she

Шёл дождь. Не сказать, что это был какой-то особенный дождь. Не из пауков, почти без токсичных отходов, в большей своей части, он походил на рядовое и типичное явление. Джерико никогда не был шибко солнечным городом. Но настолько сильные ливни всё-таки являлись скорее исключением из правил. Уенсдей глубоко вздохнула. И на что она надеялась, решив выбраться из Невермор именно сегодня? Большинство магазинов закрыты из-за внезапных протечек крыши. На что они вообще надеялись, укладывая обычный шифер и ожидая, что он продержится двадцать лет? Исключениями были лишь мэрия, полиция и «Флюгер». И ещё парочка жилых домов. Идти ни в одно из этих заведений не хотелось, но и взламывать какую-нибудь квартиру тоже не вариант. Учитывая все записи в её личном деле, «взлом с проникновением» — не лучшее дополнение к иным, более значимым, достижениям. Дверь «Флюгера» приветливо на неё взглянула, словно приглашая на чашечку четвертного эспрессо. Уенсдей с сомнением уставилась в ответ, пытаясь понять, что понадобилось от неё этому вряд-ли живому предмету. Большая капля попала ей в глаз и игру в гляделки пришлось на краткое мгновение прекратить. Но начинать снова не было смысла. Уенсдей сдалась. Чувство непреодолимого разочарования в себе потекло где-то внутри артерий, снабжая ткани организма крохотными частичками сомнения и терпкой ностальгии. Она не привыкла проигрывать. Пускай даже и какой-то там двери. Пускай даже и условия были не на её стороне. Аддамс была готова терпеть сорокаградусный мороз в течение трёх дней, если того требовала необходимость. Она вполне может обойтись и без четырех шотов эспрессо со льдом. И, несомненно, вернуться в Невермор ей практически ничего не стоит. Но «Флюгер» словно давил на неё, заставляя всплывать в памяти старательно запрятанные моменты, от которых насос, качающий кровь, начинал работать с неистовой силой, постоянно сбиваясь и ничуть не попадая в ритм. Возможно, человеческий глаз и склонен ошибаться, но где-то там за стеклом мелькнули до боли знакомые кудряшки. Конечно, хрусталик несовершенен — телефон, подаренный Ксавье, делает своё дело и всё больше превращает её зрение в зрение нормального подростка, также как и даритель, словно скульптор, старается превратить великолепную груду мрамора, нареченную Уенсдей, в нечто, хоть отчасти напоминающее нормального подростка, правда, отсекая по пути пару-тройку весьма любопытных кусков, придававших былое великолепие. Она знала, что владелец кофейни заказал ещё одну кофемашину, но что бы с ней в комплекте шёл ещё и симпатичный кудрявый бариста? В этом следовало разобраться.

***

Дверь приоткрылась и низкая тёмная фигурка чуть ли не вбежала внутрь кофейни. Несколько капель дождя успели попасть на коврик при входе, но дверь «Флюгера» быстро захлопнулась, отгораживая посетителей и персонал кофейни от уже надоевшей февральской погоды. А посетителей, стоит сказать, было много. Они не были набиты, как сельди в бочке, но всё равно создавали впечатление ничтожности и страха перед грядущим, ровно так же, как и огромная толпа. Судя по всему, они, так же, как и Уенсдей предпочли тесноту и кофе компании полицейских и госслужащих. От слякоти и подтаявшего снега с подошв, пол становился грязным. В одном, на удивление, свободном углу сформировалось небольшое озеро, в котором, по чьей-то прихоти, плавала весёлая резиновая уточка непривычного жёлтого в розовую клеточку цвета. Инид бы оценила. Аддамс вновь пожалела, что не вернулась в общежитие. Но быстрое столкновение её взгляда с слишком знакомыми кудряшками сделали своё дело. Ноги, видимо, решив, что уже пришла пора сепарироваться от головного мозга и двигаясь на общественных началах, понесли её к стойке, а гортань сама собой выдавила: — Четыре шота эспрессо со льдом, — что-то внутри неё забилось в приятной панике. Что она, чёрт возьми, творит? Призрак прошлого, галлюцинация, возможно, сейчас она в коме и видит лишь попытки воображения создать что-то на основе опыта недавнего времени. Это может быть что угодно, но всё, что она считала собой, разве что, за исключением здравого и холодного, как остывший труп, рассудка, сошлось во мнении: рядом с ней грёбаный Тайлер Галпин, а она ведёт себя как дура, стараясь что-нибудь предпринять по этому поводу. — Извините, но кофейная машина не в состоянии сделать хоть что-то. — Он вздохнул, словно действительно сожалел, правда, тут же расслабив мышцы лица и внимательно вглядевшись в клиентку. — О, какая жалость. Видимо, мне не суждено остаться в этом чрезвычайно милом заведении… — Она уже готовилась прощаться, но ноги словно вросли в пол. Уенсдей, целиком и полностью, не считая, разве что, здравого рассудка, не желала уходить из «Флюгера». Не желала снова прощаться с Тайлером Галпином. Видимо, молодой человек тоже не горел таким желанием. — Но у нас есть дрип. — Он с надеждой посмотрел на девушку. В его взгляде пылало искреннее любопытство к этой новой посетительнице в чёрном. Раньше её в городе он не видел. Откуда она взялась понятно не было. Точнее, было. Такие фрики водились исключительно в Невермор. — Ох. — Уенсдей хотелось ущипнуть себя. Ситуация до боли в пятках знакома и хрестоматийна, но быть предсказуемой было не в ей стиле. И она не будет повторять то, что сказала бы, отсутствуй у неё воображение на что-то новое. Точно не будет. Нет сомнений. Абсолютно! Супер-правда. Она приоткрыла рот, готовясь сообщить, что дрип только для людей, не видящих смыла в жизни и ненавидящих себя, но её тут же перебили. — К нам прибыла ещё новая кофе-машина, но собрать её немного, самую малость, сложно. Там инструкция на итальянском. — Он, словно оправдываясь, выкладывал ей всё, как на духу. — О. — Девушка, говорящая на итальянском с десяти лет недоверчиво посмотрела на бариста. Было в этом взгляде что-то мистическое, странное, непривычное. С одной стороны, изучающий, но, было в нём что-то непонятно-тёплое, правда, по температуре походящее на жидкий азот. По его коже пробежала волна мурашек и он тут же выпалил: — Я пытался переводить через словарь, но получилась какая-то каша. — Он почесал затылок. Уенсдей с трудом подавила желание приблизиться к нему и сделать так же. — Бывает, — усмехнулась она. — Конечно, мы могли бы вызвать мастера, но из-за неполадок со старой кофе-машиной уменьшились доходы, и мы теперь не можем себе это позволить. Парадокс получается. Уенсдей снова заглянула ему в глаза. Она моргнула, не веря в происходящее. Те самые сероватые глаза с примесью корицы и уюта, навевавшие лёгкую тошноту, приятно щекочущую горло. Как же она по этому скучала.