The world is falling down

Джон выключил телефон, пообещав себе больше не заглядывать в новости. Только нервы в очередной раз себе трепать. Последовать совету наивной матери — «Запереться в собственном маленьком мирке и беречь себя». Но Лоуренс знает — ненадолго это. Все равно он откроет новости, все равно все внутри снова сожмется от ярости и боли. Он однажды проснулся и вместо привычного ласкового «доброе утро» услышал лишь тихий и печальный голос Александра, который так серьезно сказал дрогнувшим голосом: «Это случилось». Джон сразу все понял, хоть и отказался верить. Он отчаянно умолял Гамильтона сказать, что это фейк, проверить еще раз. Мало ли что в твиттере пишут, люди так любят скандалы и громкие новости. А потом парни первый раз включили телевизор. С экрана мрачный лидер говорил о том, что Джек ожидал услышать только в кошмарах. А сразу за новостями — дешевый ромком. Стало мерзко. Лоуренс выключил телевизор. Началась охота. Страшное время. Люди тыкали пальцами друг в друга, общество разделилось и лишь элита и молящиеся на них низы оставались пировать на фоне чумы. Гамильтон каждый день возвращался вечером с работы, уставший, вымотанный, и только безмолвный взгляд Джона как бы спрашивал: «Потерял еще одного друга, что оказался из неадекватных?» и снова Александр молча обнимает парня. Крепко-крепко. И стоят они так долго, потому что и слов не надо, потому что и так все ясно. Мир катится ко дну. Только они друг у друга и остались. Потом проводят еще одного друга, который смог уехать. Позвонят Лафайетту и много часов будут говорить о жизни, о том, что на работе стало сложнее, что на улицах снова патрули из гвардии, как в каком-нибудь фильме, и что цены в магазинах снова поднялись. И выплескивая злость по телефону, они оставались тихими в жизни. Громкими быть просто нельзя — опасно. Мир катится ко дну. Ничего не меняется и меняется абсолютно все. И каждый день может стать последним, и все это понимают. Понимают про себя, не вслух, в спрятанных мыслях. Понимают и понимать не хотят. — Ещё 12 человек убито в местном баре, некоторым из них было лет двадцать… — показывает последние новости Александр и Джон только угрюмо молчит. — Но властям нужно оплачивать счета, и они кормят нас оружием. — наконец произносит он, глядя в пустоту. — Я не учёный и не эксперт, но если их выбор — огнем на огонь, то я уверен, что станет только хуже, пламя запылает ярче. Губы Лоуренса дрожат, а стеклянный взгляд обращается к Гамильтону. — Мир катится ко дну, люди воюют, нас никто не слушает. Что будет завтра, Алекс? Что будет завтра? Этого никто не знает. Совсем никто. Всем страшно, все — часть молчаливого общества. Александр подходит к парню и прижимает к себе. — Что бы завтра не случилось, я как и сегодня, буду рядом с тобой. — Мы же будем когда-то жить без страха? Должны же светлые времена настать, я так устал, Алекс, я так сильно устал… Одни слова — для кухонь, другие — для улиц. И поэтому так долго разговоры четырех друзей длятся ночью на холодной кухне за дорогим чаем — прошлогодним подарком от родственников на рождество, только он и остался. Его все берегли на «черный день», и вот, кажется, этот день настал. Но сказать сложно, каждый час дно этот мир может проломить и под ним окажется еще одно. Лафайет и Маллиган спустя полгода неблагополучной обстановки смогли вырваться и уехать. Лоуренс с Гамильтоном остались, общаясь с друзьями теперь совсем редко. Никогда не знаешь, где переписываться безопасно. Возможно, все просто привыкли, но с каждым днем все меньше стали удивляться пропаганде или убийствам. Как будто это стало частью жизни совершенно обыкновенной. Только иногда Джон все-таки скромно говорил Александру о том, как было бы здорово уехать. Бросить и забыть все ужасы, начав наконец спокойную мирную жизнь где-нибудь в отдаленном маленьком городке Скандинавии на природе. Все это оставалось в мечтах, но служило светом надежды. И все же мир все еще катится вниз и ничего не меняется. И никто уже не верит, но продолжает говорить: мы будем свободны, будем жить счастливо. Люди прогнили и осталась только липкая повседневность. Ничем не шокирующая. Только разочаровывающая. И когда вся планета накроется хаосом, Гамильтон возьмет Лоуренса за руку и скажет спокойно и твердо, что все точно будет хорошо. Он не верит в это, Джон тоже. Но так им спокойней. И они забудут за поцелуем конец света, и ничего никогда не изменится, все останется также, когда мир достигнет дна.