Одна любовь, одна жизнь.

«Умирать — 𝒾𝓈𝓀𝓊𝓈𝓈𝓉𝓋𝑜, как и все другое. Мне в этом мало равных. Мне в этом привкус ада. Мне это как взаправду.» 15 сентября 1999 года. Ночь. Просто представьте себе, какого каждый день приходится Гермионе Грейнджер, какого ей засыпать, зная, что ей вновь предстоит прожить эту отвратительную войну. Какого ей постоянно лицезреть смерть своих близких…боже, она так по ним тоскует. Дамблдор, Луна, Фред, Невилл и еще колоссальное число жертв, однако, невероятно отчётливо запомнились именно эти, так как в них было что-то необъяснимое. Она корила себя за то, что пребывая там не сумела спасти их, но каким-то образом уцелела лично, хотя однозначно не должна была. К примеру, момент когда в нее неслась Авада Кедавра, по-видимому каким-то образом проклятье отскочило от нее, как будто она была под защитными чарами Репелло Магнетум. Гермиона начала периодически перематывать те моменты в своей памяти, акцентируя свое вниманья даже на самые незначительные детали и вот к какому выводу она пришла. Видимо, кто-то старался помогать ей, но кто это был и почему он или она это делали? И вот опять очередная ночь ее раздумий, казалось, что она больше не сможет обрести такое чувство как счастье. Недавно находясь в большом в зале Минерва Макгонагалл спросила ее - О чем вы думаете, мисс Грейнджер? Скажите мне, дорогая, соберитесь с силами и расскажите мне, в чем дело. Гермиона с трудом поборола свое настроение и взглянула на новую директрису. - я не могу быть счастливой, — сказала она, — я не могу не думать… Она умолкла, подалась немного вперед и положила голову на стол с выражением немой беспомощности, которая пронзила сердце директрисы. - скажите мне, — мягко повторила она, — попробуйте, расскажите мне, почему вы несчастливы. - от меня нет никакой пользы - я в тягость всем вам, — отвечала она с глубоким усталым вздохом. - Вы сумели спасти множество людей, директор Макгонагалл. Так почему же я ничего не делаю? Кончится тем, что вновь будут жертвы и я не смогу их предотвратить, а сама всецело уцелею, вот увидите и не надо обращаться со мной как с ребёнком его уже давным-давно там нет.