Перерождение одинокого

Её касания мягкой белоснежной кожи, нежно проскальзывали вдоль моего тела. Ощущения ласки и расслабления настигли меня, словно Глюцерия вливала в меня яд, пытаясь ступить все чувства и доставить высшее удовольствие. Её проклятья стали для меня наркотиком, а я отдыхал головой на её коленках, пока она вздымала свою руку у меня между ног, играя с удавом, которого та сжала в свою паучью хватку и не отпускала больше. Я стал невольно сжиматься от наслаждения, мои глаза вдруг перестали отличать реальность от фантазий, ведь они слились в единое целое с её игривой улыбкой. «Аа~…» открыла Глюцерия свой рот, чтобы влить в меня свою слюну, словно вливая некие ядовитые соки прямо в рот своей жертвы и тут же начала соединяясь в поцелуе, страстно играть с моим языком. Сладко и страстно, даря неистовое блаженство. Мой возбудившийся в её славных руках член был весь напряжён. Она двигала своей левой ладонью по нему то вздымая, сжимая крепко пальцы, то снова опуская, надавливая на то, что было даже ниже него. Эти движения становились всё быстрей и как только я был уже на грани, она вдруг обхватила мою башню в свои паучьи сети и остановила поток. — Нет-нет, милок… я хочу чтобы ты вылил это всё только в меня-я~ — Моё лицо всё было пунцовым как ягоды малины. Остановив свои ласки рукой, та стала целенаправленно опускать свой рот ко мне к мужскому достоинству. Это было так резко! Я и поверить не мог, что нечто подобное со мной столь скоро могло случиться. Она не оставляла мне и выбора, избрав меня… в качестве своего парня, но зачем? Я же ничего из себя не представлял… или только мне так казалось? Из-за того наплыва одиночества, которое я испытывал в своей прошлой жизни, мне уже чудилось, что никому такой как я всё равно не был бы нужен. Поэтому я и стал увлекаться чем-то другим… просто вкладывая все свои силы в себя, пытаясь стремиться к чему-то большему без помощи остальных людей. Моё одиночество не было чем-то примечательным. Если подумать и у меня были друзья, но я не сумел сохранить эту дружбу и вскоре они все просто исчезли, как исчезают люди с улиц, когда уже наступает время для сна. Может быть у них просто были другие дела? А я был просто недостоин этого их внимания, так и оставшись просто другом из прошлого? Наверное всё было именно так. Мне бы хотелось с ней это всё обсудить, попросить о помощи, сказать, что ты мне очень теперь сильно нужна… но это всё было как-то двояко и неправильно. Я был на грани эйфории… Её рот неустанно начал проскальзывать по моему члену, пока её бёдра сдавливали мне шею, тем самым та позволяла вдоволь насладиться видом на её чёрные трусы с самой близкой дистанции, как и мягкостью её мышц. Я таял в этом внимании, меня поглощал восторг, который я не мог сдерживать внутри себя, начиная издавать неконтролируемые стоны. Неожиданно я увидел, как её рука проникла в свои же трусы и стала там дёргаться, неустанно направляя свои кончики пальцев в самые глубины её матки. Вид был таким сладким и желанным, что мой взгляд поплыл вместе с улыбкой, я закатил глаза… её всё тело так и изнывало по тому, чтобы я влил в неё всё окончательно. «Давай, не сдерживайся! Влей всё в меня без остатка~ уам~…» — она с удовольствием продолжала мне сосать, а для меня это было словно какое-то волшебство. Ярче этого ничего ещё не было в моей жизни, так чувственно! И вскоре всё моё тело задрожало и я исторгнул из себя все залпы своего семени. Они влились в её рот, а та лишь и стала, что медленно проглатывать, наполняя свои щёки этой солоноватой консистенцией. Она слегка сдавила мои шарики, которые всё быстрее и быстрее опустошались и случайно и сама сквозь трусы кончила на меня, но мне было безразлично… моё сердце билось как у бешеного пса. Ощущения, словно я попал на несколько минут в полноценный раз, возвысившись на уровень божества. Время утекало безвозвратно… однако до 9 утра ещё было полно времени. Она вдруг повернулась ко мне, улёгшись вдруг на животе и, расслабившись, стала как-то с улыбкой гладить меня вдоль щеки. Мне тоже хотелось теперь её обнимать, крепко прижимая к себе. Ощущение покоя и любви воцарилось в моём сердце. Мне мерещилось, что я попал куда-то, где есть мой дом. В этом чёрном доме наполненном пауками было так спокойно и безмятежно… — Слушай… я кажется так и не узнала твоего имени. Назвала всеми эпитетами, какими только можно, но… — я усмехнулся с такого вопроса, ведь действительно забыл представиться после всего, что случилось. — Моё имя Ом. — После этого она мягко меня поцеловал в щёку с милой улыбкой, в которую я мог легко влюбиться. — Знаешь… ты очень экстравагантная личность Глюцерия. Тебе не кажется, но что тебе стоит приубавить пыл? — Она посмотрела на меня с некоторым замешательством. — Почему-у-у~? Тебе не нравится то, как я себя веду с тобой? Я же теперь как и ты и хочешь являюсь для тебя именно такой, какая тебе нравится! Разве не-ет? Я чувствую всего тебя, как если бы твои чувства были бы моими… ты уже в моих сетях и каждый твой нервный сдвиг не в ту сторону мной будет отмечен и тут же проанализирован. Моя сверх-эмпатия не знает границ. — Продолжая ту обнимать, я задумался над её словами. — Нет, дело не в этом… я говорю про то, как ты относишься к Лёле. — Та прищурилась на меня, говоря вдруг мне, что ничего особенного та всё равно из себя не представляет, какой бы невероятно и крутой не считала себя, однако я выразил следующую мысль. — Просто понимаешь… Я должен признаться. И хоть ты украла моё сердце, словно в одну из своих золотых сетей… я всё равно чувствую симпатию к Лёле. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? — Её вдруг ухмылка увеличилась до огромных масштабов. — То есть… ты хочешь сказать, чтобы я… — указывает вдруг на себя пальцем паучиха с ухмылкой. — Разделила с Лёлой… тебя? — Указывая на меня следом пальцем, она вдруг звонко засмеялась с моей безумной мысли, которую я сам не мог нормально осмыслить. — А как же любовь к одному только твоему единственному и наоборот? Ты серьёзно~? — У неё вдруг образовались паучьи клыки, с которых сказалось стекала не только слюна, но и нечто проклятое. — Да… — Мой ответ сбил её с толку окончательно, но та улыбалась мне. — Ты же понимаешь, что ты хоть и украла меня и заставила под сложностью обстоятельств стать тебе парнем, но разве я могу теперь не попытаться воспользоваться этим? — Моя фраза её ещё и заставило отвиснуть челюсть, но та вовремя её закрыла. — Как интересно… — Она отвернулась от меня, глубоко задумавшись. — Могу ли я разделить тебя со своей сестрой? … Мх… если честно я уже не могу тебя убить или съесть, как бы не хотела после твоих слов, потому что ты мне нравишься, но… — она посмотрела на меня как-то слезливо, хватая за щёки. — Скажи мне Ом, ты правда не хочешь быть только со мной, но и с ней? … Ведь это получится, что мне придётся с ней теперь помириться. Ты понимаешь? — Впрочем логичная мысль с её стороны заставила меня нахмурится и сказать. — А что плохого в том, чтобы дружить со своей сестрой? Даже если бы я и не сказал тебе о своих чувствах к ней, я всё равно считаю, что это неправильно так относиться к ней, если она ничего плохого тебе не сделала. Вам следует помириться. — Её эта мысль заставила исказиться в кислой моське. Похоже она и сама не очень-то и хотела того, чтобы мириться вдруг неожиданно с ней. — Но Ом! Она моя соперница. Я должна доказать всем цветам, включая и белый, который является моей прямой противоположностью, что я сильнее… думаешь, я что ли делаю что-то не правильное? — Она неожиданно даже для меня стала слишком полагаться вдруг на моё мнение, словно ребёнок, которому не хватало чьего-то наставления на верный путь. Я умилился её вопросам и мой лик стал мягче к ней. — Я уже кажется это понял… Но несмотря на турнир… ты правда её так ненавидишь, что готова с ней сражаться и портить с ней отношения таким образом? Ведь всё можно решить и честной борьбой, без уловок… — Она виновато от меня отвернулась, выслушав мои слова и я погладил её по волосам. Она прикрыла глаза и стала принимать мои к ней нежные касания… — Х-хорошо… я попробую с ней договориться. — После этого она посмотрела на меня влюблённым неожиданно взглядом и я не знал, что на самом деле она решила для себя прямо сейчас, но одно мне стало ясно точно… почему-то она стала вдруг дорожить мной. Я это почувствовал, как и она меня. И мы поцеловались. Лёла уже приближалась со всей раздражённостью к чёрному миру, летя вместе со звёздами в своих компаньонах. «Я покажу этой чёрной ведьме, как меня тут оставлять в дурах! Она не единственная кто умеет летать.» Она наконец долетела до нужной столь ей локации. Зелёные луга и реки стали прослеживаться во время её полёта, она искала взглядом этот дом, в котором жила её сестра и долго искать не пришлось. Заряжая вдруг звёздный поток энергии на этот дом, та собиралась сломать его в щепки! В её глазах кипела злоба и желание придавить паука своим же кроссовком! Заполняя просто ужасной белой силой окружающее пространство, та уже нацелилась на дом, как вдруг… когда та уже собиралась произвести взмах рукой вниз, её рука онемела, а скрученная паутиной, которая тянулась назад. В небе летела Глюцерия, встав на паутинку, на которой её удерживали её летающие паучки. — Сестра Лёла! Решила сломать мне моё жилище? Как-то некрасиво выходит~! — Глюцерия не использовала ещё даже и часть силы своего чёрного цвета, её паутина была белой, а маска даже и не надета. Их взгляды встретились и Лёла разорвала эти самые паучьи нитки в клочья своими звёздами, что закружились вокруг неё, предавая невероятную силу. Магический светлый барьер накрыл ту и та усмехнулась героически, смеясь в ладонь. — Ва, ха, ха, ха! Сестрица! Вот мы и встретились наконец! Твои злодеяния не будут так просто забыты и оставлены в стороне. — По солнцу на небе можно было сказать, что уже было 10:30. Хорошо было видно, что Лёла поспала. Глюцерия поняла, что сейчас будет сложное сражение, где ей предстояло показать все свои навыки. Пауки начали летать вокруг Лёлы и оплетать её барьеры в чёрной паутине, стремясь отправить ту прямиком во тьму. — Чёрная тьма. — Её слова заставили паутину вдруг превратиться в чёрный кокон, который мгновенно закрыл обзор Лёле, лишая ту возможности сопротивляться её проклятьям. В этот момент за её спиной появилось чёрное око, что смотрело за происходящим. Стало понятно, что если она не примет чёрный цвет, то она не сможет дать нормальный бой Лёле. — Думаешь, что раз ты сразу используешь белый цвет, то и я буду использовать просто банальную паучью магию? Не смеши меня! — Пауки начали ползать по шарообразному кокону, который накрыл Лёлу, не давая той выбраться из него, но внутри всё засияло… — Если я не могу использовать белую магию, против твоих проклятий… — Услышав подобные фразы, Глюцерия сразу же воплотила в реальность чёрные руки, что сдавили кокон, проклиная его ещё хлеще. Та с оскалом стала смотреть на кокон, а Лёла лишь открыла глаза и всё покрылось золотом. Свет чистой энергии стал разрывать этот кокон вместе с множеством проклятий! Чёрные призрачные руки, которые всё прибавлялись пытались сдерживать эту силу, но Лёла высвободила весь заряд. Мощь золотой магии вырвалась наружу! — Золотая арка белоснежной силы райской звезды! — Разрывая кокон, словно волна нечто вырвалось в небо и белые крылья вырвались из Лёлы! Словно ангел с небес, та наблюдала за ней с золотым нимбом. Мощь достойная белого цвета! — Не может быть… я же забрала у тебя артефакт белой звезды. Как ты можешь всё равно быть такой сильной?! — Чёрные энергии проклятий стали с внушительной силой направляться в её сторону, но свет её белых крыльев отгонял всё прочь. Её плащ развевался на ветру, обращаясь в золото наполовину. Я же смотрел на всё это из дома, выглядывая и дивясь тому, что происходило на моих глазах. На моё плечо вдруг положил руку и Джек. Я давно уже с ним поздоровался и мы пришли к взаимовыгодному сотрудничеству. По всей видимости он признал чувства Глюцерии ко мне и посчитал, что ему нет больше смысла мне как-то вредить. Джек сказал мне. — Как думаешь, в этой битве у Глюцерии хватит мужества, чтобы признаться в своей слабости перед Лёлой? — Я покачал ему головой на эти слова. — Это не слабость. Это сила. Она покажет себя настоящую на турнире, а это сражение изначально бессмысленно. Я чувствую, что оно лишь принесёт больше ссор и недопонимания. Поэтому я просто не мог не вмешаться — я должен всё исправить. — Моего желания как оказалось было достаточно, чтобы повлиять на Глюцерию. Тем временем бой у них продолжался. Белая сила начала спускаться с небес на землю, когда чёрная поднималась, собираясь столкнуться с Лёлой в танце двух цветов, но я видел, что их цвета все были полностью чистыми. Даже у Глюцерии была добрая сторона, а Лёлы прямо сейчас мне ясно была видна тёмная. Лёла желала убить Глюцерию это было ясно видно по её глазам, наполненными яростью, а вот у Глюцерии наоборот была какая-то в глазах растерянность. Она словно не знала, когда же ей сказать о том, что у неё на уме. Руки сталкивались со звёздами, разрушаясь друг об дружку, проклятья не могли достичь Лёлы, хоть и разрушали всячески её барьеры и мешали правильно целится. Золотая мощь встречалась в перевес её золотой силе. Они обе дрались на максимуме своих возможностей, пока Лёла не вошла в раж. Она так разъярилась на сестру, что решила сокрушить её мощным всплеском золотой энергии, смешанной с белой. И тут вмешался вдруг Джек. Он использовал магический жест своей рукой и адское пламя вырвалось из дома, словно стена из огня не давая тем так просто продолжить атаку. Обе из них посмотрели на Джека и каждая по разному. Джек показал им рукой остановиться. — Прошу вас, прекратите пожалуйста. Я предлагаю вам остановиться прямо сейчас, пока это не переросло в братоубийство. Даже в аду за это не слишком демоны хорошую судьбу получают. — Он улыбнулся по-дьявольски привлекательной улыбкой. Девушки остолбенели на секунду, а Лёла так и вовсе увидела наконец меня в одной пижаме. Я стоял рядом с этим демоном. Ей показалось, что я в опасности и тут же метнулась мне навстречу. Весь её энергетический всплеск энергии ударил по Джеку, но тот исчез на её глазах в угольках пламени и тут же появился где-то ещё на сожжённой только что от его стоп траве. Лёла схватила меня, словно настоящий мой герой. Я сразу же залился вновь краской, видя её потуги. Это было действительно потрясающее чувство быть кем-то спасённым. Она казалась мне такой надёжной, я чувствовал рядом с ней себя в безопасности… но похоже отступать та не собиралась, пока не достанет ещё одну вещь, за которой та прилетела. — Отдайте мне артефакт, или я сделаю нечто ужасное с этим домом. — Огромная пятиконечная как из мультиков звезда нависла над зданием… я смотрел на всё это в её объятьях и думал про себя, чем же это всё закончится… и тут Глюцерия прокричала, вся краснея от стыда. — Прошу давай помиримся! — Лёла всё ещё смотрела на неё с ноткой героизма в глазах и в тоже время её пронзил шок, что было видно по приоткрытым от удивления глазам. — Ч-что прости? — Та явно не поняла её слов с первого раза, поэтому и повторила, а та снова это прокричала. — Я поняла… что мне не следовало тебя трогать до турнира. Я была не права… прости меня сестра Лёла! Я ошибала-а-ась! — Взгляд Глюцерии вдруг стал более совестливым и ей можно было и посочувствовать. По крайней мере мне сразу бы это и захотелось, но это же я, а вот, что до Лёлы? … Похоже она была немного растеряна. — Тогда… с тебя мой артефакт и временное мне служение в моём замке и мы сочтёмся! — Лёла сразу же нашла для себя выгоду, на моё лицо налезла кривая ухмылка с её слов. Глюцерия же цокнула и прокричала. — Что?! Служение в твоём замке?! — Лёла вдруг радостно посмеялась своей победе и сказала. — Именно! Ты будешь моей личной слугой! — «Это вообще как понимать… она что всех своими слугами решила сделать? …» у меня возникла испарина, ведь я вспомнил, что очень скоро меня снова она видимо запряжёт, да ещё и вместе с Глюцерией. И тут наши взгляды с паучихой встретились. В её взгляде читалось сомнение и нежелание ей прислуживать, а я же сказал, что только так мы сможем всё исправить своим… В итоге она опустила руки, чем заставила даже Джека посмотреть на неё с открытым ртом. — Госпожа, вы серьёзно? … Может быть есть другой способ решить неурядицу? — Лёла лишь высокомерно провела по своим прядям рукой и сказала этим двоим. — Больше вариантов нет. Либо так, либо я более того не приму вашу дружбу! — А вот это уже было со стороны Лёлы не очень хорошим поступком. Я сразу почувствовал, как себя злости между сёстрами вдруг снова начало накаляться и вдруг я понял, что возможно моя попытка объединить сестёр провалилась… уж больно резкие слова со стороны Лёлы. — Лёла… — Я посмотрел на свою спасительницу, решив вставить своё слово, чтобы всё разъяснить, она же на меня покосилась, не сводя взгляда с этих двоих и удерживая огромную звезду над зданием. — Мне кажется ты не должна так торговаться дружбой с теми, кто является по сути твоей родной душой на небесах. Вы должны правда помириться… не быть в этом бессмысленном конфликте друг с другом. Вы должны стать ближе, любить друг друга, помогать друг другу. Вы же всё-таки семья, разве нет? — Я смотрел на ту с откровенно говоря грустным русским взглядом. Её мысли вдруг опустели, ведь я был прав. Она отвела взгляд в землю и тихо сказала. — Глюцерия, ладно… извини, что такое сказала, но и ты не сахар. Если ты правда хочешь снова, чтобы мы не ссорились больше, то и ты дай обещание, что больше не будешь со мной устраивать все эти битвы. И да… я сама немного вспылила. Я понимаю, что хочет сказать Ом. Возможно… ты не такая уж и плохая? — Она посмотрела на ту вновь и улыбнулась ей. Глюцерия же сощурилась и с хитрой улыбкой сказала. — Верно! Я не собираюсь больше с тобой ругаться. Мне хочется всё изменить к лучшему… я чувствую, что я поступала неправильно. Прости меня сестра. — В этот момент Лёла отпустила меня, погладив по голове с улыбкой, наверное думая про себя, что я хорошо повлиял на них и та подлетев к Глюцерии посмотрела на неё некоторое время… и раскрыла перед ней руки с улыбкой. Глюцерия несколько засмущалась подобному потугу сестры, но и сама улыбнулась той и они обнялись. Я замлел от милости данной картины и подумал ненароком, что однажды мы все сможет также мило обниматься, доверяя друг другу свои чувства. — Но служить я тебе не буду и Ому делать это не позволю. — А у Лёлы от её слов лишь в голове что-то от раздражения щёлкнуло. Джек же наблюдая за такой сценой лишь невольно приложил к подбородку свои пальцы, да слегка хмурясь в задумчивости. Вероятно он просто хотел сделать госпоже жизнь проще, а теперь всё начинало спускаться из-за всех этих сентиментальностей против неё и не в её пользу. В душе Джек лишь понадеялся, что ей не придётся делать тоже самое с остальными избранными из-за странностей Ома, да и неожиданности в том, что они вдруг стали влюблённой парочкой. Эта новость его заставила к слову упасть малость духом, ведь он сам хотел между прочим, чтобы в него так влюбились, а тут будто с первого взгляда дело… это заставило того задуматься о своей роли во всём этом и методах того, как правильно потакать девушкам. Звезда исчезла и я с улыбкой прислонился к двери спиной, просто наблюдая за тем, как две милые моему сердцу девушки как-то по доброму обнимаются друг с другом. Может это изменит наконец что-то в моей жизни к лучшему? А чувство одиночества медленно начало, словно рукой бережно снимать.