Исчерпанные сны

Я почти ничего не помню из того как добирался до дома Койю. С трудом вспоминаются лишь некоторые кадры: как смотрел на небо, разметка на асфальте, автомобили, прохожий, который спрашивал всё ли со мной в порядке, такси и сразу дверь квартиры друга. Не знаю почему, но когда я нахожусь в подавленном или шоковом состоянии я частично теряю память. Когда меня выписывали из больницы, то предупреждали об всяких последствиях. Исходя из моего случая, врачи вообще не могли поверить, что после такой длинный комы я пришёл в себя и уже через два дня был почти в норме. А кома у меня была из—за травмы головы. По словам Такашимы, меня полуживого вытащили из автомобиля, а в машине скорой помощи случилась двухминутная остановка сердца. Слава Богу, врачи успели запустить его обратно, но только в себя я не пришел, и наступила кома, которая перешла в вегетативную форму. Так вот врач сказал, что возможны помешательства, частичные потери памяти, частые боли и головокружения. Я нажал на звонок. И минуты не прошло, как дверь открыли. На пороге стоял Койю. Его внешний вид немного пугал: взлохмаченные волосы, рубашка полностью не застёгнута, штаны закатанные. В руках бутылка с виски. Но он вроде не пьян. За годы нашей дружбы я научился только по одному его взгляду определять степень опьянения. Но даже если он что—то и выпил, то совсем немного, его глаза так «говорят». — Заходи, только не притрагивайся ни к чему. — Что это значит? — Утром здесь будет полиция, не хочу, чтобы ты оказался под подозрением. — О чём ты говоришь? Что ты имеешь в виду? — Завтра узнаешь... — он тяжело вздохнул и опустил глаза, закрыл на ключ дверь. — Проходи. — продолжая смотреть вниз сказал он. О чём вообще этот парень говорит? Он не пьян, это точно. Но что значат все его слова? Почему здесь будет полиция? Похоже, за эти двенадцать лет много чего изменилось, и я ошибался на счёт того, что всё осталось как прежде. — Койю, я же сказал что не хочу знать правды, иначе убью того кто виновен. — Тебе не придётся марать руки, я уже обо всём позаботился... Завтра утром найдут его труп. — совсем спокойно выдал он. — Что??? Такашима, мне не послышалось? Ты в своём уме? Господи, что же он творит? Что всё это значит? Почему он так спокоен? — А тебе что уже разве не интересно кто убийца Таканори и главный виновник твоей долголетней комы? Ты же этого так ждал!Ты сказал, что убьёшь преступника, но я опередил тебя. Не хочу тебе портить жизнь, а моя уже ничего не стоит... — Койю!!! О чём ты? Зачем ты это сделал? Ты хоть отдаёшь себе отчёт о том, что говоришь и делаешь? Шутка не удалась. — я почти срываюсь на крик. — Акира, тебе же снился Таканори, точно так как и Юу, точно так как и мне... — кажется, не реагируя на мои крики, спокойно продолжал Шима. — Что ты имеешь в виду? Койю ничего мне не ответил. Он молча посмотрел мне в глаза, а потом отвернулся и подошёл к окну, которое было размером от пола до потолка. Затем он сделал глоток с горла бутылки. Оперившись одной рукой на стекло, он молча наблюдал за городом в предвкушении рассвета. Я молча наблюдаю за другом и жду, пока тот заговорит. Тишина, что наполняет квартиру, давит на голову. Она становиться невыносимой, а обстановка всё загадочней. Так и хочется крикнуть: «Хватит!». У меня очень плохое предчувствие... — Знаешь... — сказал, не оборачиваясь, а потом резко замолчал. — Что? — Даже не знаю с чего начать... — Слушай, я ухожу. Ты не в себе. Сегодня вообще — все не в себе. Потом поговорим. — Стой! Это я!.. — обернувшись, выкрикнул он. — Что, ты? — Я убийца Таканори... Чего? Чёрт побери, что всё это значит? Зачем он берет вину на себя? Такашима, что же здесь твориться? — Я не верю, не наговаривай на себя. — Я убил Таканори. Точнее я спровоцировал эту аварию... Pov Ruki Мы проехали поворот, дорога постепенно начинает подниматься вверх. Я совсем ничего не понимаю... почему машина не слушается? Почему я не могу сбавить скорость? Вчера всё нормально было... Нет, даже утром, по дороге в студию всё было нормально. Машина же почти новая, как так сразу и неисправность? Так, главное сейчас не подавать виду перед Акирой, он смотрит на меня... Надеюсь, он ничего не подозревает. Надо успокоится и улыбнутся ему. Это сейчас я и делаю. Чего я так нервничаю? На этом участке дороги нельзя было ехать медленно, ограничительный знак — меньше 100 километров ехать запрещено, пока что всё нормально, да? Пусть думает, что так и задумано... Хотя кого я обманываю? У меня отказали тормоза, а педаль газа работает только в одном направлении, убавить его нельзя! Это конец!.. Дурак, почему в самом начале, когда заметил кое—что странное не остановился? Почему мне так приспичило ехать за рулём? Ведь учуяв неладное можно было взять такси. Чёрт!!! Акира, я не хочу, чтобы с тобой что—нибудь случилось. Я не хочу тебя терять. Укорачивать тебе жизнь из—за своей глупости — это глупо! Нет, нет слов, чтобы это описать. Я задумался... О нет! Я случайно нажал на педаль газу и теперь мне точно не убавить скорость... Мы всё ближе и ближе к поворотам у подножья горы, дальше дорога буде ещё опасней. Чёрт!!! — Это же опасно! — забеспокоился Акира. Конечно, я знаю, но что поделать? Я же не могу тебе сказать, что у меня тормоза отказали, я не хочу тебя пугать Акира, прости. Я не знаю, как выбраться из этой передряги, я еле держу контроль над собой, чтобы не запаниковать ещё больше. Ведь тогда мы разобьёмся ещё быстрей. А так, может хоть перестав добавлять газу... Что я думаю вообще? Педаль газа заклинило. Газ убавить нельзя!!! Может выпрыгнуть на ходу? И куда? Там же обрыв и море. Скорость 140. Целыми мы не останемся. — Не бойся, мы вместе, а значит, нет повода для беспокойства. Впервые что ли такие трюки проделываем? А ведь мы ивправду, очень много раз так делали. Поэтому, надеюсь, ты ничего не заподозришь. Господи, хоть пусть он будет спокоен. — Может, немного притормозишь? Что? Господи, я не могу сдержать смех... у меня истерика? А что мне остаётся? Как говориться: умирать так с музыкой. Но я буду смеяться. Милый мой Аки, я бы с радостью, да не могу. — Если тебе страшно то, конечно, я могу притормозить. — зачем я ему вру? Он тоже начал нервничать. Вижу по нему. Надеюсь, эти слова его немного успокоят. Но что делать? Ведь ничего уже не поделаешь... Скорость увеличивается, дорога ведёт вверх, здесь горная дорога, крутые повороты. Здесь нельзя ехать больше чем 60! Акира, прости меня. Прости, если сможешь. Неважно, останемся мы живы или умрём, но знай, я не специально. У меня действительно неисправности. Прости, что не говорю тебе этого. Не хочу поднимать панику. Но тем самым я предаю тебя? Ведь если с тобой что—нибудь случиться я буду виновен во всём. Я и только я. Ты ведь даже ничего не подозреваешь. Выходит, я молча тебя убью? И всё-таки, я хочу тебя поцеловать. А что, если этот поцелуй может оказаться последним?.. — Эээ!!! — ты возразил, когда я потянулся к твоим губам. — Один поцелуй! Это моё последнее желание, ведь нам не выжить... Я боюсь тебя потерять. Хотя знаю, если мы врежемся, то не факт что выживем. Акира, я люблю тебя. Больше жизни люблю. Ты даже не представляешь насколько сильно это чувство. Прости, что почти никогда тебе этого не говорил, но думаю, ты догадывался. И прости меня за этот поступок, я поступаю эгоистично, ведь обрекаю тебя на смерть, хотя я ведь не в силах ничего поделать, нам суждено умереть... Мои сны... они начинают сбываться. Значит моя Невеста уже пришла за мной? Предательство. Я спокоен, так как Акира со мной. Это единственное что меня успокаивает. Акира — не предатель. — Ты за рул... — успел только хмыкнуть ты. Надеюсь умирать не больно... Pov Reita — Что?.. Я не верю тебе! Это ложь! Зачем тебе лгать? Хочешь поиздеваться над моими чувствами? — Акира, я бы никогда не стал издеваться над тобой. Но ты должен поверить, а впрочем, как хочешь. Но знай, это всё подстроил я. Я перерезал тормоза, я сломал педаль газа, я отключил подушки безопасности! Авария была неизбежна! Таканори никак не мог сбавить скорость, которая только увеличивалась. Ты разве не помнишь? — Я не верю тебе. Кого ты покрываешь? — мы разговариваем на повышенных тонах. — Я никого не покрываю. Это я! Я!!! А знаешь, почему я это сделал? Я скажу тебе, теперь уже не важно. Конец близок. Акира, я люблю тебя! Ты никогда этого не замечал? — Что... — Это случилось ещё в те времена... — он сделал задуманное лицо и отвел взгляд в сторону. — На одно утро после попойки, когда ты ночевал у меня, мы проснулись на одной кровати. Рассматривая тебя спящего, я вдруг почувствовал, что влюбился. Но боялся сказать тебе об этом, думал, неправильно поймёшь. Ты же вроде девушками интересуешься. И я очень боялся тебя потерять, даже если только как друга. Сам понимаешь, наши отношения бы уже никогда не стали прежними. Но тут в один прекрасный день, случайно зайдя в курилку, я стал свидетелем того, как вы с Таканори целуетесь... Внутри меня всё оборвалось, но я сделал вид что ничего не произошло. После, я долго вынашивал план, а потом решительно начал действовать. Матсумото только мешал мне. Я разыгрывал дружбу с ним и то, что я случайно перепутал ключи от его машины с моими ключами ни у кого не вызвало подозрений. Тогда я и перерезал тормоза... Я делал это ради тебя! — Остановись! Хватит! У меня очень сильно заболела голова, его слова как удары по голове. Я не понимаю, это реальность? Или настолько увлёкшись мыслями о поисках виновного, я выстроил себе в подсознании сны, где виновными оказываются самые близкие? Это ведь сон? Всегда спокойный и невозмутимый Койю, который менял девушек как перчатки с каждым сезоном... он мог любить меня? Как он мог подстроить аварию? Ему действительно так мешал Така? У него бы никогда ума не хватило на такое... Нет, я ошибаюсь, он и не такое способен придумать... Как же я раньше не заметил? Теперь понятно почему он так и не женился... — Ради тебя, ты понимаешь? Скажи, почему ты выбрал его? Чем он был лучше меня? Ты думал, я не замечу вашего шушуканья? Я ведь надеялся, что после его смерти мы сможем быть вместе, но вышло немного не так, как я задумал. Ты погрузился в кому. Как думаешь, стал бы я за кого—то другого беспокоится и столькие годы возиться? Я же люблю тебя! Почему ты после комы всё время только о нём и думал, говорил. Меня трясло только от его одного имени. Да, мне тоже он снился... Он сниться мне вот уже двенадцать лет... Каждую ночь. Поначалу я пугался, меня грызла совесть, а потом привык. Каким бы кошмарным не был сон, мне просто надоело, я устал от этих снов! Угрозы Таканори, мертвеца в реале и во снах, ты знаешь что это? Я по—пьяни проболтался Широяме о том, что мучит меня уже столькие годы. Но он зараза помнит! Как думаешь, почему я давал ему деньги? Типо проявлял заботу! Ни—фи—га! Он шантажировал меня. А я убедил его, что это ты виновен. Ведь из—за любви именно к тебе и случилась авария. Да, ты тоже виновен. Мы все виновны! — Заткнись! Зачем ты мне это говоришь? Я старался не верить в твои слова... Зачем? Ты же не понимаешь, что такое настоящая любовь, я же люблю его, я всегда его любил! То, что ты чувствуешь ко мне это — фанатизм. Ведь испытывая в душе светлое чувство к другому человеку, разве можно сделать ему больно? Я же теперь убью тебя... — Уже поздно... Яд начал действовать. Приближение смерти. Уже недолго осталось ждать. Теперь ты догадался, кто убийца и почему тебе уже не стоит волноваться о самосуде? Я сам! Я сам себя убил. Ты не должен брать на себя крест. Убийство — один из семи смертных грехов. Ты не должен, это ноша на душу, это на всю жизнь... Уходи я еле на ногах держусь. Уходи и ни к чему не прикасайся, не хочу, чтобы тебя обвинили в убийстве. Теперь ты будешь спокойно спать, зная, что виновник наказан. Я рад, что смог тебе высказаться. Я безумно рад тому, что я любил, по—настоящему... пусть и безнадёжно, но это светлое чувство, только оно заставляло жить. Только оно не дало победить совести за содеянное преступление. Прости, что принёс тебе столько боли и страданий, прости за то, что я любил тебя... я действительно тебя любил... — шатаясь, Койю пошёл в коридор и открыл входную дверь. Не знаю, почему, но я застыл на месте. Я не могу даже пошевелиться. Моя голова болит так, что я не могу даже шевельнуть ею, глаза тяжелые, а руки и ноги не слушаются меня. Я вижу перед собой человека, это мой друг, он стоит возле двери. Он плачет? — Уходи! — его голос дрожит. Совсем ничего не понимая, я медленно иду. Я вышел с квартиры. Я стою на лестничной клетке. Я запомнил только, как Койю поцеловал меня... Да именно, он воспользовался тем, что я в шоке и поцеловал меня: обнял за плечи и потянулся к моим губам. Я почувствовал горячие губы, но так и не смог ответить ему на поцелуй. А потом дверь закрылась. Изнутри послышался дикий крик, это истерика? Я как сумасшедший смотрел в одну точку. Совсем не помню, как попал на улицу. Я посмотрел на небо, которое было розовым, в некоторых местах жёлто—синим. Пахло дождём и утром. Немного ниже неба, я увидел, что какой—то парень стоит на карнизе. — О, это кажется мой друг Такашима. Что? Рассвет. Показались первый лучи солнца. Шаг... один всего только шаг. Он летит вниз. Удар об землю. Этот звук. Кровь. Кровь у меня на рубашке, на синей льняной рубашке... Почему одни люди умирают вместе с закатом, а другие вместе с ночью — на рассвете? Привет, меня зовут Рейта. Но девушка, имя которой я постоянно забываю, утверждает, что это всего лишь псевдоним, а моё настоящее имя — Сузуки Акира. Но я знаю — это ложь. Она часто показывает мне двигающиеся и поющие картинки, точнее живых людей в маленькой коробочке, и говорит что светловолосый парень, играющий на странной штуке, название которой — гитара, это я. Она говорит, что тот парень — Рейта. Но Рейта — это я. Но как это могу быть я, если я не помню ничего такого. Вся моя жизнь — это четыре стены, кровать и белые коридоры. Вот поэтому я ей и не доверяю. В коробочке, которая ещё похожа на книжку, я узнал двух человек. Того который поёт и того кто отбивает странные удары. Сегодня девушка опять приходила ко мне, а месте с ней приходил мужчина, его имя — Кай. Он тоже здесь не впервые. Его лицо я хорошо запомнил, это он отбивал удары. Этот Кай, у него очень милая улыбка. Ему можно доверять. Я знаю ещё такие имена как Уруха и Аой, но совсем не ведаю, откуда их знаю. Кто эти люди? Или это клички каких—то животных. Тех самых, что нам показывали на выходных. Но Кай говорит, что это мои друзья. А что такое друг? Это тот, кому можно доверять? Но я уже доверяю Каю, а таких людей может быть несколько? Кай рассказывал, что Уруха любил меня. Он говорит, что нашёл его предсмертное письмо. И то, что случилось, произошло из—за любви ко мне: какая—то авария, а потом и его уход. Но кто он, этот Уруха? За что он любил меня? И что значит «предсмертный»? А вот какой—то Юу покинул наш мир. Я тоже так хочу. Парень, которого я люблю, который часто приходит ко мне ночью или когда я просто засыпаю, имя которого Руки, он, кстати, пел в той книжке, так он тоже мне говорит что скоро я покину этот жестокий мир и мы будем вместе. Но я всегда забываю у него спросить что такое «жестокий»? И я очень жду момента, когда всё будет так, как он обещает. Девушка, постоянно плачет, когда я рассказываю ей об этом, но это, наверное, от счастья за меня. Эта девушка постоянно повторяет, что прошло четыре месяца. Но я не знаю сколько это. Или это меряют? Четыре месяца от чего? Она обещала, что мы поедем в несколько мест. В два — где мы раньше уже бывали, и в одно — куда не успели. Говорит, это поможет мне вспомнить. Но что именно вспомнить? В тех местах очень интересно, наверное... Ведь я не узнаю этого, потому что мужчина в белом халате и с тетрадью в руках не отпускает меня. Говорит что ещё рано, психика может травмироваться ещё больше. Ещё они говорят, что от пережитого шока я потерял память. А когда я всё вспомню — выйду отсюда. Что это значит, я тоже не понимаю. А что будет, если я выйду? Что будет там? Что будет после? Но из этого следует вывод, что она опять мне лжёт. Ей доверять нельзя, ведь я не помню тех двух мест. Когда это было? Сколько себя помню, я находился здесь... Она часто говорит, что после осени наступает зима. И ещё рассказывает, что в этот период с неба падают белые снежинки. Мне безумно хочется это увидеть. Только боюсь за них. Снежинкам ведь не больно при падении? Я ещё никогда не видел зимы. А вот Руки рассказывает, что он был рядом со мной в самые холодные зимы и в самые жаркие лета. Он оберегал меня, считая, что он виновен в каком—том происшествии. И постоянно просит прощения за это и за то, что так долго задерживал меня. Он объясняет, что когда люди в коме, они находятся между земным миром и небом. Но я не понимаю что такое кома и эти два миры. Я очень глуп? Я ведь так многого не понимаю. Почему одни люди умирают вместе с закатом, а другие вместе с ночью — на рассвете? — этим вопросом я задаюсь с тех пор как помню себя. Но откуда такие мысли? Почему это было единственным вопросом, после того как я впервые проснулся? Кто из этих людей куда попадает? Руки так и не смог мне этого объяснить, но он обещал что попытается. Он очень умный и мудрый. А сейчас, я не знаю что сейчас, ночь или день. А может закат, может рассвет. Сейчас я нахожусь в какой—то комнате без окон. Но я люблю её, она мягкая. Здесь и стены мягкие и то, на чем я сижу и что сверху. Меня оставили здесь, потому что я истерил, но я такого не помню. Вся моя жизнь очень непонятная. Я могу вдруг оказаться где—то и совершенно не помнить как там очутился. Сейчас я себе рисую на руках красивые узоры предметом, который оставляет красные следы, красивые узоры на запястье и до самого локтя. Эту вещь я случайно нашёл в сумочке у той девушки. Узоры, которые получаются, вызывают у меня чувство, которое я не понимаю. От него хочется плакать. И ещё оно... чем—то похожее на чувство как когда делают уколы. Это боль? А ещё с руки капает красная жидкость, одеяло запачкано. Почему когда я смотрю на эти пятна, начинает болеть голова? Или как люди называют это? Мне это чувство никогда не нравилось. Но сейчас нравиться, и только потому, что причиняя себе боль, мой любимый Руки становиться ближе ко мне. И теперь его видно всё чётче, не рассеяно, как когда я только начинал рисовать... Он так похож на солнце. Он освещает собой и без того белую комнату. Улыбаясь, он подходит ко мне и берет за руку... Мы уходим из этой комнаты сквозь стены! Раньше, когда я это делал, меня всегда отбрасывало от них. Я хотел оглянуться, но жестом он показал мне, что не надо этого делать. Эта комната, она полностью мягкая, я любил на ней прыгать, я буду скучать. Но Руки обещал, что там, куда мы идём, там ещё лучше... — Мы уходим из этого сумасшедшего дома. Теперь всё будет хорошо. Теперь мы можем быть вместе не только во снах. Сны исчерпались. Он улыбается мне и целует в лоб. Губы, улыбка... Я всё вспомнил... Руки, он так похож на солнце. Теперь у меня только одно солнце, это Руки. Я верю ему.