Город призрак

Вроде ты существуешь. Чувствуешь мир, чувствуешь землю под ногами, воздух в лёгких. Это словно свобода. Ты как будто птица в небесах летишь навстречу солнцу. Но это правительство, монстры, метки запирают нашу волю в прочные клетки. Пытаешься быть лучшей, повысит свою силу, угодить всем. Но выходит только хуже. Как ни странно, но я всю свою сознательную жизнь была не такая как все дети. У меня была врождённая болезнь, что давала мне возможность всё помнить. Всё — каждые мелочи, что происходили со мной, каждую дату, каждые триста шестьдесят пять дней в году. И самой страшным воспоминанием я считала ссоры моих родителей. Я никогда не знала свою мать, а может отца? Он нас бросил ещё до того, как я появилась на этой чёртовой земле. Они каждый день ругались, происходили даже акты насилия. Это ломало мой мозг, что ещё даже не развился. А когда настал мой день рождения, что-то поменялось. Не было того человека, что избивал моего отца, его просто не существовало. С моим развитием было гораздо сложнее. До семнадцати лет я пробыла на первом ранге… Сама удивляюсь, как смогла выжить? Папа говорит это всего-лишь удача, фортуна, что с рождения преследует меня. Такое ощущение, что эта «фортуна» другим не сказала об этом. Не удивительно, что с моим везением отец взял меня в один из отрядов стражей. Это даже полноценным отрядом назвать нельзя было. Неопытные подростки, которым только недавно стукнуло совершеннолетие. Но у всех их было преимущество передо мной. Все они были выше меня по силе. Каждый раз на тренировках я только и слышала угрозы о том, что меня скоро найдут и расстрелять на месте. В нашем то веке уже научились сканировать метку, сканировать личность человека.

Хуёво. Всё слишком неправильно

С каждым месяцем, с каждой неделей у всех повышались навыки в бою, теперь любой из них мог спокойно использовать оружие. Даже на моих глазах некоторые переходили на четвёртый ранг. Отец возлагал на меня большие надежды. Но с моим развитием, всё коту под хвост. Я даже не могла призвать своё оружие, только потому, что его можно получить только со второго ранга, и это зависит от умения ребёнка. А потом пошли упрёки на счёт того, что я не заслужила этого, что поступила сюда я только благодаря отцу, который являлся одним из лучших стражей. Но если б отец не видел во мне потенциал, тогда не была меня больше. Он верит, что моё рождение в городе Призрак было не случайным. Видимо, я знаю, кто был моим вторым родителем. Лгуном. Чистым лжецом, что умело скрывал правду от других, прикрывался масками безразличия и неведения. Тогда бы я не смогла также умело врать окружающим, быть совсем беспомощной и не давать надежды отцу. Мой второй ранг подходит к концу, но никто так и не знает об этом. Какого будет удивление моего отца, когда узнает, что за оружие я призвала.

Спустя три месяца

14 февраля

      Полноценное задание. Хоть и не первое в моей жизни, но всё равно очень волнительное. Всего за три месяца я смогла стать самым лучшим стрелком и быть выше всех по рангу. Бывает трудно совладать с провокациями метки, но я переживу.       Мой отряд состоит из пяти человек, стандарт. И каждое задание мы делимся, что как следует прочистить местность. Как назло моей фортуне, мне выпала такая особа, как Шерри. По правде говоря, никто из нашего отряда не знал, какого она ранга и как она попала на нашу базу. Но это меня не волнует. Меня больше всего трогало то, что она почти никак не выражает свои эмоции. Стоит почти на грани и с лёгкостью выходить из любой ситуации, даже безвыходной. Ходит по лезвию ножа.       Часто молчит. Но чёрт. Её глаза говорят больше. Один чисто голубой, как небо, манит и говорит о мечтах и грезит о свободе, а второй, как яркое солнце, жёлтый, горит, нет, полыхает огнём ярости и страданий.       — Полчаса прошло. Монстров не видно. Приём.       — У нас тоже самое. Найдено убежище беженцев, что смогли вырваться. Что с ними прикажешь делать? Приём.       — Будет опасно, если все уйдут с патрулирования. И также будет неразумно отправлять одного из вас. Вызывайте подкрепление, так будет больше шансов выйти оттуда живыми. Приём.       — Приказ принят. Конец связи.       — И ты в правду думаешь, что мы сможем в этом городе призраке найти шайку монстров? Очень сомневаюсь, — убрав рацию в внутренний карман куртки, сразу услышала ехидный голос, принадлежавший Шерри. Редкий, но такой пустой. Только я и слышу, как она говорит, при других членах отряда ни «привета», ни ответа.        — Если был найден лагерь беженцев, значит и монстры неподалёку, — лишние слова не нужны, чтоб заставить замолчать эту девушку. Сидит и просто наблюдает за всем со стороны. Порой, даже я удивляюсь, как она смогла пройти в мой отряд. Что она смогла такого сделать, из-за чего её мой отец направил ко мне?       Февраль месяц. Зима подходит к концу, а снега так и не было. Неудивительно. Не знаю как в старые времена было, но в наше время ни то что снег, зелёные леса редкость. Дядя Роберт говорил, когда он был маленький, жил в деревне, которая находилась в лесу. Рассказывал, сколько растений и животных там обитало! Закрываю глаза и представляю: весенний ручей, что звонко блещет м блестит на солнце, свежую и мягкую траву под ногами и свежий ветер в волосах. Свобода. Нет никаких глупых правил и войн. Но по каким обстоятельствам ему пришлось покинуть деревню они с папой мне не рассказывают. Не доросла мол. Но… скрывать историю корней, значит скрывать правду. Насколько это жестоко, мне плевать. Мир сам жесток с нами, почему мы не можем быть с ним жестоки?        — Рей, — она слишком близко. Шерри подошла так незаметно, что по телу прошлась мелкая дрожь. Испугана? Скорей всего удивленна. Её бледные, холодные запястья берут мои руки под свой контроль, направляя винтовку в нужное направление. Выстрел. — Видишь? Дозорный. Надо быть внимательной и не спать на патрулировании. А то так и во второй глаз попадут, — дело сделано и Шерри направляется на своё насиженное место. Ничего не боится и спокойно шагает в полный рост.        — Шай, — оборачивается и смотрит на меня. В жизни не видела, чтоб Шерри испытывала какую-либо эмоцию, но сейчас я вижу. Удивление и любопытство. — Можно я буду так тебя называть? — и снова эта непринуждённая гримаса. Пусто. Задела.        — Нет. Я не хочу ворошить прошлое, но это «имя» хочу навсегда забыть… — замолкает и опускает взгляд куда-то в бездну. И без всякой на то причин задаёт мне вопрос: «хочешь узнать, почему я всегда без оружия?»       Тайны. Везде одни секреты и тайны. Мне никогда не рассказывали, кто мой второй родитель, почему он нас бросил. Не рассказывали про бабушку с дедушкой, не раскрывали прошлое дяди Роберта. И не хотят говорить почему у меня, кроме винтовки, проявился и волоконный трос. Но сейчас у меня есть возможность раскрыть хоть одну тайну. И поэтому не задумываясь, я тихонько киваю головой. Подходит ближе и садится за спину. Страшно. Но и любопытно одновременно.        — Не смотри на меня, смотри только вперёд, — легко повинуюсь ей. Что меня ждёт, не знаю. Может она меня убьёт ножом в спину или столкнёт с многоэтажки — неважно. Рискну и поверю, доверюсь ей.       По обе стороны от меня она вытягивает свои ладони, не прикасаясь к голове, пытается сосредоточится. Не видя её, всё равно чувствую то напряжение, что она испытывает. И тьма. Вокруг меня туман, даже можно сказать дым, чёрный и непроглядный. А потом я вижу человека, что начинает медленно подходить ко мне. Больше всего меня в нём пугает то, что я его просто напросто не знаю. Почти серая маска закрывает глаза, но через линзы всё равно видны голубые, опухшие от слёз, глаза. Он подходит и без слов обнимает. Крепко, до хруста костей. И шепчет тихо, нежно, с любовью: «я люблю тебя, мой рубин».       Открываю глаза, а передо мной высокие многоэтажки, что также возвышаются над пустым городом. Серое, пасмурное небо и больше ничего. «Рубин» — это прозвище, что давал второй родитель моему отцу. Неужели этот человек мой второй родитель?        — От отца мне передалась способность теней. С лёгкостью можно сломить любого его сокровенным желанием или запугать страхом А моё оружие почти бесполезно. Зато я могу хорошо драться или стрелять из пистолетов, — милая улыбка озаряет меня. Шерри улыбнулась, не подозревая об этом. Но опомнившись быстро принимает обычное выражение лица. — И это… с днём рождения.       Лёгкое касание губ и уже тону. Никогда не испытывала такого чувства, хочется держать и не отпускать это тепло. Одно движение, я углубляю этот поцелуй. Тепло. Её губы мягкие, с привкусом ежевики. Чувствуется запах леса, уже родного леса.