Зачет

Декабрь приносит за собой метели, хрустящие под ногами искрящимся в свете фонаря белым снегом. Внезапные морозы, забирающиеся под свитер ледяными дуновениями ветра, гуляющие сквозняком по пустынным коридорам университета. Приносит запах мандаринов, терпкий, кисловатый, с оседающей на кончике языка сладостью, и праздничное настроение. Дети лепят снежных баб и устраивают целые баталии, бросая друг в друга горсти снега — он не лепится, рассыпается в руках звёздной крошкой, серебрится и кружится снежинками в воздухе. У Сяо на шее тёплый, толстый вязаный шарф, который Венти вытащил из недр своего огромного шкафа и намотал ему поверх толстовки. У Сяо куча невыученного материала и совсем мало времени до начала сессии. У Сяо уже перед глазами плывёт от обилия цифр, иксов и игреков с косинусами, синусами, тангенсами, производными и далее в недры математических познаний, где он окончательно теряется. У Сяо вот-вот случится истерика, но он лишь привычно шмыгает носом, хмурится, потирая лоб тыльной стороной ладони и жмурясь, и снова-снова-снова принимается шептать под нос, заучивая ненавистные формулы. У Сяо в университете уже как два месяца нет отопления, потому что прорвало какую-то там трубу, и он бы сам залепил её своими невозможными познаниями в сфере математики, высшей, между прочим, если это было бы возможно. Это, к сожалению, всё ещё невозможно, оттого он и ёжится, пряча ладони глубже в рукавах толстовки, а нос — в тёплом, вязаном шарфе. В преддверии зимы, когда все люди вокруг напоминают искрящиеся огоньки гирлянды на ёлке — довольные, радостные, предвкушающие — у Сяо в голове одни лишь цифры. И Венти. Причём Венти там больше, чем цифр, и это весьма досадно, но так было всегда. Взгляд невольно ползёт прочь от листов с конспектами, где жуткие формулы уже прыгают друг на друге, пытаясь вылезти за пределы жалкой бумажки и задавить к хиличурлам несчастного Сяо. Проходится по взлохмаченной макушке, тёмной, с синим отливом, косичкам, аккуратно расползшимся по столу, как маленькие змейки, в разные стороны. Хочется сжать пальцами мягкие кисточки, яркие, бирюзовые, тоже как огоньки на гирлянде. Всё-таки Венти в его голове слишком много — тяжело вздыхает и возвращается к осточертевшим конспектам. У Венти ярко-синий свитер с Бэмби. Тугой ворот свитера — самая большая проблема для опаздывающего него по утрам — парень чуть ли не путается под уставшим взглядом Сяо, ворчит и фыркает, просовывая голову, и мчит прям так, взъерошенный и заспанный, а потом ещё и ругается, что его не предупредили, что он выглядит так, будто месяц не расчёсывался. Правда, ворчит недолго, тут же переключаясь на режим беспокойства: подарки ещё не куплены, сессия на носу и вообще Сяо-ты-слишком-сильно-усердствуешь, но Венти пока не понимает, что Сяо усердствует не так сильно, как мог бы. Потому что он снова просто пялится на своего синего волнистого попугая, напрочь забывая о конспектах. Вечно сидит чуть ли не на плече у Сяо — виснет скорее — и волнуется, волнуется, волнуется, такое с ним перед сессией всегда, и хоть бы за себя волновался! И свитер этот… пропади он в бездне. Огромные милые глаза Бемби и Венти такой же, слишком милый, строящий умоляющие моськи — самое опасное оружие. Сяо всегда сдаётся. И сейчас сдаётся, хоть Венти и не глядит на него своими большущими аквамариновыми глазами. Венти сейчас вообще — зимний мишка. Уснул, не в берлоге, но всё же, руку под голову подложил, лицом в стол уткнулся. И спит, в этом своём огромном синем свитере. Ну чем не медвежонок? Сяо фыркает, говоря себе никогда не называть так Венти вслух — умрёт от умиления на месте. И вообще, чем он тут занимается? Конспекты не ждут, а он снова глупо пялится на своего парня, которого и так видит почти двадцать четыре часа в сутки, и не может собрать мысли воедино. От этого даже настроение портится — встаёт со стула, подкрадываясь на цыпочках. Ладонью невесомо проводит по затылку, почти улыбаясь на тихое невнятное мычание Венти в ответ. — Ты закончил? — Нет, поспи ещё. Венти сонно моргает, переводя взгляд за окно. Там уже давно стемнело и метель снова бушует, украшая стёкла снежинками и инеевыми узорами. — Сколько времени? — трёт кулачком глаза, явно подавляя зевок. — Восемь вечера. — С ума сошёл? — Ещё рано. — Ты тут уже четыре часа торчишь над конспектами, Сяо! Сяо улыбается, почти невесомо, слабо так. Касается кончиками пальцев холодной щеки и думает, что лучше бы вообще отправить Венти домой, чтобы не перемерзал. Но тогда учиться вообще не получится. Это, наверное, ненормально, но Сяо просто не может по-другому. Если не услышит хриплое: «Доброе утро» с утра, если не сцелует с губ шепчущее: «Доброй ночи», если не будет в течение дня натыкаться на взгляд внимательный, но ласковый, нежный и не выслушивать вечное: «Ты снова зубришь и забываешь о таких элементарных вещах, как обед? А ну откладывай свои бумажки и пошли кушать! Сяо!», если не будет в перерывах между парами ловить маленькие холодные ладошки своими и греть горячим дыханием, то день просто пойдёт насмарку. Если рядом не будет Венти, единственное, о чём будет думать Сяо — это Венти. Если Венти будет рядом, то он просто будет на него смотреть. И никакого выхода нет из этого замкнутого круга. Сяо вздыхает, утыкаясь взглядом в конспекты. Венти рядом что-то копошится, недовольно бурча себе под нос, со стула встаёт, разминает спину. На щеке отпечаток тетрадного листа — он же тоже учится, но не так усердно и с частыми перерывами на поспать. — Ся-я-я-о-о-о, — ледяные пальцы забираются под толстовку, и Венти хихикает на ухо, когда парень инстинктивно дёргается, — пошли домой, никуда твои цифры не убегут. Неправда — Сяо глядит на скачущие по строчкам числа и думает, что они точно планируют побег. — Скоро зачётная неделя, — ворчит, отпихиваясь локтями. — М-м, ага. — Надо готовиться. — Конечно. Целует за ухом, выбивая из груди неровный вдох. Собирает кончиками пальцев мурашки. Сяо блаженно прикрывает глаза. — Тебе тоже надо готовиться. — Как хорошо, что я сразу родился умным, да? Хихикает на ухо и ведёт носом от виска ниже, не переставая хитро улыбаться. Выспался, набрался энергии и теперь шкодит. Сил на него никаких нет. В библиотеке на них уже даже поглядывают недовольно, шикают, и надо бы прекратить этот балаган, пока не пришёл библиотекарь и не выписал предупреждение. У Сяо их уже и так два, и все из-за Венти, а после третьего вход сюда вообще будет запрещен. Венти его опасения, кажется, улавливает, оттого и отстраняется внезапно, резко, вынуждая Сяо разочарованно вздохнуть. — Пойдем домой, душа моя, — смеётся и тянет к себе за запястье, — я помогу тебе подготовиться, — и подмигивает, расплываясь в довольной улыбке. Сяо знает, что помощник из Венти никакой, тем более в математике, тем более в высшей. Венти вообще может только отвлекать, целовать, шептать нежности и не только, волноваться и смеяться. Не то чтобы это кого-то из них двоих не устраивало. Поэтому Сяо ведётся. Всегда так делает. — И как же? — поглядывает на парня заинтересованно, позволяя уголкам губ едва дёрнуться в слабой улыбке. Венти лишь бросает хитрющий взгляд из-под челки, упорно запихивая все свои тетрадки в рюкзак. — За каждую выученную формулу, я буду дарить тебе, — останавливается, задумчиво проходясь взглядом по полкам с книгами, — о! — поднимает указательный палец вверх и восклицает слишком громко, снова привлекая внимание усердно трудящихся студентов, — один поцелуй, — тушуется, заканчивая гораздо тише и ближе склонившись к самому Сяо. — Поцелуй за формулу? — уточняет, скептично вздёрнув бровь. — И сделаю тебе какао. С зефиром. — Ты и без формул всё это делаешь. — Значит, больше не буду. Улыбка у Венти хитрая, яркая, искрящаяся. Сяо знает — блефует. Но о том, что каждая выученная формула будет стираться из его памяти после каждого утешительного поцелуя, упорно молчит. Молчит, пока зубрит, попивая сладкий какао. Не говорит об этом, сцеловывая с губ жаркое дыхание Венти. Не говорит и о том, почему он так отчаянно краснеет, выдавая все эти формулы на зачёте и вспоминая каждый, бездна его поглоти, каждый поцелуй. И понимает: а тактика всё-таки работает. Зачёт сдан, а попивающий какао и завёрнутый в плед Венти на пуфике их небольшой квартиры лишь победно ухмыляется, рассматривая раскрасневшееся и негодующее лицо Сяо. — Ты знал, что так будет! — Не понимаю, о чём ты…