Зелено-фиолетовый

Джисон прокрутил кольцо. Почти снял его с пальца. Вернул на место. Подавил тяжёлый вздох и перевёл взгляд обратно в блокнот. Песня писаться отказывалась, слова не складывались, а в мыслях было слишком много всякого мусора. Он поднял голову, и взгляд в очередной раз зацепился за широкую спину Чана, обтянутую чёрной тканью футболки. Джисон закусил губу. Чан, словно почувствовав, что он смотрит, скинул наушники на шею и спросил, не оборачиваясь: — Как успехи, Сон-а? — М-м-м, — протянул Джисон. — Пока не очень. Не идёт. Вообще никак. — Может, перерыв? — Чан поворачивается к нему и смотрит с какой-то нежной обеспокоенностью во взгляде. Джисон всё же вздохнул. Не столько от расстройства, что песня не писалась, сколько от того, какие чувства в нём вызывал этот взгляд. — Не, хён, не парься, просто надо ещё подумать, — отмахнулся он. Чан кивнул, но как будто бы не поверил. Он вернулся к компьютеру, накинул на голову наушники и продолжил сводить трек. Чанбин куда-то запропастился. Вышел за кофе и бродит где-то уже добрых двадцать минут, заставляя Джисона сидеть с Чаном наедине. На самом деле, это не было большой проблемой. Раньше. Они знакомы не так давно. Джисон присоединился к этой продюсерской команде чуть меньше полугода назад. С Чаном и Чанбином они как-то сразу хорошо сработались и уже успели написать несколько треков в альбом для камбэка одной из групп агентства. Теперь вот пишут второй. Уже для другой группы, с другим концептом и посылом песен. Проблема была и не в этом. Проблема была в Чане, который доверил Джисону написание лирики для заглавки, который хвалил тексты, которые Джисон писал, даже не рассчитывая их когда-нибудь выпустить. Чан, который с первых дней Джисона в компании взял его под крыло и подтянул в свою команду. А ещё Чан был невероятно хорош собой. И они несколько раз ходили на кофе вдвоём (чисто по-дружески, да?). У Джисона не было шансов против его обаятельности. И Чан об этом, конечно же, не знал. Вроде как. По крайней мере, Чан вёл себя исключительно как хороший друг и заботливый хён. Джисон снова перечитал строки в блокноте. Нет, всё не то. Повторяя их про себя, Джисон не мог перестать представлять перед глазами Чана. Словно писал он намеренно о нём, и всем вокруг это станет понятно в тот же момент, когда они увидят эти строки. Чану в том числе. Уж он-то обязательно увидит свой образ, вырисовывающийся меж строк. Джисон не мог этого допустить. Честное слово, ему надо было сосредоточиться на работе и на новом треке. Сроки поджимали. Хотя они, кажется, всегда поджимали… Несколько часов спустя, вернувшись в квартиру, Джисон с надеждой поглядывал на стопку блокнотов в шкафу. Он думал поискать лирику в своих старых наработках, которые ещё никто не видел. Возможно, он найдёт там что-то подходящее, что можно довести до ума и выдать за новое. Всё равно за день из-под его пера не вышло ни слова. Точнее, слова-то вышли, и много, но всё не то. Весь вечер его, чтобы найти в стопке блокнотов что-то хорошее и не слишком… кринжовое. Старая лирика, когда он её просматривал, порой пугала и заставляла задаваться вопросом: «Чем он думал, когда писал это?». Сейчас ему стоило позаботиться об ужине. Ещё Чанбин, зараза такая, ушёл на несколько часов раньше, и стоило ему испариться из студии, как работоспособность Джисона окончательно сказала: «До свидания!», а мысли его снова сосредоточились на человеке впереди. Выкинуть Чана из головы никак не получалось. А стоило. Наверное, стоило как можно скорее. Да, Чан был безусловно хорош собой. Но… Джисон пожевал нижнюю губу, остановившись перед холодильником. Разве выйдет из его попытки признаться Чану в чувствах и позвать на свидание что-то хорошее? Наверное, нет. Кивнув самому себе, он открыл холодильник и достал оттуда остатки вчерашнего риса. Всё же стоило забежать в магазин после работы. Если так подумать, Чан, скорее всего, отнесётся с пониманием и мягко откажет. Он будет стараться делать вид, что ничего не было. Они оба, на самом деле. Но… что-то обязательно изменится. Пропадут непринуждённые разговоры, приглашения выпить кофе в перерыв. Первым, конечно же, разлад в команде заметил бы Чанбин. Возможно, попытался бы поговорить с ними, выяснить, в чём дело, но так и не выяснил бы, потому что никто из них не собирался рассказывать правду. Потом, если повезёт, всё встало бы на круги своя. Они оба пережили неудачное признание, Чан перестал испытывать неловкость, чувства Джисона остыли после однозначного отказа. Но это один из… наиболее благоприятных вариантов. А вариантов было много. Поставив тарелку в микроволновку и выжидая таймер, Джисон прикинул, как ещё могут развиваться события. Чан мог отреагировать и хуже. Агрессивно. Обидеться и спросить, с чего Джисон вообще решил, что может на что-то рассчитывать. Может, Джисона тут же вышвырнут из команды. Или из компании? Не все идеи были плохими. В парочке из них Чан даже отвечал ему взаимностью. Они начинали встречаться. Возможно, понимали, что в столь близких отношениях не подходят друг другу, и расходились, решив остаться друзьями. Может, Чан бы ответил ему взаимностью и всё бы складывалось самым наилучшим образом? Они бы сходили на парочку свиданий, узнали бы лучше друг друга, их отношения бы развивались… Этот вариант, однако, Джисон находил самым плохим. Нет, у него, конечно, был секс с другими его партнёрами, но каждый раз… Ну… Каждый раз это просто «было». А лучше бы не было. Он делал это для них, а не для себя. Физическое удовольствие было лишь небольшим бонусом, без которого Джисон прекрасно бы обошёлся, и вообще оно того не стоило, и не важно, трахал он или его. Когда последний его парень заявил, что это у него просто партнёра нормального не было, Джисона едва не пробрало на истерический смех. «Тем самым» он, конечно же, не стал. Они довольно скоро расстались после того диалога. В общем, возвращаясь к Чану… Джисон вытащил тарелку и поставил её на стол. Ужин подан. Чан, конечно, был хорош, но… С чего Джисон вообще взял, что он может оказаться геем? Или би? Или любой другой ориентации, при которой сможет ответить на чувства Джисона взаимностью? А может, он вообще занят? Нет, это точно нет. Из разговоров он знал, что Чан ни с кем не встречался и, кажется, уже довольно продолжительное время. На вопросы Чанбина (с которым был знаком точно давно и который мог позволить себе задавать такие вопросы) говорил лишь, что сейчас у него слишком много работы для отношений. Но они с Джисоном ещё не были настолько близки, чтобы открыто спрашивать об ориентации. Так что Чан точно одинок, и не точно, что ему могут понравиться мужчины. И… Джисон видел, какую лирику пишет Чан. В том числе его довольно откровенную лирику, которая только на словах про «любовь к долгим поездкам» и «взаимное романтическое притяжение», а в тексте метафоры о сексе, которые даже не всегда заметны с первого взгляда. Писать так откровенно и завуалированно одновременно ещё уметь надо было. Джисон так не умел, хотя и сам порой писал откровенные лирики. И между своими текстами и текстами Чана видел огромную пропасть. Так что да. Да. Ему стоило поскорее разобраться с этими чувствами, чтобы они не стали проблемой. Ну почему его глупое сердце опять выбрало кого-то, кто был так близок и так недосягаем одновременно? Может, ему стоило попробовать знакомства в тематических сообществах? Там хотя бы шанс обжечься был меньше… А Чан… Может, им стоило прекратить сотрудничество? Но Джисон не хотел уходить из команды. Прикипел к ним уже, да и работали они слаженно, продуктивно. Просто надо было как-то перестать думать о своём друге и коллеге. Джисон снова покрутил кольцо на пальце. Да. Именно так. Он справится. Как и раньше справлялся. Признаваться Чану Джисон не собирался.

***

Он справлялся. Правда справлялся. Не позволял только крепнувшей влюблённости мешать работе. Альбом был дописан, за ним ещё один. Работа шла своим чередом. Прошла весна, наконец началось лето. Выходной на этот день Джисон забил заранее. Волновался немного. У самого выхода из квартиры почти передумал, решив, что, возможно, не стоит ему никуда идти, но в конце концов заставил себя выйти на улицу и на метро доехать до нужного места. Чувство, что он не на своём месте, довольно быстро сошло на нет. Вокруг было столько людей! И всё такое яркое! Вокруг флаги, будь то большие радужные полотна или маленькие флажки в руках или на ленточках, или более конкретные, как у самого Джисона — один чёрно-серо-бело-фиолетовый флажок в руке. Таких, как у него, по правде, было немного. Он успел зацепиться взглядом за один, но обзор на девушку с ним тут же перекрыл какой-то парень в голубо-бирюзовой кофте. Джисон задумался, была ли эта кофта намеренной отсылкой на флаг геев или нет? В следующий раз он заметил знакомое цветовое сочетание уже после начала шествия. Флаг был большой, покоился на плечах какого-то мужчины впереди, по правую сторону. Джисон чуть ускорил шаг, надеясь подобраться к нему ближе. Может, познакомиться. Даже здесь всё равно хотелось видеть рядом кого-то ближе. Кого-то понимающего, возможно, имеющего похожий опыт. Поглощённый этой мыслью, Джисон даже не сразу понял, что выглядит фигура как-то знакомо. Он подошёл сбоку и уже собирался сказать «Привет», как замер, из-за чего в него едва не врезалась идущая сзади девушка. Заметивший его и обернувшийся мужчина замер с точно таким же удивлением на лице: широко раскрыв глаза и немного приоткрыв рот, словно собирался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Чан-хён? — только и смог выдавить из себя Джисон. — Джисон? — отозвался Чан. Но подождите… Как… Почему… Что происходит? Джисон снова скосил взгляд на флаг, лежащий у Чана на плечах. Хотелось потереть глаза и ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит и ему не кажется. Показалось ему или в глазах Чана на секунду мелькнул испуг? Словно он не ждал, что кто-то здесь узнает его. Кто-то, кто знал его в обычной жизни, не знал, что Чан собирается появиться на прайде. Сам Джисон бы так же отреагировал, встреть здесь кого-то из своих знакомых. Ещё хуже, если бы эти знакомые были по другую сторону баррикад, среди протестующих против их шествия. Только собираясь, он даже порадовался, что решил всё же не идти в айдолы, ведь тогда точно не смог бы появиться на прайде. Или смог бы, но только после завершения карьеры: агентство бы не допустило его появления. А продюсеров в лицо знали редко. — Я… Эм… Привет? — поздоровался Джисон, помахав перед лицом Чана своим флажком. — Привет, — ответил Чан, сфокусировавшись больше не на Джисоне, а на том, что было в его руках. Они продолжили двигаться в темпе толпы. Возникшую неловкость можно было резать ножом. — Я… Не ожидал тебя здесь увидеть, — произнес Чан. — Я, на самом деле, тоже, — тут же ответил Джисон. — Типа… Вау… Нет, на самом деле, хён, я рад тебя здесь видеть? Это вообще нормально, что я рад? — затараторил он. — Да, я думаю, да, — тихо отозвался Чан. — На самом деле, я тоже удивлён… И тоже рад. — Его взгляд ещё раз зацепился за флаг в руках Джисона. — А нормально ли будет сказать, что это очень неожиданно… То есть… М-м-м… — способность нормально формулировать предложения внезапно покинула его, и Джисон только неоднозначно указал на флаг Чана. — Ты имеешь в виду просто так он у меня или потому что это мой флаг? — подсказал Чан. — В общем… да, — кивнул Джисон. — Это мой флаг, — подтвердил Чан, а у Джисона внутри всё стало так легко, словно он лишился многотонного груза, который до этого нёс внутри. — Могу предположить, что и твой тоже? — уточнил Чан, и Джисон энергично закивал. — Видимо, я был прав в своём предположении. — А? — Джисон удивлённо вскинул брови. Что значит «был прав в своём предположении»? Чан о чём-то догадывался? Но как? Потому что сам Джисон ни о чём не догадывался. — Твоё кольцо, — Чан указал на правую руку, на среднем пальце которой в свете солнца поблёскивало чёрное кольцо. — Я сразу заприметил его, но не мог понять, значит ли оно что-то для тебя или это просто аксессуар. — Да. Да, значит! — просиял Джисон. — Нет, правда, всё ещё не верится… Это так… Вау. Можно тебя обнять, хён? — Конечно, — улыбнулся Чан. Джисон тут же прижался к нему, как мог, учитывая, что они всё ещё не перестали идти. Может… Может, зря он представлял себе все худшие сценарии, и на самом деле у него гораздо больше шансов с Чаном, чем он думал вначале.