Ночь

И лишь дыхание твое услышу я в ночи, Ты хоть кричи, аль не кричи, Умрешь хоть как ты от любви. Я помню тот вечер, будто это было вчера. Вечер, который я никогда забуду. Тихая ночь. Темная улица, освещенная ярким желтым светом от фонарей. Снег ослепляет глаза и мирно падает вокруг. Город давно уснул и видит красочные, небывалые сны. Вокруг ни души. Ни звука. Даже бездомные собаки этой ночью решили поспать. Но не я. В ту ночь только я один шатался по улицам города. Думаю, у каждого человека хотя бы раз в жизни, но случается такая январская, посленовогодняя ночь, когда люди еще не успели восстановиться от минувших праздников. Светлая, тихая, спокойная и одинокая. Я шел по прямой дороге в темноту, не зная, что меня там ожидает. Тогда ни одна странная мысль не посетила мою голову. И, правда, зачем? Но причиной моему легкомыслию послужил алкоголь. Да, я был пьян. Но в свое оправдание могу сказать, что в тот вечер, я просто не мог себе позволить не быть таким. Ночью перед тем самым вечером, мне приснилась моя невеста, которой никогда не суждено было стать моей женой. В моем сне она, словно ангел, спустившийся с небес, мирно спала на белых простынях. Утреннее солнце освещало ее светлое лицо и темно-русые локоны, отливающие в лучах золотом. Она была такой реальной, такой ощутимой, такой живой, что я боялся разбудить ее своим прикосновением. Но мне так хотелось снова притронуться к ней, к её коже, волосам, снова ощутить ее дыхание и присутствие. Я набрался смелости и подошел к кровати. Прикоснулся к ней, и в это же мгновение мои пальцы пронзил лютый холод, которым обладают лишь трупы. Я приложил свою руку к ее пульсу и понял, что его нет. Нет, я не разбудил её магическим образом. А дальше все было как в тумане. Я проснулся в холодном поту со слезами на глазах. Моя любимая Розанна. Как бы я хотел тебя вернуть. Зачем ты сделала это с собой? Мы могли бы сейчас жить вместе, но ты преследовала иные цели. Я до сих пор не понимаю твоего поступка, мотивов, причин из-за которых ты сделала это с собой. Прошло уже полгода, а я все еще плохо сплю по ночам. Таблетки, прописанные психотерапевтом, не очень хорошо помогают. Я пытаюсь работать, больше заниматься спортом, даже начал изучать немецкий. Думаю, это никак не помешает преподавателю истории, а наоборот обогатит мои знания. Но чем бы я ни занимался, все мои мысли возвращаются к ней. И тот день тоже не стал исключением. С самого утра я был в подавленном состоянии. Не смог работать больше часа, поэтому решил устроить себе день отдыха. Вдобавок, у школьников сейчас были зимние каникулы, поэтому особой работы не предполагалось. Но, помимо школы, я так же работал репетитором и ходил на дом к ребятам. Пришлось отменить все запланированные уроки на тот день. Я сказал, что сильно заболел, а впрочем, это было правдой. Я чувствовал себя ужасно. Все дела, что я начинал, не приносили мне радости, а только раздражали. Книгу не дочитал, фильм не досмотрел, посуду не домыл, уборку не доделал, завтрак, обед и ужин не приготовил, и весь день питался только тем, что смог найти в холодильнике — одним слово ничего полезного или хорошего за день не сделал. Только под вечер я смог вылезти из квартиры. Буквально вылезти. Сначала просто бродил по центру, рассматривая унылый город, потом забрел в свой любимый бар. Точно не могу сказать, что мне в нем нравилось, и почему я считал его любимым, но кроме него по другим барам я не ходил. Возможно, это все потому, что меня связывали с ним очень теплые воспоминания, ни смотря на то, что внутри помещение бара всегда было темным, как будто администрация давно не платила за свет. Но в этом была его некая атмосфера, своя уютность, если можно так выразиться. Я приходил туда, как будто к себе домой. Почти все работники меня знали не только в лицо, но и по имени. И за последние полгода я стал все чаще появляться там. Когда дело доходило до пьяных разговоров, даже находясь под влиянием сильного алкоголя, я особо не распространялся, что случилось в моей жизни. Иногда бармен меня спрашивал, мол: “почему ты снова здесь, сегодня же вторник, рабочий день” и в подобные моменты я смотрел на него таким взглядом, после которого он коротко кивал и куда-то уходил. Один раз после такого вопроса, я так посмотрел на него, что ему стало очень неловко, и он исчез на 10 минут. По истечению этого времени он подошел ко мне, положил руку на плечо и тихо сказал: “я все понимаю, но тебе нужно жить дальше, хоть сейчас это и звучит глупо для тебя”. Глупо конечно, но он был прав. Помню как, мы, будучи радостными студентами, сдавшими сессию, заваливались в этот бар и напивались так, что отходили следующие 3 дня. В студенческие годы я был не особо общительным, но благодаря этому месту у меня появилось много знакомых с университета. Именно знакомых, а не друзей. Все друзья, которые когда-то у меня были либо забыли о моем существовании, либо переехали, либо нашли друзей поинтересней и пообщительней. В прочем, я никогда не имел большого количества друзей. И друзьями их тоже было сложно назвать. Ну и ладно, черт с ними! Лучше вернемся к бару. Итак, еще одной чертой этого заведения были живые выступления. Местные, никому не известные группы, дуэты, сольные певцы и певички – все они скрашивали выходные вечера. А моя любимая обожала петь и пела так хорошо, что могла утереть нос всем этим провинциальным артистам вместе взятыми. Я всегда говорил ей о том, что она заслуживает выступления в одном из наших полуразрушенных ДК, но она не могла перебороть себя. Страх сцены и людей был сильнее неё. В один из подобных вечеров, когда мы возвращались со свидания, я завел её в этот бар. Я не могу описать её эмоций в тот момент. Она смотрела как завороженный ребенок на сцену, где выступал парень с гитарой. Он пел что-то не такое обиходное и всем известное, например как “Батарейка” или “Белые обои, чёрная посуда”, песни, которые, к слову, я ненавидел всем сердцем. Это было больше похоже на неизвестные русские песни минувших лет под гитару, которые никто никогда нигде не слышал. Не могу не отметить, что мне самому понравилось, что уж говорить о Розанне. Мы пробыли там почти всю ночь. Возвращаясь домой, уже под сумерки, мы только и делали что обсуждали выступления и песни. После того раза, мы с ней стали частыми посетителями. Нам было неважно напьемся мы или нет, по большей мере мы заходили туда только для того, чтобы смотреть, чтобы слушать, чтобы чувствовать. И вот, в тот вечер, я снова оказался там. В баре, который мне стал уже родным. Но что-то было не так. С того момента как я зашел в помещение, атмосфера как будто была совсем другая, и я не узнал это места. Я испугался, может быть, я и правда зашел не в тот бар. Пройдя к барной стойке, я узнал её, и меня отпустило. Через несколько минут подошёл бармен и задал мне тот самый вопрос, который спрашивал, наверно, уже 1000 раз. Я сказал, что буду самое крепкое, что у вас есть. Он принес виски. И весь вечер я только и делал, что пил, и постоянно говорил бармену подлить еще и еще. И вот, когда к тебе приходит осознание того, что если ты выпьешь еще хоть одну каплю, ты превратишься в непонятное существо, которое не только не сможет четко говорить и ясно мыслить, но и просто держаться на ногах, а добираться до дома на карачках не очень-то и хотелось. Поэтому я решил, что с меня хватит, и уже собирался идти домой, как вдруг какой-то пьяный мужик схватил меня за плечо. Он стал говорить мне о том, что обо мне здесь ходит дурная слава, что все знают, что у меня произошло, что я порчу все атмосферу заведения и что, вообще, лучше мне здесь не появляться. На что я отпихнул его от себя и быстро встал. Он тут же налетел на меня, но я смог уклониться и почти побежал к выходу. Охранник тут же взял его. Этот пьяный мужик что-то успел крикнуть мне вслед, но я его не расслышал. Какое нелестное матерное прозвище. Быстрым шагом я пошел, сам не зная куда. Мне больше не хотелось здесь находиться. Я очень долго шел по темной, холодной улице. Но на мое удивление вокруг не было ни звука. Город как будто опустел, заснул вечным сном. Я не встретил ни обычного прохожего, ни спящего бомжа, ни быстронесущеюся машину. Я все шел и шел. Казалось, я куда-нибудь приду, но в этом месте ничего не будет находиться. В какой-то момент мне стало так спокойно на душе. Даже зимняя ночь показалась настолько теплой, что захотелось снять куртку. С главной улицы я свернул в темный, плохо освещенный переулок. Все уголки этого города были мне известны, но мне показалось, что я ни разу здесь не был. Дорога была очень длинная и долго тянулась. Сверху валили снежные блестки, и словно растворялись в этой бесконечной, всепоглощающей ночи. Я был очарован. Вдруг меня накрыло ощущение, будто я, как и раньше, иду поздно с работы домой, а там меня ждет моя любимая, прекрасная ж… девушка. Я вздохнул оттого, что мои мысли запнулись на этом слове. Я действительно воспринимал ее как свою жену. Мы успели подать заявку, и до свадьбы оставалось около двух недель. Гребанные две недели! Кажется, я всю жизнь буду винить себя за то, что не был в тот момент рядом, что просто не успел. Может, она понимала, что с бедным учителем истории золотые горы ей не светят, но слишком боялась признаться в этом, потому что сильно любила меня и не хотела бросать? Но не думаю, что причина была только в этом. Она была таким человеком, который не особо любил делиться внутренними чувствами. Оставалось только гадать, что кроется у нее на душе. Но, не смотря на это, она была очень чувственна. Не умела скрывать эмоций, которые были на поверхности. Ее легко можно было смутить, испугать, удивить, рассмешить и еще много чего. Ладно, всё! Мне нужно перестать думать о ней и жить дальше. Ага, дальше, конечно. Если бы кто-нибудь знал, как после такого жить дальше, как минимум половина населения земного шара была бы намного счастливее, чем они есть сейчас. Время текло медленно, и было уже далеко за полночь. Мысли протекали быстрым потоком сквозь мой мозг, терялись в чертогах разума, прям как я в этом темном городке, и превращались в невидимую пыль, сливаясь со снежинками и падая на землю. Кажется, из моих бесконечных размышлений меня вытащили яркие фары проезжающего автомобиля, как бы будя от вечного сна. Машина словно появилась из неоткуда и там же исчезла. Это помогло мне немного протрезвиться. Я вдруг осознал, что давно свернул куда-то влево, и направляюсь непонятно куда. Один только старый дед на балконе, закуривая сигарету, пристально смотрел на меня, то ли насмехаясь, то ли осуждая, мол, что такой молодой парень, а уже напился в стельку и еле держится на ногах. Ой, да иди ты, дед! И вообще не смотри на меня! Хотелось крикнуть ему что-нибудь, но в последний момент я осекся. Действительно подумает, что какое-то пьяное быдло шатается по дворам. Интересно, что не все люди преклонного возраста ложатся спать в 10 вечера как по звоночку. Меня почему-то это рассмешило. Выйдя из дворов на асфальт, я продолжил свой бравый путь в никуда, точнее, в бесконечную темноту. Ночь будто стала сильнее поглощать всё живое на улицах. Время опять начало течь медленно. Медленный шаг, теплое размеренное дыхание в царстве бесконечной зимы и льда. Я шёл, пиная снег под своими ногами, представляя, что я профессиональный футболист откуда-то из Бразилии. В детстве я часто пинал так снежные комки, идя и возвращаясь из школы. Вернуться бы туда. Дорога становилась всё уже, и, наконец, сделала поворот налево. Ничего не оставалось как идти дальше. Я уже подумывал, что прогуляю так до рассвета. Ну, засну на какой-нибудь скамейке, ну что такого! Тем более, уже не в первой. В глаза бросились высокие панельки, но уже с другой стороны. Странно, но на этой улице не горело ни одного фонаря. Только в самом-самом конце дороги блестел жёлтый фонарь над подъездом, словно маяк, зазывая дальних путников. Я понял, что мне туда. Путь был довольно долгий, но мне показалось, что прошло всего каких-то пару минут. Так сильно меня привлекала и завораживала эта ночь, что я терялся во времени. Кажется, меня вёл сам Бог к этому фонарю! Нет, ангел! Я был уверен, что это была Розанна. Тогда что же она хотела сказать мне этим? Я зашёл во двор с фонарем-маяком и обнаружил, что во всём дворе горло только два фонаря. Один был над дальним подъездом и горел желтым светом, второй же находился в центре двора и горел ярким белым светом, освещая неестественно огромный сугроб. Я взглянул на сугроб, и мне стало не по себе, возникло внутреннее ощущение, что что-то не так. Тихим мирным шагом я стал приближаться к нему. Казалось, одно резкое движение и произойдет что-то плохое. Я подошёл вплотную к сугробу, и внутренне чувство подсказало, что стоит попробовать засунуть в него руку. Так я и сделал. И кажется я что-то почувствовал внутри. Я начал руками раскапывать сугроб, даже не смотря на то, что у меня не было с собой перчаток. Через примерно минуту я нащупал что-то скользкое, похожее на материал земней куртки или пуховика. Руки сами собой задрожали. Через пять секунд показалась ткань куртки. Я попробовал копать выше. Пальцы дотронулись до чего-то выпяченного, очень похожего на чей-то нос. Я стал копать более аккуратно. На белом снеге начали казаться очертания лица, а через несколько секунд и всё лицо. Я застыл на месте, мое тело перестало слушаться меня. Лицо. Красивое лицо. Лицо девушки. Нет, скорее молодой девочки. Лет 16 на вид. Резкая боль пронзила голову. В памяти всплыла фотография Розанны на выпускном. Там ей 16 лет. Это была копия она. Клянусь богом, один в один! Эти большие закрытые глаза, длинные ресницы, бледная кожа, маленькие, аккуратные губки, высокий лоб и узенький подбородок. Еще у Розанны была маленькая щербинка, но я уверен, что я этой девушки была точно такая же. Это была она и я просто не мог поверить своим глазам! Я продолжил раскапывать её. Это не заняло больше пяти минут. Молодая девушка в зимней одежде лежит закопанная в сугроб в безлюдном дворе. Что я мог подумать? Я начал лихорадочно рыться в карманах в поисках телефона. И знаете что? Он, блять, сел!!! Кажется, единственный раз в жизни мне выпал шанс спасти человека и тут такое! Я начал орать матом на все дворы и улицы. Но, конечно же, в этом сранном городе вымерли все люди, и остались только я и тело шестнадцатилетней девчонки! Мне хотелось биться и колотить снег что есть мочи. Я бегал и орал по двору как угорелый, чтобы нащупать хоть какие-то признаки жизни здесь. Но всё без толку. Запыхавшись, я сел на корточки рядом с сугробом и стал тихо хныкать. Нет, не плакать, именно хныкать от бессилия и одиночества, от чувства своего ничтожества. Тут в мою голову, уже более-менее протрезвевшую, пришла мысль проверить ее пульс. Какой же я идиот, что не сделал этого раньше. И да, пульса не было. Стало не на шутку страшно. Тащить ее на себе до дома не хотелось, и закапывать обратно в сугроб тоже неправильно. Я поднял голову на белый свет фонаря. Казалось, его свет делал из ночи день. Внезапно свет усилился, и словно сильно ударил по глазам. Вдруг резкий, громкий и писклявый звук сковал всё мое тело. В глазах образы начали становиться расплывчатыми, ноги стали подкашиваться. А фонарь всё светил сильнее и сильнее, словно кто-то или что-то меняет с каждой секундой напряжение, делая свет невыносимым. Резкая яркая вспышка света. Все пространство осветилось бесконечным белым. Словно ночи никогда и не существовало. Теперь мы вместе. Вместе… 04/08/2022