Веришь мне?

Ему было так больно смотреть на мальчика, который всегда любил жизнь, но чей огонёк внезапно потух. Его сердце больше не наполняла радость, глаза не светились при виде чего-то, что могло его заинтересовать; губы растягивались лишь в подобии улыбки, а лицо стало белым, похожим на фарфор. Руки безвольно лежали на коленях, что не двигались, а сам парнишка теперь навеки был прикован к инвалидной коляске. Долгие годы реабилитации совсем не давали результатов, и Чимин изначально знал, что у него не получится даже встать, но старательно изображал, будто в его душе есть хотя бы крупица надежды. Юнги верил, что Пак сможет вылечиться, делал для этого всё, не отходил практически ни на шаг, но ночами, когда младший спал глубоким сном, Мин ронял на подушку слезы и задавался вопросом: «Почему именно он?». Чимин устал притворяться. Он отказался вставать с постели и предпринимать попытки к восстановлению, ему надоело быть обузой, что уже длительное время лежит на плечах любимого. — Чимини, вставай, нам надо покушать, а потом заниматься, — ласково произнёс Юнги, целуя младшего в щеку. — Я не встану. Прости меня, но я так устал. Все, что мы делаем — безрезультатно, а ты все возишься со мной. Нам нужно расстаться. Не думаю, что ты сможешь стать счастливым с инвалидом, — сквозь слезы проговорил Пак. — Что ты такое говоришь? Ты с ума сошел? Мини, я ведь люблю тебя и счастлив буду только с тобой, как ты не понимаешь? Даже если ты на всю жизнь останешься таким, я все равно буду любить только тебя. Пожалуйста, не сдавайся, мы должны пытаться. Прошу тебя, Мини, — стоя на коленях у кровати и целуя маленькие холодные ладошки, умолял Юнги. — Я же знаю, что ничего не выйдет, и ты это тоже знаешь, но продолжаешь верить. Зачем? — спросил парень, повернув голову. — Потому что ты всегда верил в меня, не бросал даже в самые тяжёлые времена, всегда был рядом со мной, спасая своим светом, а теперь я хочу быть твоим спасением, прожить свою жизнь до конца лишь с тобой, потому что без тебя я, как море без солнца… — Ты же понимаешь, что теперь всегда будешь должен ухаживать за мной? Оно тебе надо? — Если бы это было не так, то меня давно уже здесь не было бы. Чимин-и, давай попробуем ещё. Мы вместе все сможем, веришь мне? — спросил Мин. — Верю, — выдохнул Чимин и оказался в плену мягких губ.

***

Спустя год. Юнги стоял на кухне, готовя завтрак. В чайнике закипала вода, на сковороде жарилась яичница с помидорами, а по квартире разносился чудесный аромат. За окном светило солнце, снег начинал таять, а птицы запевали свои серенады. По телевизору рассказывали какие-то новости, в которые никто особо и не вслушивался. Чимин подъехал к столу на коляске. — Доброе утро, Мини, как спалось? — поинтересовался старший. — Доброе утро, прекрасно. Юнги, закрой глаза, пожалуйста, — попросил Пак и, дождавшись, когда Мин выполнит просьбу, поднялся с кресла и подошёл к парню, нежно обвивая руками его шею и прижимаясь как можно ближе. — Открывай. С днем рождения! — Чимини… Ты смог… — по щеке Юнги покатились хрустальные слезы, он упал на колени, обнимая стройные ноги Чимина и целуя его руки. — Неужели все получилось… — Мы смогли, милый. У нас получилось, потому что ты верил и заставил поверить меня, — Чимин тоже опустился на колени и обхватил лицо любимого руками, ловя губами солёные капли. Влюбленные слились в сладком поцелуе, растворяясь друг в друге и ощущая безграничное счастье, что теперь сопутствовало им всю жизнь; в руках друг друга они забыли обо всем и даже о яичнице, что сгорела из-за оставленной без присмотра сковороды на включённой печке.