1
13 января 2023 г., 15:44
Аяка знала, что вот-вот их поместье посетит загадочная путешественница. Аяка знала, что она прибудет через пару часов. Аяка, до этого занимавшаяся фехтованием (как никогда усердно), сейчас лежала на кровати и читала. Аяка читала книгу о любви и мечтала о таких же нежных и приторных чувствах. Но вот ей уже девятнадцать, а за всю свою, как ей казалось, долгую жизнь, Аяка не испытала подобного сама. По крайней мере взаимно. Принцесса была так влюбчива, но в то же время застенчива. Принцесса была так страстна, но лишь она одна знала об этом. Для остальных Аяка Камисато была сдержанной и послушной, но порой, встречаясь глазами с теми немногими девушками, которых принцесса знала, она невольно раздевала каждую у себя в мыслях. И ей было страшно от этого.
Аяка понимала, что она «ненормальная», но сейчас уже смирилась с этим, хоть и не до конца. Но она не противилась тому, что её не привлекают мужчины. Даже Тома, который, лишь появившись на секунду, вызывал тихий писк у каждой из служанок. А Аяка не понимала, чего они так на него реагируют. Безусловно, этот парень был очень заботлив и хорош собой, но принцесса за всю свою жизнь и не подумала, что там у Томы под одеждой. И лишь недавно Аяка начала задумываться, почему вообще так происходит, что было бы, если бы ей нравились мужчины? Но нет, она даже не могла представить такого. А когда пыталась, то невольно морщила лицо, ведь это выглядело неестественно и даже неприятно для неё. Поэтому Аяка остановилась на том, чтобы следовать своему сердцу. Романтических книг про отношения между девушками не было, так что принцессе приходилось додумывать всё самой, представлять то, как бы выглядели поцелуи и секс между двумя девушками. И было волнительно. Но она не имела возможности попробовать, предложить кому-то…
В это утро Аяка была весьма встревожена, ведь её приводил в смущение лишь тот факт, что к ним в поместье зайдёт девушка, да ещё и такая, по рассказам, необычная.
— Брат, когда они прибудут? — всё доставала Аято вопросами принцесса, а сама каждый раз машинально теребила юбку.
— Скоро, почему ты такая нервная? Это просто гости, ничего такого, о чём нужно было бы волноваться.
И Аяка уходила. А потом, через несколько минут, снова спрашивала:
— Как я выгляжу? Я расчёсывала волосы полчаса, достаточно аккуратно? — И вертелась перед братом, надеясь услышать, что она прекрасна. Но даже такие слова не успокаивали её.
— Достаточно, и даже слишком. — И Аято продолжал заниматься своими делами.
А Аяка вновь уходила восвояси, думая о фехтовальных приёмах, которыми она впечатлит путешественницу.
И когда принцесса наконец-то дождалась её приезда, то не могла находиться рядом.
— …откушаете с нами? — Аято взял на себя беседу с гостями.
— Неплохо было бы…
— Конечно да! Паймон так голодна! — И эта «маленькая штучка», как о ней думала Аяка, метнулась к столу.
А сама принцесса стояла в стороне, то смотря на путешественницу, то отводя взгляд. И один из таких взглядов гостья заметила.
— Принцесса. — Она приблизилась к Аяке, а сама думала, что нужно сделать: поцеловать ей руку или просто поклониться. В итоге она не сделала ничего, лишь улыбнувшись.
Аяка тут же попыталась отвернуться, но поняла, что это некультурно, в итоге прикрыв пол-лица веером.
— Я — Люмин, путешественница, а Вы… Как я могу к Вам обращаться? — Она была слишком близко к Аяке, отчего принцесса не могла нормально дышать. Аяка старалась держаться изо всех сил, чтобы не поглядывать на небольшое, но такое манящее декольте Люмин.
— Я… просто Аяка. Я предпочитаю… чтобы друзья обращались ко мне на «ты».
— А мы уже друзья? — удивилась Люмин, поднимая брови. На фоне обе девушки слышали писк Паймон и звон посуды.
Аяку этот вопрос поставил в тупик: быть друзьями с девушкой — это слишком большая дистанция для принцессы. Не могла же она отдалиться от Люмин ещё сильнее и стать знакомыми…
— Все люди, кроме моего брата, — друзья для меня, — выкрутилась Аяка, улыбаясь. Но Люмин не увидела её улыбки, ведь она была скрыта за распахнутым веером. Однако путешественница поняла добрые намерения Аяки по её глазам, что немного сузились и заискрились доброжелательностью.
Люмин ответила девушке таким же жестом, оглядываясь на Паймон, которая вертелась вокруг Томы, что расставлял блюда на столе.
— Хочешь присесть? — предложила Аяка, замечая прикованное к еде внимание Люмин.
Та немного смутилась тому, что принцесса заметила её отречённость от разговора, и неловко кивнула.
Они присели. Поели и посмеялись. Было весьма мило. И было бы ещё милее, если бы ни Аято, ни Паймон, ни слуг, ни Томы рядом не было. А были только они, ведь Аяка, кажется, уже заранее влюбилась в Люмин, ещё тогда, когда знала лишь о её скором прибытии. А сейчас это чувство лишь укрепилось в принцессе, и она понимала, что избавиться от него будет тяжело.
Вечер пролетел незаметно. И Люмин с Паймон хотели уже отправиться дальше. Но Аяка в последнюю секунду настояла на том, чтобы гости остались переночевать у них.
— Тома, постелешь нашим дорогим гостям на втором этаже? — окликнул Аято управляющего, на что сестра очнулась и мгновенно прервала брата:
— Н-нет! Может… может, уважаемая путешественница боится темноты? — Она посмотрела на Люмин. — Я… хочешь спать со мной? Ну, как подруги, все же девочки так делают? А у меня никогда не было ночёвок, как и друзей, так что…
Аято молча и с рвущейся наружу улыбкой наблюдал за сестрой, не понимая, что та задумала, но чётко видя мириады чувств в ней — сильных и противоречивых. Он молча кивнул, давая согласие.
— Не хочешь спросить, желает ли наша гостья спать с тобой в одной комнате?
— А, д-да! — Аяка повернулась к Люмин. — Хочешь ты… — И не успела принцесса договорить, как путешественница кивнула с желанием и улыбкой на лице, что обрадовало Аяку.
И свет погас в большом доме, и каждый, находясь в своей комнате за закрытой дверью, прятал за ней свои мысли, действия, жесты и взгляды. И Аяка прятала. Она не смогла ничего сделать. Кроме вреда себе же. Ведь принцесса не могла уснуть всю ночь, в то время, как Люмин спокойно и беззаботно сопела рядом с ней. А Аяка ощущала её тепло, дыхание, механическое шевеление конечностями, слышала будто бы пьяное бормотание… Крепко уснуть принцесса смогла лишь под утро. А проснувшись, не обнаружила Люмин ни рядом с собой, ни где-то в поместье. Они уже ушли. И Аяка не знала, сможет ли ещё раз встретиться с ней.
***
Она думала о ней, каждый её день не был проведён хотя бы без одной мысли о ней. Она надеялась, что за открывающейся дверью стоит не брат или Тома, а она. Но она никогда там не появлялась. Аяке даже начала надоедать вечная компания мужчин, а служанки заставляли её скучать своей серостью и недалёкостью. Принцесса старалась свою страсть к клинку сделать больше, чем страсть к женщине, но, бессильно падая вечерами на кровать, Аяка не могла не представлять её рядом с собой. «Она», в данный период времени, — это Люмин. Как-то раз Аяка даже спросила у брата: — Когда к нам вновь прибудет путешественница? И получила в ответ вопросительный взгляд и слово «Никогда». А Аято получил в ответ опущенные от давящей грусти плечи и поджатые губы. Тогда принц решил, что Аяку и правда может удручать пребывание без девочек, таких же, как она. Что ей не хватает общения со своим же полом, ведь Аято часто видел маленьких и не очень девчонок, которые гуляли и дружили компаниями, которые общались и рассказывали друг другу свои «женские секретики». А когда видели принца, то мгновенно замолкали и смущённо хихикали. Внезапно Аято понял, что у его сестры такого никогда не было и что это огромное упущение. Однако когда Аято и правда познакомил Аяку с её ровесницами, то не увидел ожидаемой радости и волнения. — Что-то не так? Почему ты так грустна последнее время? — спрашивал Аято, хотя в его голове уже поселилась догадка. — Всё в порядке! Мне правда весело с теми девочками, но… они немного… не как я. Ну, понимаешь, им не так нравятся оружие и битвы, как мне, — отвечала Аяка, а сама думала: «Они — не она». Спустя месяц Аяка узнала, что в Инадзуме воцарился порядок, её страна больше не закрыта от всех, а улочки оживают. И принцессу это радовало. Однако вместе с тем она понимала, что Люмин скоро уйдёт и, возможно, они никогда больше не встретятся. В течение этого месяца Аяка порой замечала путешественницу, пока пребывала в городе или нарочно бродила по округе в надежде увидеть её. Но как же этого было мало. Аяка на самом деле тосковала и старалась этого не показывать, но получалось плохо. Из-за накопившейся грусти, что увеличивалась с каждым днём, словно снежный ком, Аяка заплакала перед братом, однако не сказала ему причины слёз. Просто принцесса уже не могла сдерживать своих чувств. Но то ли Аято догадался, то ли это просто было случайностью, «прощальный ужин» всё же состоялся. Аяка совершенно не ожидала, что Люмин заявится вот так резко. А когда принцесса вышла встретить гостей, то обомлела; её лицо одновременно засияло от радости и покрылось испариной. Люмин выглядела беззаботно, будто и не скучала по Аяке вовсе. Принцесса лишь молилась, чтобы её галантный и привлекательный брат не занял всё внимание Люмин, которая, к удивлению, не проявила к нему почти никакой заинтересованности, кроме той, что вызывал в ней принц как важная фигура. Но и Аяка, кажется, также не заняла путешественницу. По крайней мере сама принцесса не почувствовала достаточного внимания к себе. После ужина Аяка не могла более ждать, понимая, что потом у неё не может быть столь же подходящего момента. — Можно тебя?.. — принцесса позвала Люмин и отвела её в комнату, где никого не было. — Да? — У этой девушки было всегда такое добродушное лицо, что Аяка даже сомневалась, живая ли она? — В тот раз… когда вы к нам первый раз прибыли… — Аяка мялась, не зная, как объясниться. В конце концов она поняла, что не сможет рассказать о своих чувствах напрямую, тем более когда не знает, взаимны ли они. — Закрой глаза, — в итоге выдала Аяка и дождалась, когда Люмин, после своего милого удивлённого взгляда, выполнит её просьбу. Путешественница даже ничего не ответила, лишь улыбнулась и опустила веки. Аяка ничего не делала первые несколько секунд, замерев и уставившись не моргающими глазами на девушку напротив. Её трепещущие веки; то поднимающиеся, то опускающиеся уголки губ; всё её такое нежное и милое, красивое и горячее существо — весь её внутренний свет был виден прямо сейчас. И Аяка просто не могла сдвинуться с места от этого вида. — Ну?.. Будет что-то?.. — Тихий голос вырвал принцессу из забвения, и она слегка вздрогнула. Люмин стояла всё так же, не открыв глаз. И полностью доверяя Аяке. И принцесса это поняла и воспользовалась. В следующую секунду Люмин ощутила прикосновение чего-то тёплого и нежного к своим губам. И долго не могла понять, что это такое, пока не приоткрыла веки и не увидела перед собой принцессу, что стояла, наклонившись к ней, вся напряжённая, соединив их губы в невинном поцелуе. Люмин не отпрянула, всё так же стоя и не двигаясь с места. Она слышала одновременно лёгкое и тяжёлое дыхание Аяки, у которой происходящее вызывало трепет, но в то же время страх и дрожь. Внезапно Люмин осторожно взяла Аяку за плечи и не грубо отодвинула от себя. Во взгляде принцессы она тут же увидела недоумение и то, как девушка нервничала. Люмин ничего не сказала, сделав мелкий шаг навстречу Аяке и вновь закрыв глаза, в ожидании, когда принцесса поцелует её вновь. Та не сразу поняла намёка, однако всё же приблизилась к Люмин снова. Аяка невесомо положила руки на талию девушки напротив и прижала к себе, а та, в свою очередь, пребывала со сложенными за спиной ручками. Принцесса разомкнула свои губы, накрывая ими губы Люмин. И этот поцелуй был более настойчивым, чем предыдущий: Аяка, кажется, вложила в него все накопившиеся за время эмоции. И они стояли так долго, однако обеим казалось, что прошло всего несколько секунд, когда на деле — целые три минуты. Когда они наконец отлипли друг от друга, Люмин сказала: — Мне очень понравилось. — И улыбнулась. И Аяка тоже улыбнулась. — Мы когда-нибудь ещё встретимся. И попробуем снова. Но Аяка не уловила в её тоне серьёзности. Слова были обнадёживающими и дразнящими, однако для путешественницы это было будто бы не так серьёзно, как для Аяки. И когда они прощались, Люмин вела себя так, будто ничего не произошло, лишь кинув горящий взгляд на Аяку, в котором не читалось той тоски и ожидания, что испытывала сама принцесса. И путешественница с Паймон ушли. Снова. Но в этот раз Аяка знала, что это навсегда. Ведь это значило что-то лишь для неё.
