101 Rosé

      Ножницы, которыми Гермиона так мастерски орудовала, собирая очередной букет для предстоящей ярмарки, на которой собиралась выставляться мадам Стебель, выступали вполне себе неплохой альтернативой микрофона в её руках, пока из портативной колонки доносилась мелодия нового сингла Гомес. 

Я хочу тебя всего и сразу.

Я не могу не распускать руки.

Точнее, я могла бы постараться, но с чего мне этого хотеть?

      Она пропевала ей в ответ с мыслями, какой бы прекрасный дуэт у них сложился, пока за её спиной не послышались громкие хлопки. От неожиданности она выронила букет, мгновенно распавшийся по полу и резко повернулась к источнику постороннего звука, пересекаясь с озорными блеском сверкнувшим в дымчато-серых глазах напротив.       — Возможно, в одной из жизней ты бы могла быть певицей, Грейнджер. И тогда ножницы действительно бы сменились микрофоном.       — Что ты здесь делаешь?       — Мне уже требовать книгу отзывов за такую радушную встречу покупателя? — слышалась откровенная издёвка в речи Малфоя, подходящего к ней.       — Ты ещё ничего не купил.       — Это так тут обращаются с постоянными клиентами?        Он остановился напротив, забирая из рук ножницы и бросая их на прилавок. Гермиона смотрела на него, проклиная свою генетику, обделившую её лишними парами сантиметров, благодаря которым она хотя бы доставала ему до подбородка. Её глаза уткнулись во впадинку между ключицами, оголившимся от расстёгнутой на пару верхних пуговиц лёгкой хлопковой рубашки.       — Ты тут второй раз.       — Будущий постоянный клиент, — подмигнул он ей и отступил назад.       — Что ты здесь делаешь, Драко?       — Грейнджер, ты поражаешь меня своими мыслительными процессами сегодня. Что обычно делают люди в магазинах? Очевидно, я пришёл купить цветы.       — И кто счастливица на этот раз?        Он обернулся к ней с характерными прищуром, сканирующе пройдясь взглядом по выражению ее лица.       — Как быстро мы перешли в стадию ревности и собственничества.        — У нас даже ещё свидания не было, Малфой. Не неси чепуху.       — Букет для матери. Её благотворительный фонд зарегистрировали в Министерстве. Она потратила годы на поиски подходящих попечителей, чтобы фонд наконец-то был утверждён.       — Что за фонд? — интересовалась Гермиона, пока они проходили в холодильник для выбора цветов.       — Для поддержки магглорожденных детей. Они получают письма из Хогвартса, прожив одиннадцать лет жизни, думая, что магия существует только в сказках. Отсюда и возникает проблема с адаптацией, когда они впервые попадают в наш мир.       Гермиона как никто другой могла понять, о чём говорил Драко.       Они с родителями три раза выбрасывали письмо в общую кучу с рекламной корреспонденцией, считая его глупым розыгрышем соседских детей, пока в один день в их дверь не постучала дама, представившаяся им сотрудником администрации из Министерства, ответственного за приглашение студентов на новый учебный год.       Родители слушали женщину, долго повествующую им о статусе секретности мира магии, которому отныне стала принадлежать их дочь, и сидели, хлопая ртами, не понимая, какой вопрос им следовало бы задать первым. Гермиона же в своей голове складывала воедино все инциденты с выбросами магии, происходившими с ней за последний год, которые девочка умело утаивала от родителей так же, как и спрятанные под подушкой конфеты и фонарик для ночного чтения.       Она думала, что с ней что-то не то. Боялась пугать родителей.       Все одноклассники в маггловской школе считали её странной. Больше всего на свете Гермиону тревожило, что и её родные родители могли прийти к подобному мнению.       Спустя три дня сборов она, крепко держа за обе руки шедших рядом родителей, переступила порог лавки Оливандера. Как только магия, что таилась много лет внутри неё, заискрилась в палочке, которую она так крепко сжимала в своей руке, они с родителями убедились в одном — всё было более, чем реально и те письма больше не считались глупыми розыгрышами.       — Мне знакомо это, — отозвалась Гермиона. — Я чувствовала себя лишней в мире магглов, а когда... — она замялась, всё ещё сомневаясь в произнесении следующего откровения: — Когда попала в магический, поняла, что не вписываюсь и в него. Я считала себя неполноценной. Если у твоей матери всё получится, это поменяет многое в отношении к магглорожденным.       — Думаешь, к вам относятся с предубеждениями?       Она хмыкнула, ответив:       — Разве это не очевидно?       Она потянулась к белым гортензиям с некоторым отливом зелёного. Оттенки идеально гармонирующие друг с другом и несущие именно тот смысл, который Гермиона планировала вложить в этот букет: белый — честность помыслов матери Драко, зелёный — надежда на процветание её идеи.        — Это не так. Только представь, насколько отсталым бы был волшебный мир, если бы не пришли вы со своими этими технологиями, — произнёс он последнее слово, делая акцент на каждом слоге. — Салазар, моя мать просит купить ей телефон. А по Косой Аллее, конечно, не так часто, как у магглов, но стали ездить машины. Пару десятилетий назад это было так же нереально, как полёты в космос.       — Вообще-то полёты в космос вполне реальны, — исправила она его, смотря как глаза парня расширились на пару размеров.       Она достала спрятанную за цветами зелень, чтобы ею дополнить композицию, и вышла вместе с Малфоем обратно к прилавку.       — Мы ещё вернёмся к этому вопросу, но пока я продолжу утверждать, что вы вполне полноценнее некоторых чистокровных, — иронично протянул он.       — С такими убедительными речами, — улыбнулась ему Гермиона, почувствовав отступившую унылость, — вам бы, мистер Малфой, в политику.       — Точно нет, — скривился он, качая головой, — вся эта бюрократия и интриги не для меня.       — Интриги? Не для тебя? — усмехнулась Грейнджер. — Ты вообще видел как часто в «Спелле» обсуждают твою личную жизнь?        — И кто из нас ещё сталкер. Хочешь сказать, что читала статьи обо мне? — уронил он подбородок на сложенную в кулак ладонь и посмотрел на неё с мальчишеской ухмылкой.        — Не я, а Пэнси, — избегала она его взгляда, слишком смущённая темой, на которую они ступили. Вместо этого Гермиона продолжала оборачивать букет в светлую упаковочную бумагу, ставя цветы в центр своего внимания, а не лицо, что находилось в недопустимой близости для людей, которых даже нельзя было назвать друзьями. — Хотела убедиться, что не найдёт моё бездыханное тело в какой-нибудь подворотне после нашего свидания.       Драко громко цокнул, закатывая глаза.       — К слову о свидании, ты свободна завтра вечером? — Гермиона сдержала все мышцы лица, чтобы те не расплылись в глупой улыбке: — Подожди-подожди, переформулирую. Если в твоём расписании опять имеется Спаркс в любом своём проявлении, то он идёт к чёрту. А ты идёшь со мной.       — Оригинальное приглашение.       Малфой молча продолжал смотреть на неё с выжидающим ответа взглядом. Гермиона прицепила открытку к букету и вместе с вручением его парню ответила:       — Свободна.       Губы напротив неё изогнулись в довольной ухмылке. Посмотри она на них сейчас со стороны, наверняка лицезрела бы насколько идентичны выражения их лиц.       — Тогда я пришлю тебе название ресторана.       — У тебя нет моего номера.       Смешок сорвался с его губ вместе с ответом:       — Уверена?

***

      — Это ужасно, Пэнси.       Гермиона крутилась вокруг зеркала, оценивая масштаб катастрофы, из-за платья которое подруга на неё напялила. Слишком глубокий вырез спереди, может, и смотрелся бы красиво, если бы декольте Грейнджер хотя бы существовало. А то, что было сзади... Вырез был такой длины, что открывал вид на поясничную впадинку.       — Снимай, — с таким же ужасом в глазах смотрела на своё платье Паркинсон. — Ты худее меня, поэтому платье так повисло на тебе.       — Я уже не могу, — стянула с себя платье Грейнджер и, оставаясь в нижнем белье, рухнула на матрас своей кровати. — Я перемерила как минимум с десяток платьев. И всё не то.       — Я не позволю тебе идти на свидание с Драко Малфоем в джинсах, Грейнджер. «Ведьмополитен» засудит тебя.       — Если нас поймают репортёры, моё имя в любом случае будет полоскать вся магическая пресса. И вообще! — резко вспомнила она то, за что хотела отчитать подругу. — Какого чёрта у него мой номер, Паркинсон?        — Со мной мило поболтал Тео, пока вы обжимались в той каморке.       — И ничего мы не...       Пэнси выставила вперёд указательный палец, прикладывая его к губам Грейнджер, и сразу же одёрнула, вспоминая о помаде, которую сама же ей и красила. В глазах подруги всполохнули безумные огоньки, появление которых всегда тревожило Гермиону. Это было пугающим предвещением, что подругу осенила безумная идея, от которой ей не отвертеться.       — Я вспомнила!        Она подскочила с кровати и понеслась к своему шкафу, из которого спустя пару минут громкого шуршания и отборной ругани, достала большую коробку в светлой упаковочной бумаге с красовавшимся в самом центре громоздким, нежно-голубым бантом.         — До твоего дня рождения ещё месяц, я помню это, — остановилась она перед Гермионой, вручай ей коробку. — Но, может, стоит распаковать мой подарок чуть раньше?        — Пэнси, я... — уголки губ потянулись вверх в несдержанной улыбке. — Бирка магазина, которую я уже вижу, заставляет меня чувствовать, что я снова прокололась с твоим подарком.       — Не сходи с ума, — махнула рукой Пэнси, пока Гермиона распускала бант и открывала крышку коробки, — благодаря тебе мне достались билеты на матч, где я познакомилась с моим будущем мужем.       — Будущем мужем? — повеселило её громкое высказывание подруги.       — Миссис Нотт. Пэнси Элоиза Нотт.       — Вы переписываетесь всего неделю.       — Скажешь ещё слово, и я заберу твой подарок.       Гермиона подняла ладошки вверх, выражая поражение.       В коробе виделся аккуратно сложенный комплект юбки и корсетного топа в молочном оттенке из плотной полушёлковой ткани.        Под чётким руководством подруги и её запретам смотреть Гермионе в зеркало, она надела на себя этот комплект. Только когда Паркинсон осталась довольна видом подруги, Грейнджер смогла взглянуть в зеркало.       Невероятно.        Ей кажется, что ни одно платье никогда ранее не садилось так идеально на ее фигуру. Словно подстраивалось под каждый изгиб, покрывая ее подобно второму слою кожи.       Банальность, конечно, но Гермиона чувствовала себя принцессой в том топе, подобно корсетам викторианской эпохи, что облегал её тонкую талию. Толстые бретели завязывались на плечах в изящных бантах и спускались ниже, задевая руки, а подол юбки-солнце игрался каждый раз с длиной при хождении.       — Ты должна была выглядеть в этом платье сексуально, а выглядишь невиннее девственной души.       — Разве это плохо?       — Грейнджер, единственное, о чём он должен думать весь вечер, глядя на тебя, это о представлениях тебя под ним, на нём и...       — Не смей продолжать, — выставила она ладонь вперед, перебивая подругу. — Твои намёки отвратительны, Паркинсон.       — Да, но ты любишь меня, — подошла к ней подруга, забрасывая на плечо руку.       — Люблю, — склонила Гермиона к ней голову, прошептав: — Спасибо за подарок.       — Надеюсь, у принца получится его распаковать сегодня, — прилетела очередная колкость Паркинсон, о которой Грейнджер уже не думала, слишком взбудораженная мыслями о предстоящем вечере.       Она застегнула тонкие ремешки светлых лодочек на небольшом каблучке и последним, что услышала Грейнджер, выходя из комнаты, стало:       — И чтоб к девяти была дома!

***

      Она свернула за угол чайной, в которой они с Гарри часто обедали во время его перерывов.        Столовая Министерства славилась кухней, которую любой уважающий свой желудок волшебник старался избегать, если не желал обзавестись отравлением. Или чем-то похуже. Её друг до сих пор с отвращением вспоминал свои походы туда в первые дни стажировки в Аврорате, где он так же, как многие новички, быстро перекусывал едой вполне сравнимой по вкусовым качествам с блевательными батончиками от близнецов Уизли, а после старался быстрее вернуться к тренировкам. Было вполне ожидаемо, что подобный рацион питания в конечном счёте привёл их к дружным посиделкам у унитазов с позеленевшими лицами.       Разглаживая на ходу подол юбки, Гермиона вышла на улицу Косой Аллеи, которую с реконструкцией оккупировали владельцы новомодных ресторанчиков, цены на блюда в меню которых часто были не по карману молодой волшебнице — Пэнси как-то затащила её в подобный, а после подруги единогласно решили посидеть на диете, восстановившей баланс вовсе не в их организме, а в кошельке. Но несмотря на случавшиеся инциденты, она любила эту улицу. Любила именно через неё по утрам идти в цветочный, наблюдая со стороны за суетой официантов, готовящихся к принятию ранних клиентов. Любила вечернюю атмосферу, окутывавшую улицу, когда на верандах загорались золотистые огоньки искрящихся гирлянд. Когда слышались громкие беседы волшебников, проводивших уютные вечера со своими компаньонами. Они наслаждались гастрономическими шедеврами поваров, ароматы которых переплетались друг с другом так гармонично, что сводили с ума рецепторы случайных прохожих.       Она остановилось у ресторана, терраса которого была полна посетителями в этот тёплый субботний вечер. Оглядев людей расположившихся на уличном пространстве ресторана и не заметив светлую макушку, она прошла внутрь, где её встретил приятный на вид администратор и сразу же заговорил с ней:       — Добрый вечер. У вас зарезервирован столик?         — Я... Эм... — на неё нахлынуло осознание, что Малфой прислал ей лишь короткое сообщение с названием ресторана и никакой информации больше. — Может быть бронь на мистера Малфоя? — всё же решила предположить она. — Драко Малфоя.       — О, вы Гермиона? — она молча кивнула. — Мистер Малфой уже ждёт вас. Пройдёмте со мной.       Идя по правую руку от управляющего, Гермиона разглядывала оформление уютного, практически пустого внутри — сама погода в последние недели располагала к уличным посиделкам — французского ресторана. Деревянный потолок был практически полностью перекрыт разрастающейся лозой и плющом, ветви которых сплетались между собой, создавая переливающийся градиент из зелёной листвы. По всему залу летали зачарованные светильники и свечи, приглушённый свет от которых тускло освещал пространство, создавая весьма интимную обстановку. А на покрытых белыми скатертями столах красовались изысканные блюда в тарелках. Звон столовых приборов был едва уловим слуху из-за живой музыки в исполнении пианиста.       В дальней части зала все столы были огорожены кабинками, которые практически полностью скрывали гостей от посторонних глаз.        Подойдя к одной из таких, парень указал на нужную нишу и поспешно удалился.        Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять биение сердца, которое словно норовило пробить грудную клетку всё то время, пока администратор сопровождал её к месту.       Гермиону встретил пронзительный взгляд серых глаз, мгновенно просканировавший её внешний вид. И лежавший на столе букет…       — Сто одна роза? — хмыкнула она. — Ты не изменяешь себе.       — Во-первых, в этот раз они не красные, — поднялся с места Драко, протягивая ей тяжёлый букет, — а белые и пионовидные. Пэнси дала Тео целое досье на тебя, я знаю, что не прогадал с выбором. И во-вторых, в этот раз мне попалась не слишком падкая на дискуссии о цветах и Спарксе консультантка, поэтому пришлось выбирать самому.        — Когда ты прошлый раз выбрал красные розы, я подумала, что ты один из тех парней, которые руководствуются штампом — «букет побольше — ночь подольше». Ну, ты должен помнить, мой язык тогда решил произнести это в слух.       Драко тихо рассмеялся, приглашая её к столу.       — Блейз бы задушил меня и лепестками этих же красных роз осыпал могилу, если бы тот несчастный букет в итоге оказался в руках Дафны.       — Значит, я спасла тебя от верной смерти? — в её глазах плясали искры веселья.       — Могу уверено произнести, что ты мой герой, Грейнджер, — игриво подмигнул он ей, раскрывая меню.       Пока его глаза бегали по меню, она осматривала огороженную комнатку. Сама обстановка располагала к романтическому ладу встречи. Тусклый свет от свечей над их головами и в центре стола. Доносящаяся приглушенно музыка в исполнении сменившего пианиста скрипача. Уже разлитое по бокалам белое вино. И он... Он в графитовом костюме-тройке, идеально подчёркивающим глубину его глаз и сидящим на его фигуре так — до дрожи в её коленях — безупречно.       — Ты выглядишь так… — задумалась она на секунду, подбирая правильное описание, — органично в этой обстановке.       — Со свечами, розами и обворожительной красоткой напротив? Да, не спорю.       Она смущённо поджала губы на его флирт.       — Нет. Вся эта роскошь и изысканность. Ты похож на человека, который по названию в меню определит составляющие блюда, а по одному вдоху аромата вина — год его производства.       Он показательно обхватил стройную ножку бокала, сжимая тонкое стекло, и пригубил янтарную жидкость, не прерывая их зрительного контакта.       В этом месте действительно так жарко или это её организм воспринимает происходящее, как прелюдию?..       Гермиона тяжело сглотнула, поправляя волнистые прядки — на деле проверяла не покраснели ли её разгорячённые по ощущениям щеки, касаясь их едва заметно костяшками.       — Шардоне. Бургундия. Пятилетняя выдержка, — произнёс он это с невозмутимым видом, прерывая молчание.       Гермиона уставилась на него, глупо моргая и бегая взглядом от бокала к губам Малфоя.       Он снова рассмеялся от её онемения, наполняя комнату звуками своего чуть хрипловатого смеха.       — Салазар, Гермиона, — улыбался он, покачивая головой. — Я шучу, расслабься. То, что я сказал, произнёс мне в точности пару минут назад сомелье.       — Боже... Я и так чувствую себя некомфортно, — её слова заставили Драко нахмуриться. — А ты тут ещё со своими...       — Почему ты чувствуешь себя некомфортно? — склонил он голову в вопросе.       — Мне кажется, я немного не вписываюсь, — прикусила она уголок губы, чувствуя на языке вкус ванильного блеска. — Все те женщины в платьях, которые стоят как моя годовая зарплата. И вся эта обстановка...       — Ты выглядишь невероятно, — его ладонь аккуратно накрыла её собственную, играясь с мгновенно переплетёнными пальчиками. — Ты гораздо... Гораздо прекраснее любой той женщины, просиживающей толстый кошелёк своего мужа за дегустацией вина или прочей бессмыслицы.       — Не хочу показаться слишком романтичной натурой, хотя как человек, читающий Спаркса, это, пожалуй, само собой разумеющееся, — кажется, скоро это станет их общей шуткой. Бывающей лишь у друзей и пар, над которой сколько бы лет не прошло, они всё ещё задорно смеялись, вспоминая её рождение. — Но происходящее напоминает мне тот вид снов, которые фантазия генерирует так реалистично, что, просыпаясь утром, ты разочаровываешься, сталкиваясь с настоящими реалиями жизни.       — И какие они? Настоящие реалии твоей жизни?       — Такие, где я обычная девятнадцатилетняя студентка, подрабатывающая в цветочном, а по выходным проводящая время с друзьями. И убегающая от реальности, прячась на страницах выдуманных историй.       — Тогда моя реальность такая, где я обычный парень, наконец-то набравшийся смелости и пригласивший понравившуюся ему девушку. Обычный парень, которого на самом-то деле пробирает до дрожи от волнения, но чтобы не показаться неудачником, он скрывает это под маской непроницаемости.        — Я... — весь словарный запас улетучился из её головы так же, как и скованность, волнение и некоторая напряжённость покинули пространство их кабинки, оставляя их наконец наедине.        — Обычные. Сегодня мы обычные понравившиеся друг другу парень и девушка, желающие узнать друг друга без штампов и клише. Согласна?       — Согласна.       Было так просто сидеть с ним.        Они болтали о различных мелочах, как давние знакомые, встретившиеся друг с другом спустя много лет долгой разлуки. Спустя все те годы накопленного опыта, которым им не терпелось поделиться друг с другом.       Драко был внимательным слушателем, цепляющимся за каждое произнесённое ею слово и умело подстраивающимся тем самым под обсуждение. Так, когда они затронули тему его интереса к квиддичу, парню не составило труда вовлечь девушку в разговор о её учебе. А ей не составляло труда открываться ему. Доверяться. Он располагал к себе своей эрудированностью, в которую, как она узнала, были вложены огромные суммы из банковских ячеек его родителей, для поддержания образа хваленого аристократического воспитания.       Она непроизвольно сравнивала их с Роном, замечая как каждый жест, каждое сказанное им слово, обволакивала тонкая пленка опыта. Опыта общения с девушками. И хотя Грейнджер вовсе не считала Рональда невеждой, ведь их когда-то завязавшийся роман был спровоцирован его репетиторством над ней по предмету Прорицания, но с Малфоем ей было проще выражать свои мысли, порой казавшиеся некоторым замудрёнными, а ему... Драко подхватывал её рассуждения, завершая за неё предложения порой даже логичнее, чем хотелось сказать ей.       — ... вот поэтому я и считаю, что магическая пресса давно изжила себя. Они сфокусировалось на одних и тех же личностях, беспрерывно вынося на первые страницы громкие заголовки о том, кто кого лишний раз коснулся на очередном балу Министерства, вместо того, чтобы...       — Уделять больше внимания той же благотворительности, ради которой и был задуман сам бал, — продолжал он за неё мысль, подтверждающе кивая.       Они говорили без умолку и это не могло её не поражать, потому что порой даже с Гарри, с другом которого она знала вот уже почти десять лет, у них возникали неловкие паузы, ведь, да, Гермиона могла говорить очень много, но не все были способны поддержать темы, за которые ступала юная девушка.       — Я лишь предполагаю, что Министерство могло бы расширить некоторые отделы, а какие-то и вовсе упразднить. Тебе не кажется глупым, что у них есть целый отдел магических игр и спорта, но письма магглорожденным до сих пор доставляются несчастными сотрудниками регистрационного бюро? У них даже нет отдела, это один чёртов кабинет! — возмущённо размахивала она руками в воздухе.       — Самое абсурдное в этой ситуации, что Министерство уже как год сняло с себя все полномочия по организации игр, переложив это на спонсоров команд.       — Об этом я и говорю! Чёртова бюрократия...       Они много шутили о друзьях, и когда Драко пустился в рассказ о своих, Гермиону посетила мысль, как бы сильно ей хотелось поскорее познакомиться с ними.       — Вообще, тогда в клубе, первым тебя заметил Тео, когда вы танцевали с Пэнси. Наши столики разделяло всего пару таких же, но, вероятно, ты не замечала меня из-за стеклянной перегородки, огораживающей нашу ложу.       — Что? — её брови подскочили от удивления. — Хочешь сказать, что наблюдал за мной весь вечер?       — Да, — усмехнулся он, касаясь губами краем бокала, делая глоток. — Особенно внимательно, когда вы все разинули свои рты, стоило официанту поднести мой подарок.       — И что твои друзья сказали, когда увидели меня? — вероятно, вместе с легким опьянением вино повлияло на пробудившуюся в ней храбрость.       — Ну, когда Дафна своим женским оценивающим взглядом, — саркастично произнес он, — прошлась по тебе, сразу поняла, почему мне так снесло крышу.       Она прикусила зубами нижнюю губу, борясь с вновь подступающим от подобного откровения смущением.       — Сказала, что ты очень красивая. И разве кто-то мог поспорить?       Он был сосредоточен на ней, а она на нём. И этого хватало сполна, чтобы за каких-то пару часов они уже стали хранителями секретов друг друга и потаённых мыслей. Хватило всего пары часов, чтобы под его взглядом её бросало в жар от ускорившей свой приток по лабиринтам организма крови.       — Это был прекрасный вечер, — мягко улыбнулась она ему, когда их покинул официант, забирая счёт.       — В прекрасной компании, — он подал ей локоть, помогая подняться, а другой рукой подхватил из вазы объемный букет. — Позволишь проводить тебя?        — Конечно, Пэнси прибавит тебе пару баллов за это.       — У вас, девчонок, существует какая-то балльно-рейтинговая система оценивания парней? — усмехнулся он, ведя её в противоположную сторону от той двери, со стороны которой она входила в ресторан. Гермиона обернулась, и когда Драко уловил нотки промелькнувшего непонимания в выражении её лица, объяснился: — Мы выйдем через заднюю дверь, чтобы кое-кто не разрушил иллюзию нашей реальности.       Она понимающее кивнула, сжимая крепче его за руку, пока они обходили танцующих у небольшой сцены пары.       — Баллы она ставит только тебе, — вернула она ответ на его вопрос.       — Умолчу это от Тео.       — Как думаешь, как быстро эти двое споются?        Драко приоткрыл тяжёлую дверь, пропуская Гермиону в тёмный переулок, где её встретил вид на кирпичную стену.       — Уже спелись?.. Ты в курсе, что он сейчас в вашем общежитии, пока ты со мной?       — О Господи, — её рот непроизвольно приоткрылся от удивления, а брови подпрыгнули чуть ли не до линии роста волос. — Только не моя кровать, только не кровать, — лепетала она, представляя все самые худшие для неё — наилучшие для Паркинсон — исходы.       Малфой громко захохотал, снова притягивая её к себе.       На секунду ей показалось, что это могло случится.       Как мгновенно потвердели все мышцы его тела. Как веселье, сопровождающее их вечер, скрылось за углом с той же скоростью, как выскочившая из мусорного бака рыжая кошка. Как по её лицу забегал его взгляд, цепляющийся за испытываемые в эту секунду эмоции девушкой.       Это подворотня, пожалуй, была последним местом, в котором ей представлялся их поцелуй. Но почему-то сейчас, когда его ладони так нежно и трепетно обхватывали её талию, мгновенно обжигая своими отпечатками, а голова склонилась к ней, сокращая последнее пространство между ними, ей казалось, что лучше места и времени бы не нашлось в целой Вселенной.       Она уже чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Не то, что дыхание, она ощущала мягкость его губ, когда со стороны резко послышались громкие, вперебой возгласы, вместе с яркими, почти ослепляющими вспышками колдоаппаратов.       — Блять, — Малфой громко выругался, закрывая её миниатюрную в сравнении с его телом фигуру.        — Как они узнали? — Гермиона прикрывала глаза рукой от непрерывно загорающихся вспышек, пока он вёл её сквозь толпу репортёров.       — Понятия не имею, — его голос приобрёл жёсткие нотки. — Нам надо аппарировать, держись за меня крепче.       — Что? Н-нет, я...       Конец её слов оборвался, вместе с ровным дыханием, когда она почувствовала вихрь перемещения, дёрнувший её тело на себя.        Уже через секунду она ощущала твёрдый пол под своим каблуком и подхватывающие её за талию руки Малфоя, не позволявшие ей упасть. Но это было мелочью по сравнению с тем, какой порыв отвращение от магического перемещения готовился пережить её организм.       — Я-я... — дрожала она, чувствуя побежавшие по телу мурашки.       — Ты в порядке? — обеспокоенно оглядел её Драко, заметив перемену в настроении. — Прости, что это было так резко и быстро. Я не хотел, чтобы они навредили тебе.        — Я не... не переношу магическое перемещение.       Её организм, словно действовал по схеме:       1.  Сбившееся дыхание — пройденный этап       2.  Тошнота — в процессе        3.  Головокружение — активировано       — Ох, чёрт, — его глаза расширились, а руки мгновенно подхватили, когда её тело самопроизвольно повело в сторону.        Как только ей почувствовалась мягкая поверхность дивана, симптомы стали постепенно отступать, становясь всё менее ощутимыми.       — Тебя провести в уборную? Или я не знаю, может, ты...       — Не переживай, я не заблюю твои ботинки из драконьей кожи или из чего они там сделаны, — издала она вялый смешок, видя как комната перед глазами вращалась, а Малфой двоился. — Можно мне воды, пожалуйста?       — С газом или без газа? Могу добавить лимо…       — Просто воды. Пожалуйста.       Он молниеносно протянул ей гранённый стакан доверху налитый холодной водой, который она полностью опустошила в один глоток.       — Прости меня, пожалуйста. Мне так жаль, — искреннее сожаление слышалось в его словах, пока он забирал из рук стакан. Он бережно оглаживал её ладони, оглядывая её вид. — Я должен был спросить тебя сначала. Но если бы мы пробыли там ещё минуту, они бы затоптали нас.       Гермиона молила всех маггловских Богов, что цвет её лица не походил на зелёный оттенок, подобному тому, который покрывал всё её тело на прошлый Хэллоуин, когда они с Паркинсон вырядились Шреком и Фаркуадом.       — Всё в порядке. Ты ведь не знал, — она взглянула на него, когда помутневший взгляд наконец сфокусировался на взгляде напротив.       — Стоило догадаться по водительским правам.       — Многие волшебники совмещают оба способа перемещения. Просто я успешно провалила это ещё на первом курсе, когда метла зарядила мне прямо в лоб, вместо того, чтобы подлететь к руке.       Он усмехнулся себе под нос на её слова.       — Я бы мог попробовать подружить вас.       — О нет, спасибо. Многие пытались, но я и магический транспорт — две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.       — Могу сказать тоже самое о себе и маггловском транспорте.       — Я бы могла попробовать подружить вас, — вернула она его фразу.       — О нет, спасибо, — издевался он, повторяя за ней, — эта хаотичная езда с вечно орущими друг на друга водителями, где каждый считал правым себя, точно не моё.       — Говоришь так, будто знаешь.       — Я пытался. Прошёл обучение, у меня даже есть права, но как только я выехал на реальную дорогу... — его глаза расширились в притворном ужасе, заставляя её рассмеяться.       — Могу представить.        — Тебе уже лучше? — резко спросил он.       — Да-да. Наверное, я вызову такси.       — Репортёры внизу, ты не сможешь выйти, а провести мне тебя неоткуда.        — А через каминную сеть?       — Видишь тут где-нибудь камин? — с насмешкой поинтересовался он.       — То есть я...       — Можешь остаться у меня. К утру уже никого не будет, и я попрошу водителя отвезти тебя.       — Хорошо, — ответила она слишком быстро.       — Хорошо, — повторил он, пристально смотря в ответ бегающим от её губ и обратно к глазами взглядом. — Тогда я... Я постелю тебе у себя в спальне.        — Хорошо.       — Хорошо.              Гермиона не смогла сдержать смешка от их содержательного диалога.       — Я могу пройти в ванную?       — Да-да, конечно, — подскочил он с пола, подавая ей руку, чтобы она поднялась с дивана следом за ним. — Пойдём, я провожу.       Неловкая тишина, пока они шли по его квартире в сторону комнаты, ощущалась на физическом уровне. Казалось, проведи рукой и кислород вполне осязаемо будет вытеснен частицами тока лёгких зарядов, взрывающихся каждый раз, когда кто-то из них касался взглядом другого.       Вся его квартира была выполнена в стиле лофт. Поэтому когда они прошли в спальню, она была не удивлена, лицезрев прямо напротив кровати опускающиеся в пол панорамные окна, вид на ночной и шумный Лондон из которых завораживал.       — Дверь в ванную прямо за тобой. Эльфы обычно обновляют полотенца, а со всем прочим разберёшься сама.       — Хорошо.       Мерлин, она ударит себя ладонью прямо по лбу и посильнее, если это слово в очередной раз слетит с её уст, быстрее, чем она успеет обдумать логичный ответ.       На самом деле ей просто хотелось унять биение сердца и лёгкую дрожь в коленях. Кровь по её телу разгонялась со скоростью, которая вызывала в Грейнджер предположения, что переплетающиеся артерии затеяли гонки по её организму за звание того победителя, чей приток быстрее дойдёт до её краснеющего всё сильнее лица.       Она открыла кран, с которого хлынула ледяная вода. То, что нужно.       Намочив предплечья и сбрызнув пару раз лицо, ощущая как жар с веснушчатых щёк постепенно спадал, она промочила его полотенцем и переждав ещё пару минут в тишине, что нарушалась только шебуршанием по ту сторону двери, Грейнджер вышла обратно к нему.       Она на секунду обомлела, когда встретившись со спиной Малфоя, поправляющего одеяло, вместо привычной рубашки лицезрела обтянутую тонкой футболкой спину, ткань которой обволакивала каждую перекатывающуюся мышцу. Брюки с выглаженными словно по линейке стрелками сменились серыми спортивными штанами. И он выглядел так... По-домашнему. С чуть растрёпанными от переодевания прядями, спадающими на лицо. Босыми ногами, оттаптывающими мягкий ковёр под ними. Ей хотелось прижаться к нему и, словно в пуховое одеяло, завернуться в его тёплые объятия.       — Чёрт, прости... Я не предложил тебе одежду.       — Нет-нет, все в порядке. Я посплю в этом.        — Ты уверена? — скептично изогнул он бровью. — Я могу дать футболку.       — Не стоит, мне вполне комфортно в своей одежде, — непроизвольно провела она ладонями по лёгкой ткани юбки.       — Как скажешь. Тогда... Я пойду. Лягу на диване.       Так они и стояли некоторое время, просто пялясь друг на друга, пока по перепонкам били стрелки тикающих на прикроватной тумбе и пульсация её нисколько не мирно бьющегося сердца.       Он кивнул ей и уже было почти скрылся за дверьми, чтобы выйти из своей спальни, когда сам чёрт дёрнул её за язык:       — На твоей кровати достаточно места для двоих.       Драко так и замер у входа, лишь повернувшись к ней вполоборота, ожидая продолжения. Гермиона сглотнула ком в горле размером с булыжник и продолжила:       — Нечестно выселять тебя из собственной спальни. Уверена, мы даже не соприкоснёмся.       — Ты уверена?       Нет.       — Да. Только скажи, какая половина твоя.       — Без разницы, — подошёл он вплотную к ней, отбрасывая пряди волос за плечи и подталкивая её к краю кровати. — Занимай любую.       И это «занимай любую» вовсе не значило, что он действительно оставлял ей выбор, когда прошёл на противоположную сторону той, где стояла она, и откинул одеяло, опускаясь на матрас.       Гермиона облизала губу, ложась рядом и взбивая подушку. Она подложила ладонь под щеку и, собрав всё мужество, решилась взглянуть на него, унимая своё гулко бьющееся по рёбрам сердце.       Её поднятый взгляд означал долгожданную встречу с его расширяющимися с каждой секундой всё сильнее зрачками.       Она понятия не имела, откуда в ней бралась вся эта уверенность, когда своими чуть влажными от волнения ладошками Грейнджер повела по его волосам, убирая спавшую на лоб прядку.       — Хотелось проверить, такие же ли они мягкие на ощупь, какими кажутся, — прокомментировала она своё действие.       Его рука приблизилась к её лицу, и в почти невесомом жесте он провёл большим пальцем по полной девичьей губе.       — Мне тоже захотелось проверить.       — И какие они?       — Нежные, тёплые и действительно такие же мягкие, какими я их представлял.       И как будто бы сам чёрт её дернул задать следующий вопрос:       — А вкус? Каким ты представлял их вкус?       Кадык Малфоя дернулся на её откровенный намёк.       — Сладкие, настолько приторные, что аж зубы сводит.       — Но ты любишь сладкое.       — Да... Действительно люблю.       Это было практически импульсом.       Когда его рука сжала её шею, потянув на себя, чтобы впечатать вкус своих губ. Язык Малфоя совершенно бессовестным образом толкнулся вглубь её рта, очерчивая кончиком маршрут от нёба до зубов. С тем же пылом, который передавался через его напористые касания, она ответила ему, зарываясь пальчиками в белокурых прядях.       — Мм, — мазнул он языком по её нижней губе, смакуя рецепторами вкус её блеска: — Словно ванильное мороженое.       — Теперь твой любимый вкус.       Он оглаживал местечко под ухом, пока Грейнджер оттягивала его нижнюю губу, оставляя следы своих зубов.       Его губы провели мокрую дорожку от горла до ключиц, заставляя её позвоночник прогнуться в его руках. Она наклонила голову навстречу его губам, оставляющим свои обжигающие отпечатки, сжимая своими пальцами хлопок одежды.       Пальцы Драко быстро нашли замочек её топа и лёгким взмахом руки в момент, который под нарастающим под животом жаром она упустила, стянули его с неё, заставляя возбужденные соски тереться о его чёртову футболку.       Нет. Так не пойдёт.       Вероятно, её мысли были написаны лице, потому что никак иначе она не могла объяснить слетевший с губ Драко смешок от её резкого порыва стягивания с него одежды. Футболка улетела следом за топом, а за ними в разбросанную кучу и юбка со штанами.        Их взгляды хаотично бегали по телам друг друга, словно записывали на подкорке мозга открывшийся вид. Она брала свои слова назад. Ночной Лондон и близко не перехватывал дыхание как выточенные мускулы на его торсе. Её пальчики побежали по маршрутам мужского тела, очерчивая каждую перекатывающуюся под её касаниями мышцу.       Он дал ей ровно пару секунд на то, чтобы перевести дыхание, прежде чем её спина снова встретилась с мягким матрасом, а тяжёлое тело навалилось сверху.       Малфой наклонился к её груди, принявшись поочерёдно ласкать её соски, медленно обводя руками изгибы стройного тела, пока пальцы не остановились у оборок её кружева и едва ощутимо провели по влажному, истекающему от желания лону.       — Блять. Уже такая влажная, — оттянул её белье и резко толкнулся одним пальцем, вероятно, проверяя её глубину. — И такая узкая.       — Прикоснись ко мне, — зашептала она ему куда-то в скулу. — Пожалуйста, Драко.       Его губы снова прижались к её, пока пальцы начали медленно поглаживать нежные складочки. Ласкающие движения становились всё интенсивнее с каждым скольжением его пальцев внутри неё, вызывая в ней тихие, нерешительные стоны.       — Не сдерживайся, — проговорил он прямо в губы, когда его большой палец коснулся набухшего клитора. — Я хочу слышать тебя.       Гермиона выгнулась, подстраиваясь под ритм, и сама начала непроизвольно подмахивать бёдрами, когда он сгибал пальцы, задевая скопление чувствительных точек внутри.       Её стоны становились громче с каждым вхождением пальцев, пока он резко не вынул их из неё, выбивая жалобное хныканье, распалившее в нем самодовольство.       — Нет-нет, пожалуйста. Я так хочу...       — Так хочешь? — озорной блеск мелькнул в глазах напротив. — Чего ты хочешь? Или правильнее спросить кого?       — Тебя. Всего тебя.       — Чуть терпения, красотка. Кто умеет ждать всегда получает самое лучшее, слышала о таком?       Её грудь тяжело вздымалась, глаза изучали его поднявшееся с неё туловище. Она приподняла бёдра, помогая ему снять с неё оставшийся лоскуток ткани и никак не могла заставить свой взгляд оторваться от его пальцев, подцепивших чёрные боксёры.       Он был... Большим. И это заставило стенки напряженно сжаться, когда кулак Малфоя сжал твёрдый член, на головке которого выступила маленькая капля предэякулята.       Гермиона облизала пересохшую губу, вернув взгляд Драко, когда он, стоя на коленях, подтянул её к себе за бёдра. Он опустился на неё, и она почувствовала, как головка члена мазнула по влажным складочкам.       Драко вошёл в неё сразу одним мощным толчком. С её губ слетел гортанный стон, подтолкнувший парня к повторению того же действия.       — О Бо-оже, — она вцепилась ногтями ему в спину, прижимая Драко ближе, а пятками подтолкнула его к следующему толчку.       — Как в тебе... Хорошо.       Он почти полностью вышел из неё и грубо вошёл, чтобы со следующими толчками задать интенсивный темп. Её несдержанные стоны, разносящиеся по комнате вперебой со шлепками разгорячённой кожи, заглушались его дразнящими касаниями губ. Драко сжал её талию в крепких тисках и толкнулся под новым углом резче, каждый раз задевая клитор, болезненно ноющий от повышенной чувствительности.       Её глаза закатились от глубокого вхождения, заставившего её стеночки сильнее сжать его, когда головкой он коснулся скопления нервных окончаний.       — Блять, если бы я только знал, как невероятно ты ощущаешься, то не тянул бы со знакомством все эти чёртовы месяцы.       — Месяцы?        Он замер. Навалившееся тело напряглось.       — Драко, — ладошкой она подняла его голову, утыкающуюся в её плечо, направляя на себя взгляд. — Как долго это длится на самом деле?       — Я впервые посетил цветочный месяца три назад, но ты меня тогда не заметила из-за наплыва покупателей, поэтому меня обслуживала другая девчонка.       — Три месяца...       — Прости. Вероятно, теперь ты считаешь меня одержимым.       — Нет-нет, что ты, — закачала она головой, проведя пальчиком по его скуле. Она поддалась бёдрами ему на встречу. Для Драко это было всё равно, что зелёный свет светофора, требовавший продолжать движения. — Жаль, что мы потратили столько времени.       Он облегчённо усмехнулся на её ответ:       — Тогда мы должны поспешить наверстать упущенное.       С этими словами он перевернул их, и она, удобно устроившись на его коленях, чувствуя приятное покалывание в тех зонах, где его руки блуждали по её коже, принялась насаживаться на него, опускаясь на всю его длину.       Она упиралась ладонями ему в грудь, покачивая бёдрами в оптимальном для них обоих темпе.       Чёрт.       В эту секунду, сидя верхом на нём, подмахивая бёдрами, пока его член хаотично входил в неё, она, вероятно, чувствовала себя самой красивой девушкой, когда взгляд Драко сканировал её тело с таким обожанием.       Гермиона снова и снова стонала его имя и поддавалась своим телом ему навстречу, ощущая знакомую дрожь, коснувшуюся тела.       — Я уже... П-почти.       Он опустил ладонь к месту соединения их тел, и его пальцы закружили на её клиторе, требующего скорейшей разрядки.       — Давай, красотка, — Драко стимулирующе вонзался в неё под характерное сокращение мышц глубины. — Дай мне почувствовать тебя.       От будоражившего удовольствия её тело буквально растворялось, переживая посторгазменные сотрясения. Пальцы её ног поджимались, а влагалище трепетало, пока перед глазами расстилалась пелена.       Малфою, излившемуся в неё следом, понадобилось всего пару глубоких толчков, чтобы завалить её на себя.       Её голова упала на его плечо, пока тело всё сотрясалось от взаимной дрожи. Они молча прижимались друг к другу, прислушиваясь к тяжёлому дыханию грудных клеток, соприкасающихся друг с другом.       Рука Драко игралась с её прядями, накручивая растрёпанные завитки на пальцы.       — Как думаешь, Спаркс бы одобрил секс на первом свидании?       Она громко цокнула, ущипнув его за бок. Преувеличенно болезные вздохи донеслись до её слуха.       — Знаешь, вообще-то ты разрушил мой план, в котором я предполагала, что позволю поцеловать себя только к свиданию четвёртому, — с напускным недовольством пробурчала она куда-то ему в плечо.       — Можем восстановить последовательность твоего плана легким взмахом руны обливиэйта, если для тебя это важно.       — Ни за что. Думаю, наоборот не помешало бы закрепить в памяти некоторые моменты.       — О, даже вот так? — она хихикнула, когда его пальчики коснулись тонкой талии, а губы снова прижались к шее. — Тогда мне нужно очень постараться.       — У тебя впереди целая... О Боже, — она подскочила с него, резко спрыгивая с кровати. — Букет остался лежать на полу. Цветы же завянут.       Уже в прихожей, где благополучно расположилась брошенная на полу цветочная композиция, Гермиона не могла не усмехнуться тому, как произошедшее этим вечером точь-в-точь повторило её мысли после их первой встречи о забытом от страстного порыва букете.       И, может, она и не была длинноногой моделью, чье лицо украшало обложку глянца. Зато вполне ощущала себя принцессой в этой сказке о дурацкой любви. Которая была не совсем и дурацкой.