назад, он попал образованным пропилом углом в слабую "пустую" зону диска, который на самом деле не был полым, тем расколов его на фиолетовые искры, а после рванул вперёд, отбивая те из пик, что всё еще могли до него достать. Увидев формирующиеся фиолетовые круги, он снова рванул вбок, уклонившись от оставивших глубокие выщербины в стене магических атак. Сразу после обретения устойчивости он опять отскочил, теперь назад, пропуская новый диск. Потом отбил град атак конструктами Кастера. Перепрыгнул вернувшийся диск, проткнув его центр мечом. Рывком отступил к дверям, уходя от особо мощной марионетки Кастера. Но увидев нацеленное именно на вход фиолетовое свечение с потолка, вбил оружие в пол, усугубляя пропил, но останавливая себя и позволяя уйти вбок от атаки. Заклинание ударом разорвало дверной проём и крыльцо. — Берсеркер! Используй Фантазм! — приказала Цуки, видя, как её Слуга только отступает. — СЕРАФИМ ВЕЛЬЗЕВУЛ!!! — демон ответил сотрясшим зал и зазвеневшим в ушах всех троих слушателей рёвом. Его обсидиановый меч превратился в язык пламени ада, а из-под рваного плаща вырвалось шесть чёрных кожаных крыльев. Удар двумя дисками, энергетическим водоворотом, конструктами Кастера и туманной рекой был легко отбит удлинившимся пламенем меча, подконтрольным демону болезней. А затем, взмахнув крыльями, он бросился на Куромаки, ещё быстрее, чем раньше. Конструкты Кастера, выкладывающегося теперь на максимум, практически все просто игнорировались, неспособные пробить подскочившее сопротивление магии. Те же, что представляли хоть какую-то угрозу, сбивались взмахами пылающего клинка. Но внезапно кожа Берсеркера покрылась голубоватыми линиями, пересекающимися в точках попадания атак Кастера. Зная, что не пробьёт защиту Вельзевула, колдун пошёл на хитрость. В следующий миг линии переползли в одну область и сверкнули, обрушивая всю заточённую в них силу на правую часть груди Берсеркера. Это сбило его с курса, вбив в пол и переломав половину рёбер. Но даже настолько тяжёлые повреждения не были способны остановить Вельзевула. — Не хотела я этого... После этих слов Куромаки глубоко вздохнула и окуталась туманом, который стал собираться со всего здания. Потоки фамильной магии формировали кокон вокруг ведьмы и словно впитывались в неё, преображая тело и магические цепи. В этот момент она могла бы быть крайне уязвима для атак бешеного Берсеркера, но Кастер позаботился об этом. Иногда Слуги могут быть просто слишком сильны. Могут иметь слишком мощные Фантазмы, слишком неприятные способности, быть слишком искусными в сражении. Но у любого, даже кажущегося неуязвимым, слуги, есть слабое место. Его Мастер. Берсеркер не был совсем уж идиотом. Несмотря на Безумное Усиление, он всё ещё мог обрабатывать информацию — а значит, второй раз ранить его тем же способом не выйдет. К тому же, у него совершенно дикая сопротивляемость магии и выносливость, а сила удара не оставляет и шанса на блок. До применения Фантазма Кастер ещё мог уклоняться от него, пользуясь большей мобильностью в воздухе, но после активации крыльев... Нет, больше Кастер уклоняться бы не смог. Потому он принял единственное верное в этой ситуации решение — атаковать Мастера. На Цуки обрушился град магических конструктов, быстро просадивший сферу света. Спасла её лишь скорость Берсеркера, вставшего между ней и снарядами. Но и на этом Кастер не остановился. Для второй попытки он применил свою сильнейшую магию — адский огонь. Широкий поток пламени мечом, пусть даже состоящим из такого же — но более мощного — пламени и состоящим, не заблокируешь. Потому Вельзевулу пришлось расправить крылья, защищая Цуки от огня, но это также означало, помимо безрезультатности атаки из-за иммунитета Берсеркера к огню, что некоторое время он уже не сможет сдвинуться с места, прикрывая Мастера своим телом. А это как раз то, чего Кастер и добивался. С тыла к ним подобралось несколько боевых кукол, целью которых было не позволить Цуки атаковать Куромаки. Ну, и по возможности убить её. Но второй цели им добиться было не суждено — первых двух магических солдат блондинка разорвала напополам полностью созданным крестом, предназначенным, правда, для ведьмы. Следующий конструкт был развоплощён попаданием трёх копий. Четвёртый лишился руки с мечом, отрубленной световым клинком. Пятый почти достиг цели, но его меч был разбит удлинившимся и изогнувшимся пламенным клинком Вельзевула. Покалеченные конструкты Цуки быстро обезглавила летающим мечом, но тут возникла новая проблема, теперь уже для Берсеркера — каменный пол не выдержал температуры пламени Кастера и расплавился, обжигая ноги демона. И именно в этот момент туманный кокон взорвался, выпуская на свободу то, что когда-то было Куромаки. Её лицо осталось нетронуто, разве что кожа посерела, но волосы превратились в туманный шлейф. Платье также приобрело туманную фактуру, а кисти рук словно мумифицировались. На пальцах удлинились ногти. За спиной сформировалось два туманных вихря, похожих на крылья. Её магическую метку Кастер уже забрал, не позволяя ей быть уничтоженной этим ритуалом. В этой форме Куромаки могла применить всю скопленную в её теле мощь, аккумулируемую в этом поместье поколениями магов. Но её метка бы оказалась полностью уничтожена, а магические цепи через минут десять полностью распадутся, лишая туманное тело стабильности. Впрочем, она будет этому только рада — всё же каждое мгновение в этом теле для неё превратилось в агонию. В ту же секунду Кастер прервал поток пламени, не в силах его более поддерживать. Столь долгое применение магии вымотало даже его. Его сменила Куромаки, выпустив огромную реку тумана на Вельзевула и Цуки. Берсеркер принял этот вызов, встав в защитную стойку. Под вкручивающийся в мозг визг агонизирующей ведьмы, для которой применение магии лишь увеличивало страдания, магическая атака настигла вторженцев. Адский огонь клинка Вельзевула разрывал туман, а крыльями он прикрыл Цуки, отчего на её восстановленный щит попадали только редкие клочья зловещего заклинания. Но даже они быстро выпивали силы защитной сферы. Темнота продлилась довольно долго — лишь через пять минут туман рассеялся, демонстрируя отсутствие сбежавшего через открытые двери Кастера и воющую чуть ли не на ультразвуке Куромаки. Цуки быстро обошла Слугу, желая оценить повреждения. От увиденного у неё помутнело в глазах, и она упала на колени от ужаса, прикрывая рот в приступе тошноты. И без того гнилое лицо демона было изуродовано изъевшим его туманом — мимические мышцы были обнажены, а кое-где кровоточащее мясо полностью исчезло, оставляя лишь белый череп. Исчезнувшие щёки создавали подобие улыбки из открытых зубов, покрытых чёрной кровью. К тому же он ещё и ослеп. Кожа на руках и торсе просто испарилась, открывая мышцы, словно побывавшие в кислоте. Но хуже всего пришлось ногам — и без того покрытые жутким ожогами стопы уже не не могли держать могучее тело Слуги — от них остались лишь кости, и то не все! Чем выше Цуки поднимала взгляд, тем лучше становилась ситуация, но всё равно состояние Берсеркера было просто ужасным. Попытавшись понять, как он вообще стоит, она увидела, что нижняя пара крыльев упёрта в пол. Да и они были не в идеальном состоянии — жуткое заклинание Куромаки проделало в демонических крыльях прорехи. Цуки непроизвольно представила, что бы стало с ней, попади она под удар, и не смогла сдержать рвотный позыв. — Берсеркер... — позвала она не шевелящегося слугу, опустошив желудок. — Берсеркер! Ах, да, похоже, барабанные перепонки тоже разъело... — Берсеркер! Тебе хватит маны на второй Фантазм? — Не думаю. Прошу простить, Мастер. — Так! Ты меня спас, вообще-то! Так что я передаю тебе силу командного заклинания! И приказываю вторым — отмени первый Фантазм, активируй второй, восстановись и деактивируй его! Во время исполнения этого приказа ты не оставляешь слишком явных следов и пятен крови! На запястье Цуки ангел сначала лишился перьев на крыльях, оставшись лишь с их скелетом, а потом и вовсе стал простым человеком. — Да, Мастер! — Повелитель мух...... — едва слышно, чуть ли не одними губами, прошептал Берсеркер. Его тело немедленно взорвалось роем насекомых, созданных из его же плоти. Это оставило на нём ужасные раны. Меч же потух, превратившись в обсидиановую дубину в форме лезвия меча, снова без сколов и пропилов. Чёрные крылья сложились за спиной. Первыми мухи настигли не сопротивляющуюся Куромаки. Налетев на катающуюся по полу и вопящую ведьму, он ввинтились в её тело, пожирая пересыщенную магией плоть. Когда насекомое набирало достаточно мяса, его раздувшееся брюшко разрывалось, и из него появлялось две новые мухи. Разорванное тело насекомого, впрочем, не пропадало даром — его тут же пожирали сородичи. Часть произведённых Фантазмом насекомых вернулась к Вельзевулу, влезая в его раны. Оказавшись там, мухи замирали и превращались в его плоть, служа материалом для регенерации. Цуки снова вырвало от зрелища. Берсеркер, конечно же, рассказывал ей о своих способностях, но не предупреждал, что это будет так... мерзко. А насекомые вылетели за пределы разгромленного поместья, не оставив от Куромаки нечего, и отправились в квартиры горожан. Вскоре Берсеркер, исчерпавший почти всю ману на поддержание Фантазма, полностью впитал мух, восстановив ранения. Цуки же на всякий случай уничтожила светом свою рвоту, заметая следы. Однако в поместье вошёл странный мужчина с длинными чёрными волосами. Его шевелюра несколько напоминала какую-нибудь вязкую маслянистую жидкость, а не волосы, но куда больше внимания привлекали глубокие чёрные глаза, подведённые карандашом. Они словно смотрели прямо в душу. В остальном он выглядел как типичный гот в чёрном плаще. На пальцах с чёрными ногтями было несколько серебряных перстней, на на шее болтался массивный перевёрнутый крест из того же материала. — Это было не очень-то "незаметно". — с порога начал он предъявлять претензии. — Я всё подотру, а вы шуруйте отсюда и быстро! — А ты ещё кто? — зло и устало спросила Цуки. Ответом на её слова стал абсолютно чёрный, словно поглощающий свет нож, пролетевший над её ухом, не заметив защитную сферу. — Наблюдатель в пальто! Свалили! — маг всё же дополнил свою мысль. — Хах, значит, умерла... Жаль. Ладно, для меня это ещё не конец. А пока... — Кастер принял облик стареющего человека с тростью, облачённого в богатую одежду, характерную для Германии позднего Средневековья или раннего Нового Времени. — Пока что имя мне Фауст!