Последнее слово — тишина

      На улице тихо. Никаких звуков. Город спит, но огни никак не погаснут. И настал тот момент, когда нужно потушить хоть один огонёк в этой крупной массе…       Невысокий молодой парень стоял в тёмном переулке и ждал, когда хоть один человек забредёт в это тёмное и сырое место. Он не считал людей чем-то существенным. Они отняли у Алекса всё, что у него было. Поэтому он описывает их одним лишь словом — жертва. Кудрявые волосы падают на глаза и Алекс не пытается как-то убрать их. Ему нравится не видеть своих жертв. Нравится только слышать их вопль о пощаде вперемешку с музыкой, которая играет в одном работающем наушнике.       И вот долгожданная заблудшая душонка. Слышно, как звук удара каблуков о землю разносится по узкому переулку. Сквозь музыку Алекс улавливает этот звук и, злобно оскалившись, медленно выходит из тени.       POV Алекс       Она боится. Как только она меня увидела пытается забиться в угол, как запуганный зверёк, кем и является. Лунная соната продолжает играть в наушнике и крутится в голове, а наш маленький зверёк пытается убежать. Пока не добегает до тупика.       Пытаться её запугать, только трата моего времени. И зарядка телефона у меня не вечная. Подойдя в плотную к жертве, я со всего размаху ударил её по грудной клетке, что от сильной боли она уже не держалась на ногах, а из рта пошла струйка крови. Слабачка. Их слабость приносит мне такое удовольствие, что я не могу сдерживаться и на моём лице появляется улыбка. Сумасшедшая… Недолго медля за первым ударом последовал и второй, только теперь по черепной коробке. Жертва упала бездыханно на землю. Но мне мало. Хочется растянуть это удовольствие. И я продолжаю издеваться над трупом. Сколько я не бил, в ушах звучит каждый раз другая мелодия. Хочу жить так всегда.       Только всему весёлому приходит конец… и моему веселию тоже. Когда было уже не определить личность человека, в наушниках пропала песня. Телефон завибрировал, что означало — аккумулятор разрядился. Только не сейчас!       Сердце начинает быстрее биться в груди, трость с глухим звуком падает на мокрый асфальт, голова закружилась, а перед глазами куча мяса. Это уже человеком невозможно назвать. Кости наружу, переломанные, от сильных ударов глаза вывалились из глазниц, а кожа так сильно пострадала, что почти везде кровоточила и была похожа на один кусок. А стены украшала та самая кровь. Мой взгляд упал на мои руки.       На руках была не кровь… Чёрная субстанция, которая не спеша поглощала меня. Сколько не кричи, не слышно. Тишина всё поглощает. Мне страшно. Я боюсь… чувствую на щеках слёзы. Я ничего не слышу. Слишком тихо! Из-за тишины весь мир теряет смысл. Всё черно и я умру…       Рано я размечтался. Всё исчезает в один момент, как и появилось. Недалеко от меня, в пару дворах, послышалась сирена. Только полиции не хватало.       Схватив с земли трость, я плюнул на труп и побежал через жилую улицу. Обычно на той улице всегда много народу. Поймать будет меня трудно. Если они вообще будут меня ловить.       Несколько минут иду по этой улице изредка встречая на своём пути людей, которым ночью не спится. И им так посрать на чужие проблемы, что не замечают рядом с собой «убийцу». Но всё равно слишком тихо, что приходится всё время напевать себе под нос ту или иную песню. Главное чтоб был какой-либо звук. Но этого не хватает. Некоторые прохожие кажутся мне либо расчлененными на части, все в крови и со злым косящим на меня взглядом. Но чаще всего появляются люди, которые кажутся мне той самой чёрной субстанцией. С красными глазами… Приходится в панике бежать от всего этого. Не понимая, что я делаю, закрываю уши и бегу в слепую от всех этих тварей. Сразу все огни потухают и в голове появляется хаус.       И только я открываю глаза, передо мной возникает уже давно родной двор, который в любое время наполнен разнообразными звуками. Как будто ради меня здесь всегда люди пытаются шуметь. Но не суть. Главное, что нет тишины. Нет тишины — нет проблем.       Проходя мимо детской площадки, я увидел, как подростки исполняют современные песни под гитару. Смеясь и улыбаясь, они пытались подобрать нужные ноты. Так приятно думать, что старое не забывается даже в новом. Уже ближе к своему подъезду у меня пропадало всякое желание наблюдать за молодёжью. Хоть сам и подросток.       Как я счастлив, что и в подъезде стоит шум и гвал. Молодые парочки ссорятся, дети не хотят спать и кричат, что аж за дверью слышно. Бьётся посуда, падают вещи. И благодаря этим незначительным звукам я продолжаю жить. Облегчённо вздохнув, я открываю дверь своей квартиры и незамедлительно, не включив даже света, включаю проигрыватель. Снова в голове закружилась Лунная соната. Теперь я в безопасности. Закрывая входные двери, я вспомнил, что не включил свет. Удивляюсь своей памяти. Забываю такие элементарные вещи.       Как я рад, что меня беспокоит только иремофобия. Как я рад, что другие серьёзные страхи меня не затронули. Как я рад, что танатофобия пошла к чертям ещё на один день.       Зайдя в гостиную, кружа под музыку, включаю свет. Лампочка начинает освещать небольшое помещение. Через несколько секунд свет потухает, а музыка перестаёт играть. Накаркал. Я совсем забыл, что сегодня должны были вечером выключить электричество во всём квартале. И на зло стены у нас не картонные, а кирпичные.       А что, если мой страх — это всего-лишь моё воображение и ничего серьёзного не произойдёт? Выйдя в середину гостиной я сел на пол и громко проговорил:       — Я тебя не боюсь! Тишина — это всего-лишь моё визуальное восприятие.       Это было зря. По коже прошёл холодок, сердце забилось, как бешенное. На словах бесстрашный, а внутри, как и все, трус. Дыхание участиться, почти невозможно сделать новый вдох. Я не могу произнести ни слова, снова погряз в этой тишине. Пытаюсь сдвинуться с места, но не получается. Словно меня парализовало. Но это только начало всего того, что меня ждало.       В кромешной тьме все предметы потеряли очертания и я как- будто сидел в воздухе. А тьма всё сгущалась. Я чувствую снова эту черноту на своих руках, чувствую, как она медленно поглощает меня в свои оковы.       То страшное существо, что каждый раз преследовало меня, сейчас стоит за моей спиной. Гладит мои плечи и что-то говорит невнятно и приглушённо. А у меня не получается даже позвать на помощь… последний раз улыбаюсь. Только теперь это искренняя улыбка, и через силу выговариваю:       — Тишина — и меня пронзает острая боль… и страх