Что-то про Рождество

Феликсу определённо не стоило сюда приходить.        Одним из главных его недостатков была идиотская привычка — если можно было так сказать — принимать взбалмошные, скоропалительные и абсолютно нелогичные решения. Он был человеком действия. Не просто сначала делал, а потом думал. Скорее падал в пропасть вперёд спиной и с закрытыми глазами, а потом пытался придумать как выжить при столкновении с землёй.        И ситуация эта касалась не только повседневных мелочей. В большей степени он применял этот принцип к самым важным решениям в жизни любого человека. Именно так он выбирал всё: хобби, друзей, даже будущую специальность в университете. Как раз по этой причине он бросил универ в середине второго курса, подался в уличные танцоры, а потом и вовсе свинтил в другую страну.        В Корее всё было по-другому. Абсолютно. И дело даже не в языке, которого он практически не знал, несмотря на то что его родители вообще-то всё детство провели в Сеуле. Здесь словно и в самом деле был другой мир. Ранговая структура, оплетающая всё общество, сводила свободолюбивого Феликса с ума. Он не мог понять — и принять — почему он должен уважать кого-то и сносить довольно наглое, а иногда и вовсе переходящее все рамки поведение только потому, что этот человек старше или учится на курс выше. Или почему он должен скрывать свои предпочтения, или одеваться как положено. Что это вообще значит?! Кем положено?! Кто сказал, что он не может носить то, что ему нравится, по каким-то чужим глупым гендерным предрассудкам?! Ужасно.        Первое время буквально всё приводило Феликса в тупик и выводило из равновесия. Но тут ему немало помогал Крис. Бан Кристофер Чан был типичным сыном маминой подруги, за исключением того, что совершенно не бесил Феликса. Их мамы дружили со школьной скамьи, и дети тоже были знакомы с детства. И несмотря на разницу в возрасте — или именно из-за неё, Ликс был готов поклясться, что у Криса ярко выраженный братский комплекс — они очень хорошо ладили. И впоследствии именно Крис взял на себя обязанности присматривать за Феликсом, ведь сам он переехал в Корею ещё пять лет назад и вполне себе успешно ассимилировался.        Начинать всё заново было непросто, но очередной виток сумасбродных решений Феликса привёл его к мысли, что он хочет заниматься танцами профессионально, и кажется в этот раз он действительно не хотел отступать. Только при помощи Криса Феликс смог-таки обуздать неподдающуюся в начале корейскую грамматику и через несколько месяцев после переезда поступить в Сеульский институт искусств. Благодаря его довольно успешной прошлой учёбе, и нескольким победам на вполне себе крупных танцевальных конкурсах в Австралии, ему удалось не дожидаться нового потока, а влезть, так сказать, посередине второго семестра.        Но и тут были свои подводные камни. Чужак и иностранец, плохо говорящий на корейском, отдающий всего себя танцам и получающий за это похвалы преподавателей, не очень-то пришёлся по душе однокурсникам. Кое-кто всё-таки пытался найти с ним общий язык в самом начале, но по самым разным причинам из этого ничего не получилось. Так, как-то совершенно непонятно для самого себя, Феликс стал своего рода парией. Прекрасной и талантливой, но тем не менее совершенно одинокой диковинкой.        Что собственно и привело его к ситуации, в которой он оказался прямо сейчас.        Вообще Феликс собирался отпраздновать Рождество тихо и по-семейному. Естественно, никакой речи о том, чтобы съездить домой к родителям и сестре, не было. Но им и вдвоём с Крисом вполне было бы неплохо. Ликс уже распланировал их меню, список на просмотр и даже притащил домой ёлку. Но всё, как обычно, пошло по одному месту. Агентство, в котором уже несколько лет трудился Крис, предложило ему по истине важную работу — написать песню для камбека молодой группы. Причём сроки выдвинули очень сжатые, что-то там случилось то ли с предыдущим вариантом демо, то ли с самим композитором, Феликса в подробности не посвящали. Но возможность была действительно потрясающей, так что все планы пришлось отменить. Крис умчался на работу ещё двадцать третьего декабря утром и до сих пор домой не возвращался, лишь дважды отправив сообщения, чтобы дать понять, что он жив и даже иногда ест. Это было одним из условий, выдвинутых Феликсом после первого такого исчезновения Криса. Тогда Ликс не на шутку испугался. Крис ушёл из дома и не появлялся пять дней, не отвечая на звонки и сообщения. Феликс уже на третий собирался звонить в полицию. К счастью обошлось. Один из коллег и друзей Криса Чанбин, с которым Феликс успел познакомиться и даже в какой-то степени подружиться, выложил в своём инстаграм короткое видео, на котором Крис спал в свой студии вниз головой, с трудом впихнувшись на маленький диванчик. С тех пор Феликс всегда знал, где пропадает Крис, а тот обязательно напоминал о себе, чтобы снова неделю не пить кофе с солью вместо сахара. Да, Феликс был немного злопамятным, но он вообще-то волновался за друга, его можно понять.        Итак, планы Феликса на уютное Рождество были разрушены музыкальной индустрией-злодейкой, и потому он снова принял очередное глупое решение — пойти на самую ожидаемую вечеринку университета. Вообще, Ликс знал о ней давно, все вокруг буквально не замолкали о предстоящей попойке ещё где-то с середины осени. Слухи о прошлой подобной тусовке с каждым днём обрастали всё новыми едва ли правдивыми подробностями, а уж перечень ожиданий грозился претендовать то ли на приём у самой королевы, то ли на оргию с блекджеком и шлюхами. И Феликс даже не знал, что хуже.        Тем не менее в назначенный день и почти вовремя — с опозданием на три часа как и полагается настоящему тусовщику — Феликс оказался прямо посередине лужайки перед огромных трёхэтажным особняком, недоумевая, зачем он здесь. Задумчиво теребя подол неоново-зелёной сетки — цветами вечера были объявлены белый и неоновые оттенки красного и зелёного — Ликс рассматривал неиссякаемый поток входящих в дом людей, забитую машинами подъездную дорожку и вздрагивающие от гремящих битов стёкла окон первого этажа. Всё внутри кричало ему развернуться и уйти, но природное упрямство, подстёгиваемое потраченным на сборы временем, не желало уступать. В конце концов, он ведь всегда может оттуда уйти не так ли?        Первое, о чём Феликс подумал, всё-таки протиснувшись в дом — он бы определённо хотел побывать здесь без толпы пьяных и перевозбуждённых студентов. Всё убранство вокруг говорило о прекрасном вкусе хозяев — уж Ликс знал в этом толк, его мама была дизайнером интерьеров у самых обеспеченных шишек Сиднея, и он часто бывал на местах её работы. Всё, начиная от цвета стен и заканчивая цветами в изящной вазе — сейчас правда убранной на камин и делящей соседство с чьим-то бульбулятором — подтверждало рассказы о хозяине вечера. Выходец из обеспеченной семьи деятелей искусства, второкурсник Школы дизайна, уже сейчас достаточно известный фотограф и художник Хван Хёнджин был своего рода легендой для университета. Хотя казалось бы таких как он там всегда было немало, но кое-что Хвана всё-таки отличало. За все месяцы, проведенные в университете, Феликс был достаточно наслышан о его любовных похождениях — поговаривали, что он не был привязан к полу партнера и никогда не спал с кем-то дважды — лучших вечеринках и колоссальных суммах, что он пускал на ветер, но ни разу никто не сказал, что Хван не таланлив или не заслуживает своего места. Как бы люди не чесали языками о личной жизни Хван Хёнджина, каждый из них признавал его профессиональные навыки. А ещё все как один говорили, что он чертовски красив и мил со всеми. Сам Феликс ни разу с ним не сталкивался — их кафедры находились в разных корпусах, да и желания особого не возникало — так что сам он подтвердить или опровергнуть ничего не мог. Но вот то, что вечеринки у Хвана проходят с размахом, убедился в первые же полчаса.        Стоило ступить в гостиную, как Феликса тут же закружил вихрь незнакомых людей. Кто-то обнял его, приветствуя как родного — Ликс понятия не имеет, кем был этот парень — кто-то сунул прямо в руки бокал с чем-то выжигающим гортань и падающим в желудок раскаленной лавой. Алкоголь мгновенно затуманил голову и придал уверенности самому Феликсу. Какие-то девушки утащили его в центр танцующих на первом этаже тел, и Ликс с радостью поддался общему ритму. Басы качали, алкоголь лился рекой, а улыбки то и дело сменяли друг друга. Феликс перестал отслеживать время, количество выпитого и людей, с которыми танцевал.        Когда очередные руки легли на его талию, Ликс даже не стал реагировать. Он продолжил танцевать, улыбаясь какой-то милой девчушке напротив — кажется он видел её на кафедре, но это не точно. Но вот когда к его спине прижалась чья-то вполне себе накачанная грудь, а руки начали сползать на бёдра, Феликс решил вмешаться в процесс. Чуть отодвинувшись от напирающего на него тела, Ликс провернулся в чужих руках, тут же оказываясь в объятиях. Крепкие руки, удерживающие его — как и тело, к которому они собственно прилагались — были очень даже во вкусе Феликса. Парень был чуть ниже Ликса, но недостаток в росте с лихвой компенсировался разворотом плеч и довольно красивым лицом. Незнакомец явно был уже пьян, но это не мешало его координации. Он двигался чётко, хоть и немного резковато, а ещё вполне очевидно демонстрировал свои намерения.        На какое-то время Феликс позволил себе задуматься, прикидывая, стоит ли позволить этому парню показать, на что он способен, или всё это не стоит возможного риска. Приняв его размышления за согласие, парень совсем осмелел, переместив свои ладони на его задницу, чуть сжимая и притягивая к себе. Ликс от возмущения — и только! — резко выдохнул и вскинул на незнакомца взгляд, тут же попытавшись отодвинуть того от себя. С большим результатом он мог бы попробовать сдвинуть гору. Парень кажется даже не заметил рук Феликса, упершихся в его плечи, продолжая прижимать его к себе, покачивая бёдрами.        Несмотря на вполне себе приятную реакцию тела — Феликс раздражённо перебрал несколько десятков нецензурных определений для своего предателя-организма — Ликса совершенно не устраивала сложившаяся ситуация. Да, у него давненько никого не было, на самом деле уже почти год, он так и не решился заводить отношения после переезда в Корею, да и одноразовый секс не внушал доверия, но он не собирался разрешать кому попало лезть к себе в штаны. Каким бы горячим парнем не был этот желающий. В конце концов Феликс хотел закончить этот универ без гнетущих слухов о собственной распущенности.        Прикинув возможные варианты событий, Ликс выбрал самую на его взгляд действенную тактику... Наглая ложь вообще-то. Он просто опять бросился с места в карьер, выбрав первое же пришедшее на ум решение, даже не прикинув риски.        Феликс подался ближе к незнакомцу — если они всё ещё могли называться так после настолько близкого знакомства между частями их тел — чуть прикусил его за мочку уха и тут же подмигнул мгновенно сконцентрировавшемуся на нём парню. Он быстро кивнул в сторону лестницы на второй этаж и перехватил его руку, наконец оторвав от собственной задницы. Парень, кажется уверившись, что ему сейчас перепадёт, совершенно расслабился и перестал напирать, позволяя вести себя через толпу. Что Феликс не без труда выполнял. Его всё ещё немного вело от выпитого, да и толкающееся море тел не облегчало ему задачу. Он даже на секунду решил улизнуть прямо сейчас, воспользовавшись толкучкой, но понял, что так его быстро поймают. Так что он всё-таки пробрался к лестнице, от всей души надеясь, что планировка второго этажа не будет сильно отличаться от всех виденных им домов.        На лестнице и балконе второго этажа тоже было достаточно народа, так что Феликс постарался не уходить слишком далеко вглубь дома. Он быстро выхватил взглядом дверь уборной чуть дальше по коридору и направился в ту сторону. Остановившись словно на полпути, он мило улыбнулся парню, чуть прикусив губу, старательно разыгрывая смущение:        — Ты же не против отпустить меня на пару секунд? Не хочется испортить процесс, — честно надеясь, что его покрасневшие от алкоголя щёки сойдут за румянец, Феликс снова стрельнул глазами в уже явно плохо соображающего парня. На секунду подавшись к нему, прижимаясь, Ликс всё-таки выдернул свою ладонь из его хватки, и торопливо скрылся в туалете, молясь всем богам о наличии замка. К счастью для одного пьяного танцора он действительно обнаружился на двери, как и довольно большое окно, на которое он так надеялся. Да здравствуют богачи со своими огромными уборными!        Быстро включив воду, Феликс засунул голову под ледяную струю, с трудом сдержав крик. Онемение пробежалось по коже головы, тут же расползаясь ледяными дорожками прямо по его спине и груди. Всхлипнув от неожиданности, Ликс быстро выпрямился. Ледяная вода конечно не избавила его от опьянения, но ясность мыслей добавила. Быстро открыв окно, Ликс выглянул, с радостью убеждаясь в наличии балкона, опоясывающего второй этаж дома. Не дожидаясь, пока ухажёр начнёт что-то подозревать, Феликс быстро перелез через раму окна, в самый последний момент зацепившись носком кеда и практически рухнув вниз лицом. Выругавшись сквозь зубы, Феликс со стоном поднялся на колени и быстро пополз вперёд, стараясь не светиться как с улицы, так и со стороны окон комнат, выходящих на балкон. Его целью было забраться в самую дальнюю комнату по коридору, пересидеть там какое-то время, пока этот настойчивый парень не найдёт новую жертву или просто не допьётся до бессознанки, а потом сбежать домой. К чёрту вечеринки! С Феликса достаточно.        Коленки уже здорово ныли, когда он заметил приоткрытое окно. Комната находилась достаточно далеко от уборной, так что вполне Феликса устраивала. Заглянув в тёмное окно и не обнаружив там никаких признаков присутствия — Феликсу пришлось пропустить несколько спален из-за жарких событий внутри — Ликс с радостью перекинул ногу в комнату. Разрезавший тишину удивлённый возглас настолько испугал Феликса, что он практически подпрыгнул в воздухе, больно ударившись внутренней стороной бедра, и просто рухнул внутрь спальни, приземляясь на что-то твёрдое.        После бесцельной и очень болезненной возни — чей-то острый локоть несколько раз прилетел Феликсу под рёбра — Ликс обнаружил себя сидящим на чужих бёдрах. Незнакомый парень, плохо различимый в полумраке комнаты, лежал прямо на полу и попыток шевелиться больше не предпринимал:        — Тебе никто не говорил, что в мире существуют двери? — несмотря на ситуацию голос парня звучал скорее весело, чем недовольно. Феликс почувствовал себя от этого ещё более неловко.        — Эмм... Прости? Не думал, что кто-то окажется валяющимся под окном.        — Сидящим под окном, — поправил его парень, приподнимаясь на локтях.        Ликс тут же понял намёк, неловко скатываясь с незнакомца прямо на пол, больно стукнувшись коленом. Интересно, как он будет объяснять Чану все эти новопоявившиеся синяки на своём теле...        Его мысли были прерваны неожиданно включившимся светом. Парень, ещё недавно распластанный по полу, легко дотянулся и включил торшер, стоящий совсем рядом. Приглушённый свет мягко огладил комнату, но Ликс даже не повернул головы. Всё его внимание было приковано к самому красивому человеку, которого он когда-либо видел в своей жизни. Боги, он что оказался в дурацкой дораме, что так любили смотреть его мама с сестрой?! Такие люди разве вообще существуют?!        Тем временем парень, явно заметивший застывший взгляд Феликса, чуть улыбнулся, подтягивая ноги к себе и снова опираясь на стену под окном. Видимо именно так он и сидел, когда Ликс наступил на него. О боги, Феликс наступил на самого красивого мужчину в мире!..        — У тебя всё нормально? — а вот теперь голос явно звучал с сарказмом. Феликс тут же забрал у парня титул идеала. Много чести.        — А похоже, что так? — фыркнул он, отворачиваясь.        Комната, в которой он оказался, точно была спальней. Но более обжитой, чем все комнаты, что он успел заметить в этом доме. Помимо большой кровати, одеяло с подушками на которой образовали что-то более похожее на гнездо, книжного шкафа и письменного стола с ноутбуком, вся комната была завалена большими листами. Какие-то были пустыми или содержали малопонятные линии, но большая часть явно была набросками картин. Множество цветов, бабочек, животных и морских пейзажей смотрели прямо на Феликса. Он не так много смыслил в живописи, но мог с уверенностью сказать, что наброски ему безумно нравились. В каждом из них чувствовался характер, собственная эмоция и сила.        — Нравится? — раздавшийся совсем рядом голос заставил Феликса испуганно вздрогнуть. И как он умудрился забыть, что вообще-то здесь не один?        — Это твои картины? — обернувшись, Ликс поймал полный любопытства взгляд, следящий за ним. Парень только кивнул. — Они... потрясающие.        Феликс, не задумываясь, потянулся к ближайшему листу, подтягивая к себе натюрморт с цветами. Выполненный в простом карандаше эскиз словно был живым, настолько идеально лежали тени.        — Спасибо, — Ликсу показалось или он услышал смущение? — Кхм... Так почему ты всё-таки вломился ко мне в комнату?        Да ну нет. Не может этого быть. Ведь не может же?        — Ну-у... Я вроде как пытался сбежать от одного слишком настойчивого парня через окно туалета.        Огромные глаза напротив неожиданно быстро захлопали ресницами. Феликс не мог врать себе — это выглядело чертовски мило.        — И окна этой комнаты были открыты. И тут никого не было, так что...        — Я понял, — парень кивнул, всё ещё не сводя с него взгляда. Феликсу почему-то стало жарковато. — Прости за это?..        — Почему ты извиняешься? Это ведь не ты пытался засунуть свои руки мне в штаны.        Незнакомец вдруг ярко улыбнулся, а Ликс почувствовал себя в опасности. Смерть от остановки сердца задышала ему в затылок.        — Во-первых, как хозяин дома я несу ответственность за всё, что тут происходит, — да вы издеваетесь! — А во-вторых, откровенно говоря, я тоже был бы не против засунуть свои руки в эти кожаные штаны.        Звук, который Ликс с трудом не выпустил из своего горла, определённо должен был быть писком. Что вообще происходит в этом доме в целом и в жизни Феликса в частности?!        — Ого. И как много парней попались на это? — возьми себя в руки Феликс Ли!        — Как минимум на одного меньше, чем хотелось бы, — парень напротив совсем не выглядел пристыженным или расстроенным. Наоборот, он ярко улыбался Феликсу. — Хёнджин, — вдруг представился он, протягивая вперёд руку.        Не то чтобы Ликсу нужны были представления. Но он решил поддержать приличия. И только поэтому, а не потому что хотел прикоснуться к этому парню!        — Феликс.        — Не видел тебя раньше, Феликс, — Хёнджин держал его руку мягко, но крепко. Так чтобы Ликс легко мог вытащить её, но при этом вполне ощущал чужую силу.        Взгляд невольно скользнул по руке к плечам. Не такие мощные, как у того пьяньчуги, но тоже вполне впечатляющие. Гибкая пантера по сравнению с мощным гризли. Что ж, Феликс любил кошек.        — Ничего удивительного. Я не так давно в Корее, — Ликс всё же забрал свою руку из хватки. Хорошего понемногу.        — Учишься у нас? — Хёнджин явно понял, что Феликс никуда не собирается убегать, и снова откинулся на стену.        — Да, Школа исполнительского искусства.        — Актёр?        — Хах. Будущий хореограф, — битва взглядами продолжалась, и Ликсу определённо нравился процесс. Было в этом Хёнджине что-то помимо неземной красоты и уверенности в себе. Что-то неуловимое, что Феликсу очень захотелось понять.        — Интересно. Станцуешь как-нибудь для меня?        — Ты всегда можешь прийти на кафедру и посмотреть, — Ликс чуть дёрнул плечом, закидывая эту явную наживку.        — Это не интересно, — Хёнджин широко улыбнулся, давая понять, что всё понял. — Хочу чтобы ты станцевал только для меня.        — Для этого тебе нужно кое-что помимо комнаты, в которой я могу спрятаться.        — И что же?        — Ты же большой мальчик. Придумай сам.        Хёнджин не успел ответить, как темнота за окном взорвалась сотнями огней, а вслед за этим стены дома сотрясли радостные крики. Феликс с удовольствием смотрел, как по красивому лицу напротив скользнуло недоумение, как Хёнджин изогнулся, чтобы заглянуть в окно, и как его медовую кожу раскрасили огни фейерверков.        Феликс насчитал семь распустившихся в небе бутонов, прежде чем Хёнджин повернулся к нему. Его щёки покрывал лёгкий румянец, губы расплылись в улыбке, а на дне сияющих глаз, казалось, всё ещё видны отголоски разноцветных всполохов.        — С Рождеством, — мягко выдохнул он, и сердце Феликса совершило совершенно дурацкий кульбит. — А насчёт танца я обязательно что-нибудь придумаю.        Было во всей этой ситуации что-то совершенно нереальное, словно выдуманная кем-то дурацкая история, в которую никто никогда не поверит. Однако это Рождество Феликс определённо точно встретил на полу спальни в компании второкурсника Школы дизайна, уже сейчас достаточно известного фотографа и художника Хван Хёнджина. Как и следующее.