На дне
23 декабря 2022 г., 22:43
***
Ночь была холодной и тихой, огромные густые облака серого цвета, как всегда заволокли собой тёмный небосвод, погружая окружающий мир в царство ночного мрака. Быстро вступая в короткие права своего правления, длившегося всего несколько часов, тьма захватывала всё новые и новые угодья, проникая даже в самые утаённые уголки старого города. Бесцветные здания словно древние руины, стали тонуть в ночном мраке, заставляя редких его обитателей срочным образом искать убежища в ближайших публичных заведениях, ещё открытых к тому моменту. Лишь редкие, тусклые, уличные фонари оставались последними островками жизни, сопротивлявшимися в неравном бою с наступавшим царством мрака. Осторожно передвигаясь по старым, казалось словно разваливавшимся от одного только шага, крышам городских зданий, Россия неспешно продвигался к своей цели. Ловко перебираясь с одной крыши бесцветного дома на другую, русский практически бесшумно проходил по растрескавшейся керамической черепице. «Тишина залог успеха... Тише едешь, дальше будешь...», вспоминал про себя он, продолжая двигаться вперёд, стараясь издавать как можно меньше посторонних звуков. Где-то внизу послышался топот нерасторопных гражданских, судя по всему спешивших в сторону своих ветхих жилищ, что заставили русского на время замереть на одном месте. Лишь когда их топот отдалился настолько далеко, став не слышимым для ушей русского, тот решился продолжить свой путь. Редко освещённые электрическими лампами окна множества бесцветных жилищ, будто оказывая русскому личную услугу, тут же тонули в беспросветном мраке ночи. Боясь попасть в поле зрения нежелательных гостей, многие жители города, что могли позволить себе проживать в квартирах где имелась самая базовая роскошь, старались гасить свет в своих жилищах как можно раньше. Подобный страх был не без почвенным, подпитываясь ежедневными новостями о, убийствах и грабеже обладателей квартир обустроенными базовыми видами удобств в виде электричества, водопровода и, в самых редких случаях, газификацией. Позволить такое могли лишь те люди, что обладали достаточным денежным достатком, а по сему не многим из них хотелось пополнять длинные списки утренних некрологов, словно на зло фигурировавших во всех воскресных статьях. Русского, впрочем чужие страхи волновали меньше всего. Нервозность и подозрительность местного среднего класса, приносила ему лишь огромную пользу, создавая дополнительную маскировку во время очередных рабочих вылазок. Миновав таким образом несколько, ели освещённых светом тусклых ночных фонарей, городских улиц, Россия вновь остановился на одной из старых крыш, прикрыв глаза от резкого и яркого электрического света, исходившего от большого здания неподалёку. «А вот и он, его величество, частный квартал!», подумал он, внимательно изучая и продумывая путь своего дальнейшего наступления. Частными кварталами в городе назывались те территории, что были выкупленными особо богатыми личностями, давным-давно прочно влившимися в экономическую жизнь города. Не многий, даже из среднего класса, мог позволить себе приобрести своеобразный особняк, наполненный множеством различных удобств и дополнительной территорией, порой размером с несколько городских улиц, в придачу. От последнего среди народа и пошло обозначение любой частной земли, что находилась в пределах города, сами же обладатели подобного чуда, называли свою недвижимость по-разному, словно соревнуясь в том, кто из них додумается до самого тупого названия. России приходилось слышать и о богачах, что держали в своей собственности сразу несколько подобных кварталов, разного размера, зачастую формируя на таких территориях своеобразные квази государства, подчинявшиеся их собственным законам и правилам. Русский без прикрас понимал, что покупать и содержать подобные кварталы могли лишь личности, что уже давно заигрывали с местным преступным миром, заработать так много, законным способом в этом месте было попросту невозможно. Торговцы наркотиками и рабами, руководители чёрной трансплантологии, оружейные бароны и прочие главы преступного мира заправляли бизнесом этого города. Именно они скупали и создавали своеобразную недвижимость города, захватывали представителей более мелкого, частного бизнеса, усиливали собственную монополию на продаже жизненно необходимых для простых горожан вещей и безжалостно устраняли своих конкурентов. Постоянные мелкие войны и конфликты между различными богачами горда уже давно становились частью серой обыденности, как и жертвы среди простого населения, неминуемо сопровождавшие их. Внимательно осматривая территорию частного квартала русский заметил своеобразный Контрольно-Пропускной Пункт, расположенный у его главного входа, охранявшийся несколькими вооружёнными людьми. Уж кто больше всего выигрывал от бесконечной грызни между фауной преступного мира, так это, частные охранные компании. Мало какой богатей мог спокойно проехаться по территории города не прихватив с собой пару бронированных автомобилей с наёмниками вооружёнными до зубов. Их услуги в городе процветали уже давно, впрочем, не всегда гарантированно оберегая потенциальную жертву очередной преступной резни. «Семеро на Контрольно-Пропускном Пункте... Один на смотровой вышке и ещё двое ведут патрулирование на ближайшей ко мне крыше... Как минимум три группы по четыре человека патрулируют внутреннюю территорию квартала... И неизвестно сколько в самом здании...», пронеслось в его голове после некоторого времени наблюдения за действиями наемников. Окончив наблюдать, русский быстро и бесшумно спрыгнул на ближайшую к нему крышу тут же запрятавшись за старой, разваливавшейся от времени, печной трубой, бывшего жилого дома. Дождавшись когда один из наёмников, что патрулировал крышу, вновь начнёт обход своего небольшого маршрута, лениво рассматривая скупой пейзаж города, ели видневшегося во мраке ночи, подойдёт к нужному для него месту, он без всяких промедлений воткнул в его горло тонкое лезвие своего ножа, подхватив противника он тут же потянув тело жертвы в свою сторону. Тёплая алая кровь брызнула из горла мужчины, ноги подкосились так, будто онемели, наёмник пытался закричать, однако, из захлёбывавшегося кровью рта вырвался лишь ели слышимый протяжный хрип. Добив его точным ударом в сердце, русский осторожно запрятал тело мужчины прямиком за печной трубой. Проверив, что прочие наёмники не заметили гибели своего товарища, Россия продвинулся вперёд, прячась в тени, падавшей от всего, чего только касался свет электрических фонарей. Тихо подобравшись ко второму наёмнику находившемуся на данной крыше, русский лёгким движением своего лезвия, перерезал мужчине горло, запрятав тело в ближайшей мусорной куче находившейся там же. Аккуратно пустившись по фасаду здания вниз, Россия спрятался в тёмных углах, развалившейся мостовой. Дождавшись пока очередной патруль пройдёт мимо его укрытия, Россия, пользуясь темнотой в качестве естественного укрытия, стал приближаться в сторону крупного здания, стоявшего особняком от прочих ветхих городских строений находившихся неподалёку. Время от времени на пути русского встречались представители частной охраны, открытого сражения с которыми он старался избегать, тихо уничтожая лишь отдельных наёмников, предварительно аккуратно скрывая следы проделанной работы. Пройдя несколько метров, скрываясь и убивая из тени, Россия достиг двухэтажного колонного здания, по своему строению изначально являвшегося небольшим городским театром, огражденным двух метровым металлическим ограждением. Запрыгнув как можно выше, русский зацепился руками за край ограждения, почувствовав, что руки смогли удержаться он тут же потяну корпус своего тела вперёд. Перебросив ноги за ограждение, стараясь издавать как можно меньше шума, он осторожно приземлился на стопы своих ног. Внимательно и быстро осмотревшись Россия с удивлением заметил практически полное отсутствие патрулирования на территории главного здания. «Достаточно хилая защита для наркодилера, что активно суёт свои ручонки куда не следует...», подумал он укрывшись в ближайшей тени. Осматривая само здание русский подметил, что все окна ведущие внутрь здания были закрыты, практически во всех зданиях, впрочем, продолжал гореть яркий электрический свет, словно его хозяин нисколько не боялся прихода незваных гостей. «Самоуверенность наказывается...», мысленно проговорил русский. Решив проникнуть в здание через крышу, ловкими движениями своих конечностей он тут же взобрался по совсем недавно облицованному фасаду здания. Взобравшись на его крышу, Россия ещё раз проверил полное отсутствие постов охраны на крыше бывшего театра, он быстро проник внутрь небольшого особняка. Оказавших в бывших технических помещениях театра, он осторожно продвинулся вглубь здания. Пройдя несколько метров русский обнаружил группу охранников, распивавшую алкоголь за импровизированным столом, вместо того, чтобы патрулировать внутреннее пространство самого здания. Тихо достав из кобуры, что висела на его поясе, два самозарядных ТТ, с нацепленными на них глушителями,, он без большого угрызения совести, несколькими быстрыми и меткими выстрелами отправил на тот свет всех нерадивых наёмников. Звук сработавших глушителей и падения тел тут же заполнил собой гробовую второго этажа колонного здания. Не став тратить время на то, чтобы добить нескольких противников, что подавали ели видимые признаки жизни, беспристрастно перешагнул их тела, направившись в сторону помещения, созданного в качестве репетиционного зала. Миновав небольшой амфитеатр, репетиционного зала, он оказался у дверей нужного ему помещения. Тихо открыв дверь, что вела внутрь бывшего зала русский оказался в просторном помещении, переделанным под интерьер личной спальни. Зал был заставлен различной мебелью, стены украшены бесцветными, чёрно-белыми полотнами выкупленными или выбитыми у местных деятелей искусства, давно разучившихся рисовать окружающий мир в типичных для человеческого глаза цветах. В центре зала располагалась большая кровать, закрытая широкими, несколько прозрачными шторами, за которыми отчётливо виднелась чья-то скрючившаяся фигура, не спускавшая с него глаз. Без всяких церемоний подойдя и раздвинув шторы кровати, русский направил пистолет в сторону фигуры. В самом центре постели, завернувшись в одеяло от страха, находилась молодая девушка лет двадцати, с ужасом наблюдавшая за бездонными дулами двух глушителей направленных в её сторону: — Где он?— холодно спросил русский, продолжая держать девушку на прицеле своих пистолетов. Поняв за чем пришёл русский девушка тут же показал указательным пальцем своей тонкой, бледного оттенка, рукой на широкий деревянный шкаф располагавшийся в нескольких шагах от кровати. Ели заметно кивнув русский в знак признательности, Россия нажал на спусковой крючок одного из пистолетов, сделав несколько выстрелов в её сторону. Пронзённая меткими выстрелами она повалилась на постель без признаков жизни, окрашивая белоснежное, шёлковое одеяло в ярко-красный цвет собственной крови. Подойдя к шкафу русский раскрыл его широкие деревянные двери, недолго порывшись в десятках богатых одежд он тут же вышвырнув от туда испуганного, полуголого, молодого человека, на вид которому, Россия не мог дать больше двадцати лет. — Джордж Баттон, я полагаю,— произнёс он, наставив пистолеты на распластавшуюся на полу фигуру молодого человека, что никак не сопротивлялся, боясь сделать даже самое малое движение дабы не получить роковой выстрел раньше назначенного судьбой срока. — Я уплатил всё, что был должен этому поганому фрицу, не уж-то эта жадная до своих денег сволочь решила докатиться до того, чтобы взять с меня больше чем причиталось изначально... Так ещё и таким уродским способом...— произнёс Джордж внимательно глядя в сторону русского. — Меня не слишком сильно волную какие именно конфликты возникли между тобой, соплёй этого погонного мира, и Германией, я работаю на совершенно другого человека,— произнёс он продолжая держать молодого наркодилера на прицеле своих пистолетов.— И вот как раз ему, ты, ничтожество, сейчас переходишь дорожку, своими мерзкими, склизкими ножками... — А я нисколько не жалею о том, что поставил этого странного янки, на то место, где он уже давным-давно должен находиться! Это говно слишком зажралось если думает, что управление казино может давать ему безграничную власть над районами города где его присутствию нисколько не рады!— усмехнулся он, животный страх искажавший его молодое лицо несколькими минутами ранее, сменила едкая улыбка растянувшаяся до самых ушей.— Было очень весело наблюдать за тем, как мои ребята переламывали колени его работникам, что выживали после налётов, а потом добивали перерезая этим свиньям их глотки... Пусть эта тварь знает, что теперь нашим районом заправляет банда Паттона и теперь мы строим здесь свои порядки! Поэтому пусть по скорее закрывает оставшиеся целыми филиалы своих странных игровых аппаратов, пока мои люди... Одиночный выстрел оборвало молодого наркодилера на полуслове, заставив его замолчать навсегда. Тонка алая струйка вытекала из его лба, в котором зияло тонкое, идеально округлое отверстие от прострелившей его голову пули. Для уверенности перерезав своей цели горло, русский вновь вернулся к кровати, рядом с которой располагалась трубка старого, раритетного телефона, несколько запачканный кровью убитой русским девушки. Быстро набрав нужный номер, Россия услышал звуки гудков исходивших с противоположного конца телефонного провода. Время пока его работодатель отвечал на звонок, часто тянулось ужасно долго из-за его ужасной привычки находиться как можно дальше от телефона в нужный для этого момент. Монотонный, протяжный звук гудков, тяжело отдавался в ушах России, за это он никогда не любил докладывать о проделанной работе именно данным способом, на котором, словно на зло русскому, настаивал его работодатель. Гробовая тишина вновь наполнила внутреннюю часть бывшего городского театра, лишь протяжные звуки гудков телефона оставались единственный звуком, издаваемым внутри пустого здания. Русского нисколько не пугало находиться в одном помещении с убитыми им же людьми, за долгое время такой грязной работы, смерть осточертела и приелась настолько быстро, что он уже давно не видел ничего зазорного в лишении кого-то жизни. Старуха с косой всегда проносилась рядом, никогда не отпуская в свободное плаванье каждого узника своей проклятой тюрьмы. Каждое новое утро начиналось именно с новостей и чей-то гибели: удачное покушение на "высокопоставленного" представителя местного преступного мира, теракт очередной свихнувшейся от серых реалий секты, деятельность очередного серийного убийцы или самоубийство соседа по ветхой квартирке без окон и дверей, что не выдержал выпавших на его долю лишений. Смерть витала по всюду, для кого-то став частью ежедневной рутины, а кому-то верным способом хоть как-то заработать на собственный кусок прогнившего хлеба. «Верно говорит Германия, в этом месте самыми большими миллионерами являются гробовщики и работники крематориев, работы для них здесь всегда в большом достатке... А ведь каких-то два года назад...», с ироничной усмешкой подумал Русский. Два года, казалось, что для человека меньшей цифры быть попросту не может, за два года возможно неплохо выучить иностранный язык, получить профессию, построить дом, родить ребенка, найти новых друзей и круто изменить собственную жизнь. И удивительно в этом то, что время при этом проносится столь быстро и не заметно, что может показаться словно этих двух дат будто бы и не бывало. Однако, в этом сером, бесцветном месте, где огромные тучи ежедневно не закрывают небо, а тьма ежедневно не даёт долго властвовать свету, время длилось настолько медленно, что русский не один раз ловил себя на ощущении того, что он находился в городе уже несколько десятков лет, хотя в действительности, он находился здесь всего два небольших года. Наконец кто-то поднял трубку на другом конце телефонного провода, заставив русского услышать знакомый, спокойный голос: — США, у аппарата, говорите по делу, иначе этот разговор закончится не успев начаться. — Цель устранена,— коротко и спокойно произнёс Россия. — Отлично, благодарю тебя мой ценный и верный помощник,— произнёс в ответ американец явно повеселев услышав не менее знакомый голос России.— Возвращайся, за твой труд, тебя ждёт честно заработанная награда! Жду тебя у себя в кабинете в течение часа и ни на минуту позже! Сам знаешь, на проспект нынче пускают лишь в строго определённое время! — Понял тебя, скоро прибуду,— всё также спокойно ответил ему русский.***
Проходя по узким городским улочкам и переулкам, разваливавшимся от запустенья и утопавших в уличной грязи, взгляд русского наткнулся на уже давно ставший знакомым вид блокпоста расположенного в небольшом отдалении от него. Блокпост был совершенно обыкновенным, бетонные надолбы тянувшиеся на несколько метров впереди самого поста открывавшие противнику лишь одну чётко простреливаемую дорогу для завязывания боя, лёгкий красный шлагбаум, поднимаемый и опускаемый в ручную, укреплённый бетонной и песочной оборонительной стенкой по бокам. Прямиком за первой линией обороны располагался высокий внешний забор состоящий из спиральных проволочных заграждений и нескольких смотровых вышек. Только снаружи охраной подобного блокпоста занималось с десяток хорошо вооружённых и экипированных бойцов, усиленных двумя крупнокалиберными пулемётными точками. Помимо этого внимательный человек уже давно мог приметить позиции снайперов заготовленные в соседних зданиях, располагавшиеся совсем рядом с внешним блокпостом. Подобные усиленные меры по усилению, что каждый раз представали перед глазами русского означали лишь одно, он пришёл по назначению: — Стоять, собака трущобная!— услышал он громкий и грубый оклик со стороны блокпоста.— Стой на том месте где сейчас стоишь, иначе башку тебе прострелю. — Всё в порядке,— беспечно ответил ему Россия, однако, выполнил отданную одним из бойцов команду.— Вы же знайте, что я по делу! — Здесь много кто по делу, отребье ты захолустное, а потом после таких как ты людей с асфальта соскребай, хватило нам одного теракта на прошлой неделе,— всё также грубо продолжил боец.— Поэтому проваливай пока мы из тебя чучело тут не вылепили! — У меня есть пропуск!— заявил Россия вытащив из-за пазухи небольшую завёрнутую в пластмассу бумагу.— Говорю же тебе, я тут по делу! — Мне твой пропуск, нахрен, ни сдался, по-хорошему говорю, отребье, проваливай!— произнёс боец нацелив на русского дуло своего автомата. — Что за шум на блокпосте?!— прозвучал знакомый русскому командирский голос.— Рядовой, какого чёрта у вас тут твориться? — Сэр, у нас тут отребье из захолустья, что не хочет проваливать в то говно из которого вылез и явно напрашивается на профилактическую автоматную очередь!— чётко отрапортовал боец, отдав, честь подошедшему на позицию командиру. — Ещё раз повторяю у меня есть пропуск, кретин,— недовольно крикнул русский тряся в воздухе злосчастную бумажку.— Я ещё раз повторяю, что пришёл по делу! — Сэр, это уже сверх меры, я считаю...— однако, не успел боец договорить как командир тут же перебил его. — Рядовой, немедленно допустите его к проверке документов, а затем пропустите внутрь блокпоста,— строгим приказным тоном произнёс он. — Но сэр на нём же...— недоумевающе произнёс боец прежде чем командир вновь, ещё более строго перебил его на полуслове. — Я кажется отдал тебе явный приказ,— ответил ему командир.— Допустить к проверке документов и пропустить внутрь блокпоста, я ясно выражаюсь?! — Да, сэр!— ошарашенно произнёс в ответ боец.— Так точно сэр! Под пристальным взором своего командира и недоумевающие взгляды своих сослуживцев, боец жестом приказал русскому подойти к специальной отметине, что располагалась в двух метрах от шлагбаума. Приняв допуск России, он внимательно проверил все данные, что были заполнены на небольшом клочке бумаги, особо внимательно изучая графу срока истечения действия его срока действия. Не найдя каких-либо ошибок в документе, боец стал проводить типичный внутренний осмотр на предмет вещей запрещённых к проносу за территорию блокпоста. Нащупав на поясе России кобуру двух боевых пистолетов, он бросил вопросительный взгляд в сторону своего командира, однако, наткнувшись на строгий немой отказ, сделал вид словно ничего не обнаружил. Подобная ситуация произошла и с лезвием, что висело там же, а также с каплями запечённой человеческой крови, засохшими на его внешней одежде. Поставив штамп одобрения для входа и сделав жест бойцу у шлагбаума, он обратился на прямую к России: — Добро пожаловать на Проспект, последний оплот человечества в этой беспросветной дыре! Проспектом называли самую длинную и прямую улицу города тянувшуюся от его центра до самых речных окраин в некоторых местах пересекаясь с тёмными, мутными водами местной реки. В отличие от большей части остального города Проспект был местом относительной безопасности и спокойствия, обладающего постоянным электричеством и отоплением основной части местных зданий. Только за подобные удобства для большинства жителей города Проспект уже давно считался главной его элитной частью, оказаться и осесть в которой было большой удачей. Жизнь на этой улице протекала тихо и несоизмеримо спокойно, несмотря на далёкие отголоски постоянных войн и конфликтов, что происходили всего в нескольких сотнях метрах от ограждённой, несколькими километрами, территорий колючей проволоки. Именно здесь концентрировалась все остатки мирной торговли, культуры и бизнеса, не попадавшие под влияние городского криминалитета и структур местной экономической монополии. Настоящий рай созданный людьми уставшими от постоянных конфликтов, удерживающийся ими силой штыка и патрона от ежедневных попыток прорвать их монолитный оборонительный строй. Защитой самой улицы уже долгое время руководил некий Орден, военизированная и хорошо экипированная организация, целью которой является защита Проспекта от посягательств со сторону остальной части города. Именно его бойцы ведут постоянное патрулирование на территории всех оборонительных участках улицы, а также охраняют её внутренний порядок с разрешения местного Совета. Советом жители улицы называли местный орган власти собранный из представителей различных классов и ремёсел проживавших на территории Проспекта. Собирался и базировался он в центральной высотке в самом центре улицы, где в начале каждого месяца устраивались различные собрания в которых путём голосования принимались те или иные решения. — Ты прости их за грубость, это новый набор, обозлены, что заставляют отсиживаться в патрулях,— сказал ему командир когда они оказались внутри блокпоста.— Молодняку сейчас лишь бы на передовую, в рейдах на бандитов участвовать, что улице нашей кровь портят, да медальки с орденами получать... Думают, что Проспектом одна только шелупонь бродит, идиоты, одним словом! — Своими рейдами по окрестным недоброжелательным лицам, вы лишайте работы таких личностей как я,— спокойно ответил ему Россия. — Я до сих пор не понимаю зачем ты занимаешься такой деятельностью,— строго произнёс командир тут же добавив.— В который раз предлагаю поступать к нам на службу, нам такие люди нужны, но ты как баран арканишься! Да платят в Ордене не много, но зато получишь жильё на Проспекте и хоть какое-то подобие будущего! — По логике Совета я уже давно заочно болтаюсь в петле местной виселицы, если они когда-нибудь прознают о моей чёрной работе наёмника, то проблем не оберётесь,— продолжил русский. — Члены этого собрания сами не святоши, знаем мы в каких делах кто промышляет и кто чьими услугами на самом деле пользуется в тайне ото всех,— заявил командир.— Поэтому ты просто вновь ищешь повод, чтобы не упростить свою собственную жизнь! — Возможно,— задумчиво произнёс русский.— Но моя текущая жизнь меня вполне себе устраивает... — Устраивает! Жить в прогнившей комнате, среди отребья и подвергать свою жизнь опасности во время очередной бандитской потасовки, тебя устраивает!— опешил командир.— Впрочем живи как знаешь, просто помни, что наши двери для тебя всегда открыты... К тому же Орден не слишком вмешивается в чужие дела, будь-то Совет или какой-либо отдельный обитатель этой улицы, поэтому препятствовать твоей работе мы не собираемся... — Отрадно это слышать...— ответил ему Россия продолжив дальнейший путь в полном одиночестве. Миновав внешний и внутренний блокпост русский оказался на территории общего доступа для каждого обитателя Проспекта. Несмотря на тёмное время суток и мрак, что окутал весь город, во многих домах продолжал гореть яркий электрический свет, а многие магазины и прочие заведения улицы продолжали оставаться открытыми. Одним из таких заведений был большой Покер-Рум с причудливым названием "Рисковый ковбой" расположенный внутри одного из бывших жилых зданий улицы. Яркие электрические лампочки подсвечивали название увеселительного здания в котором часто собирается много местных и приезжих, что готовы потратить множество своих сбережений поставив очередную ставку в очередной рисковой партии в покер. Охрана без больших расспросов впустила русского внутрь, через чёрный вход. Попав внутрь в сопровождении одного из охранников Россия направился в сторону кабинета руководителя Покер-Рума, давно дожидавшегося его прихода. Получив соответствующее разрешение, охранник прошёл внутрь пропустив вперёд русского, войдя в кабинет Россия увидел фигуру американца распластавшуюся в старинном кожаном кресле, мирно беседовавшего с сидевшим с противоположной стороны Германией. Заметив прибытие русского тот с добродушной улыбкой пригласил его подойти ближе. — С прибытием, слышал, что у тебя возникли трудности на одном из блокпостов Проспекта,— произнёс американец когда русский подошёл ближе.— Если хочешь, я могу поговорить с местным начальством, чтобы этого засранца отправили на общественные работы в соседний квартал! — Не стоит,— без лишних слов ответил ему русский.— Я пришёл за своей наградой. — Да конечно,— быстро произнёс США тут же положив на стол перед собой небольшой мешочек с деньгами. — Россия, при всём моём уважении к США, но это какой-то грабёж!— громко заявил немец.— За свою работу ты можешь зарабатывать гораздо больше чем получаешь от него в данный момент! Да за такие гроши твоя работа и яйца выеденного не стоит! — Конспирация и не более того,— ответил ему США.— Россия никогда не берёт больше того, что сможет не вызывать лишних подозрений там где он проживает. Если будет брать ту сумму, которую он зарабатывает с каждого моего заказа, то резкий заработок вызовет большие подозрения у личностей, коим знать об этом, там не обязательно. И если они выяснят, что русский ведёт двойную жизнь работника зашарпанного кофе и наёмного убийцы, то вздёрнут не успеешь ты лишиться всего, что накопил за эти два года! Таких товарищей там не любят, поэтому разгуляться на широкую ногу даже при достаточном заработке, дело опаснее чем его основная профессия! — Мне достаточно того, что ты предоставляешь мне запас боеприпасов для моего оружия и медикаменты, в отличие от денег, этими вещами я пользуюсь лишь во время своей работы,— произнёс русский тут же обратившись к немцу.— Поэтому можешь считать, что мы с ним в расчёте. — К слову о твоём задании!— неожиданно сказал американец.— Там был кто-то, кто видел твоё лицо? — Да, девушка того выродка, пришлось пристрелить её когда она сдала место где тот прятался, не очень большая потеря для этого города,— ответил ему Россия. — В таком случае для Ордена будет как можно меньше грязной работы,— сказал США.— Мои люди дали им небольшую наводку о местах нахождения баз его банды, дабы, не повторять эксцессов с теми нападениями на филиалы моих Покер-Румов вне Проспекта... — То что произойдёт с ними дальше, меня не касается,— ответил ему Россия уже собравшись покинуть кабинет США. — Стой, посиди-ка тут с нами немного,— произнёс американец указав на свободный стул стоявший рядом. Тяжёло вздохнув, русский, впрочем не стал отказываться, поставив стул рядом с тем местом, где сидел немец, он занял своё место. Достав из-за стола стеклянную бутылочку виски и несколько соответствующих стаканов, американец ловким движением руки разлил горячительный напиток каждому из присутствующих за столом. Такой алкогольный напиток был большой редкостью не только для основной части города, но и для многих жителей Проспекта, от чего явно стоил бешенных денег. Россия не был удивлён тому, что США смог позволить себе приобрести такой дорогой и дефицитный алкогольный товар, имея у себя в кармане не менее огромный заработок основанный на сбережения невезучих посетителей его Покер-Румов. Из всех жителей Проспекта американец имел один из самых больших заработков, уступая в этом лишь Германии, сделавшим своё состояние в качестве известнейшего в городе кредитора услугами которого по слухам пользовались даже члены Совета. США был одним из немногих, кто не растерялся в первый день когда всё полетело в тартарары и оказалось в этой бесцветной тюрьме. Быстро обосновавшись на Проспекте, как в одном из редких уголков города, что не был затронут кровавой резнёй случившейся в первые несколько месяцев после случившейся катастрофы, он живо применил на практике две вещи в которых разбирался лучше всего: начал играть в покер и строить бизнес на чужих неудачах. Организовав в одном из пустовавших собственный покер-рум, американец смог достаточно быстро заработать на жителях улицы и соседних районов города, правильно лавируя между победами и поражениями, давая редкому счастливчику выиграть большую сумму, дабы привести внутрь заведения ещё больше людей. Очень скоро небольшое подвальное помещение стало одним из самых общественных мест всего Проспекта, вскоре перебравшись в одно из пустующих жилых зданий улицы. Популярностью "Рискового ковбоя" вскоре обеспокоился сам Совет Проспекта, только-только сформировавшийся и взявший власть в оставшемся клочке цивилизации всего города. Перед американцем замаячила возможность закрытия его собственного бизнеса, однако, простой договор о том, что часть чистой прибыли Покер-Румов США будет отдаваться в казну Проспекта и общая осведомлённость американца о не самых законных махинациях многих членов Совета, смогли спасти его бизнес от посягательства со стороны власть имущих. Преодолев такую проблему американец тут же стал расширять свой бизнес уходя всё дальше и дальше за территорию Проспекта, открывая филиалы своих Покер-Румов во многих отдалённых районов города. Подобное расширение бизнеса не осталось без внимания уже местных преступных элементов с коими у американца весьма часто возникали различного рода конфликты и открытые конфронтации. Именно это заставляло последнего в тайне от Совета воспользоваться услугами различных и многочисленных наёмников, во время очередного выбора которых, судьба вновь свела его с Россией, находившимся в то время в не самом приятном положении дел. Задолженность перед Германией за кредит для того, чтобы откупиться от наседавших в то время бандитских группировок, подмявших под себя район в котором жил русский, голод и постоянная смена работы на которой ему платили сущие гроши, заставили его вступить на дорожку наёмного убийцы. Несмотря на то, что Россия оправдывал это стремлением выбраться из ямы того говна в которую он попал после катастрофы, на самом деле, где-то внутри он ощущал, что просто ищет лёгкого способа умереть дабы прекратить свои собственные мучения. Во время поиска очередного работодателя, русский, чьими услугами обычно пользовались лишь мелкие преступные царьки, сменявшие друг-друга в городе как перчатки, США предложил ему работать на себя. Американец хорошо знал Россию до того как все они попали в город, а по сему, не мог упустить возможности удержать в своих руках такую ценную боевую единицу. Расплатившись с долгами русского перед Германией и предоставив ему постоянное снабжение необходимой амуницией и оружием, он подписал с русским контракт на несколько лет, в котором тот обязывался выполнять любое поручение, что будет отдано ему США. Получив пропуск на территорию Проспекта и защиту со стороны части командного состава Ордена, хорошо сотрудничавшего с американцем, он получил практически неограниченную возможность передвижения по Проспекту, что упрощало его возвращение с частых рабочих заданий. — Сколько уже прошло с заключения нашего договора?— произнёс американец играючи болтая напиток в воздухе.— На сколько я помню, не больше года, верно? — Верно,— ответил ему русский поставив пустой стакан на стол, что тут же заполнился вновь, новым ловким движением рук США. — Как время однако быстро несётся, только недавно ты ходил по уши в долгах, обречённый существовать в этом порочном круге выбивания всё увеличивавшихся пошлин со стороны местных бандитов, а сейчас весьма плодотворно работаешь на меня, если бы кто-то рассказал мне об этом до катастрофы, я бы его пристрелил,— произнёс США отпив часть напитка из своего стакана.— А ведь Германия тогда вынашивал план, как более выгодно продать тебя на органы, если бы я вовремя не оплатил все твои задолженности... Уж измени меня, дружище, что выкрал у тебя такого ценного донора для чёрных трансплантологов! — Деньги, есть деньги, как я вижу никто из нас не пожалел и смог явно заработать на данной сделке,— спокойно ответил ему немец.— К слову, Россия, почему ты не переезжаешь сюда? Не думаю, что США откажет тебе в том, чтобы найти жилплощадь здесь дабы ты более не проходил этих формальностей, на блокпостах Ордена. У нас же тут всё, что нужно для нормальной жизни: электричество, отопление, человеческая пища, хороший заработок, даже трамваи ходят! — Слишком далеко от железной дороги,— произнёс в ответ русский.— Там где я сейчас живу для меня это гораздо важнее, чем ваши удобства... — Всё дело в Беларуси, верно?— спросил у него США. — Думаю, что мне пора идти, завтра у меня будет важная встреча,— ответил ему Россия отодвинув стул и встав из-за стола. — Доброй ночи, я сообщу тебе когда для тебя найдётся работа,— сказал США получив в ответ лишь положительный кивок со стороны России.***
Железнодорожный вокзал был пуст, помимо России спокойно читавшего воскресную газету на старой, прогнившей лавке, на станции не было ни единой души. Платформа на которой находился русский была покрыта пылью и неубранным мусором, а рельсы самого вокзала тянувшиеся от тёмного тоннеля располагавшегося неподалёку, были покрыты толстым, огнённым слоем ржавчины. Несмотря на это время от времени из тёмного тоннеля проносились длинные ухоженные составы, что с огромной скоростью уносились куда-то вперёд. «И когда мы успели стать для них зоопарком?», подумал он глядя на очередной туристический состав полный любопытных, не менее ухоженных, как и сам поезд, лиц, смотревших на него словно на диковинного зверя. Не став обращать на них своё внимание, русский вновь принялся за газету, купленную им часом ранее. На старой пожелтевшей бумаге, использовавшейся местным издателем из-за своей дешевизны и простоты изготовления, мелкими, ели разборчивыми буквами было напечатано название газеты "Городской вестник", самое крупное и практически единственное доступное для малоимущего населения города издание. Свои газетные издания были и в прочих частях города: "Последний Оплот" для жителей Проспекта, "Река и Море" для жителей речных и приморских районов, "Самосбор" для обитателей Промзоны, а также множество изданий однодневок издававшихся местными царьками, однако, именно "Городской вестник" уже долгое время оставался единственным доступным источником информации для большей части жителей остального города. Несмотря на то, что издательство активно экономило на всём на чём только могло экономить, а бумага номеров была не самой долговечной и долгоживущей, издательство активно освещало практически все события, произошедшие в городе за каждую неделю. Репортёры и журналисты данной газеты славились самыми храбрыми и отважными представителями своей профессии, порой, добывая сведения от туда, куда не осмеливались пробираться даже самые смелые бойцы Ордена. Поэтому было весьма не удивительно то, что даже такие дорогие издания как "Последний Оплот" и "Самосбор", часто брали самые интересные и шокирующие новости именно из выпусков такой дешёвой газеты. Новости о которых читал Россия были не новы, очередной выпуск начинался, с небольшого некролога на две главных полосы, которые впрочем обычно пропускались после первых трёх-четырёх имён важных бандитских шишек, погибших накануне. Пять дальнейших газетных полос были новостными заголовки которых рассказывали читателю о главных событиях потрясших их жизнь за последнюю неделю: "Война между наркобаронами северного района набирает обороты!", "Массовые исчезновения людей на южном перекрёстке. Новый маньяк или тоталитарная секта?", "Банда Донуса лишилась главаря, что дальше?", "+30 пошлин для жителей северо-востока, как оплатить долги и не попасть на стол к чёрному хирургу?", "Орден выжег улицу вместе со всеми её обитателями, как долго мы будем терпеть атаки Проспекта?", "Открылась новая закусочная" и т.д. Последние же страницы выпуска занимали небольшие рекламные вывески, а также безутешные прогнозы на дальнейшие будущие жителей города. Особое внимание русского привлекла очередная статья с небольшим, ели видимым заголовком: "Гибель на границе, безысходность доводит людей до отчаяния!", в которой сообщалось об очередной массовой гибели жителей города, пытавшихся выйти за границы бесцветного города. Новая попытка не привела к каким-то новым результатам, как и в прошлые разы, с десяток людей вновь разорвало на части когда они пытались выбраться за пределы города. Перечитывая эту статью вновь и вновь, русский с усмешкой вспоминал тот первый день, когда граница покрылась кровью от тысяч смертей паниковавших внутри города людей, что всякими способами пытались прорвать невидимый барьер этой бесцветной тюрьмы. Тот день не предвещал какой-либо беды, был совершенно обычным, ничем не примечательным солнечным деньком. Россия, как и многие его знакомые, торопились на очередное собрание Организации Объединённых Наций, назначенное для обсуждения важных геополитических проблем и подписания договоров о борьбе с загрязнением природы. Люди окружавшие его в тот день проживали совершенно обычную жизнь, даже не представляя, что этому дню было суждено стать последним светлым днём в их собственной жизни. В тот день на закрытом собрании Совета Безопасности ООН, должна была подняться тема, о странном неопознанном объекте неизвестной формы, что уже несколько дней приближался всё ближе и ближе к Земле. Никто не знал, что это, по сему было принято решение не разглашать информацию об объекте общественности всего мира ровно до того момента, пока ведущие державы мира, не примут общего решения по данному вопросу. Общее собрание ООН вновь переросло в огромный сыр бор, порядком надоевшему России, когда неожиданно огромное пространство совещательного зала ООН, не заполнилось белоснежно-ярким светом. Свет был настолько ярким, что русскому казалось, будто он лишился своего зрения, однако, в этом свете он увидел странную тёмную фигуру в виде длинного и непропорционального креста. Провисев так несколько минут фигура неожиданно исчезла, как и яркий свет, заставив русского осознать, что он находится не в совещательном зале, а в странном, неизвестном для него месте. В тот день он и множества прочих людей, проживавших совершенно обычную жизнь, перенеслись в этот бесцветный город, небо которого было застелено огромными серыми тучами, а многие здания выглядели так, словно за ними никто не ухаживал ни один десяток лет. Сам город был огромен, однако, собственные границы имел, словно упираясь в невидимый купол, преодолеть который было попросту невозможно, а любого кто осмеливался это делать, в мгновение ока разрывало изнутри на мелкие кусочки. Казалось, что город стал типичным наказанием для грешников от Бога, а произошедшее апокалипсисом о котором говорилось во многих религиях мира, однако, среди множества обитателей города имелись и личности, добрые, верующие и законопослушные. Именно они сломались внутри этой тюрьмы самыми первыми, десятками и сотнями погибая на границе города и совершая массовые самоубийства. Те из них кто всё же смог пережить первые дни, но не смерился со своей судьбой, обвиняли во всём произошедшим грешников, образовывая различные религиозные секты и поставив для себя целью бороться с окружающей их ересь, дабы Бог, смиловался и освободил из заточения своих истинных последователей. Встреча с такими личностями в городе была опасна, ведь убивали они всех, несмотря на то, грешник он или праведный человек. Говорить про постоянные войны между самими сектантами было бы глупо. Сломавшиеся в своей вере люди, стали большими зверями чем мелкие, падшие грешники, запуганные вечным заточением в бесцветном городе. Сам город представлял из собой типичный земной населённый пункт с помесью старой застройки девятнадцатого и середины двадцатого веков. Отопление, электричество, водопровод и прочие удобства имелись лишь в отдельных его частях, а многие жилища находились в аварийном состоянии и пустовали. Помимо этого в городе также имелось дорожное покрытие, разного уровня целости, в некоторых его частях могли ходить трамваи и троллейбусы прошлого века. Было в городе и два порта: речной и морской, находившиеся у границ мутной и грязной жижи, которую было сложно назвать рекой или морем. Помимо этого в бесцветном городе имелась собственная промышленная зона и различного рода производства располагавшийся в самом городе или на его окраинах. Удивлением для многих обитателей города становились настоящие животные комплексы с живыми представителями животного мира, а также небольшие комплексы по выращиванию хилой, но какой-никакой агропродукции. Несмотря на это большая часть города постоянно испытывала на себе голодное время, основная часть съестных припасов уходила в наиболее развитые центры города, а также по рукам местных преступных князьков, бедным и малоимущем жителям часто приходилось перебиваться, чем попало. Помимо этого не редки были вспышки различных болезней из-за царившей практически везде антисанитарии, лекарств от которых либо не было, либо было настолько мало, что жители города попросту не могли себе этого позволить. Существовали и те, кому повезло очутиться не в бесцветном городе, а на территории лучшего место, горожанами именовавшимся Эдемом. Место это было настоящим антиподом бесцветного города, дома того места были полны удобств, жители Эдема никогда не испытывали болезней и голода, а также имели возможность путешествовать по огромной, никем не занятой и плодородной земле, конца и края которой словно не существовало. У жителей этого места также имелась одна, немаловажная особенность, они могли спокойно перемещаться из Эдема в бесцветный город при помощи железной дороги, проходившей по окраине бесцветного города. Поезда их мира казалось не замечали того, что рельсы железнодорожного полотна находились в весьма плачевном состоянии, спокойно проезжая даже самый сломанный участок. Этим в последнее время стали пользоваться простые эдемовские обыватели, облюбовавшие ездить из одного тоннеля в другой, дабы посмотреть на быстро проносившиеся за окнами поездов виды местной разрухи, с любопытством детей глядя на то, во что превратились местные обитатели. Россия не знал с чего они так часто заезжали в их мёртвый во всех смыслах уголок и чего интересного находили в местных развалинах. Не знал он и о жизни, что творилась в тех краях, узнавая редкие обрывки новостей от своей младшей сестры Беларуси, что время от времени приезжала его повидать. Это заставило русского прижиться как можно ближе к железнодорожным путям, дабы приходить к нужному месту как можно быстрее и чаще. Очередной стальной поезд с гулом выехавший из тёмного пространства тоннеля стал снижать скорость по мере своего приближения к платформе на которой находился Россия. Практически все пассажирские вагоны поезда были пусты, кроме одного, что находился прямо напротив того места, где сидел русский. Когда огромный стальной гигант остановился на самом её краю, его бронированные двери открылись с не менее громким и характерным звуком. — Здравствуй, братец,— с тёплой улыбкой произнесла его младшая сестра выйдя на платформу, в своих руках она держала небольшую деревянную корзинку, со дна которой доносился приятный запах мучной продукции. — И тебе не хворать, Беларусь,— улыбнулся ей в ответ Россия, двинувшись чуть в сторону, знаком призывая свою младшую сестру сесть рядом. — Когда мы виделись в последний раз, то мне показалось, что ты выглядел весьма исхудавшим,— произнесла она усевшись рядом с ним под гул уходящего вперёд поезда, протянув корзину в руки своего старшего брата.— Знаю тут немного, больше привезти сюда мне попросту не разрешили... Но я старалась, здесь всё как ты любил, до того как попасть сюда... — Ничего страшного, как говорил отец, главное не сам подарок, а внимание, верно?— произнёс он уплетая внутреннее содержимое козины.— К тому же такие вкусности в этом городе могут позволить себе отнюдь не самые богатые его жители... — Всё также испытывайте проблемы с продовольствием?— озабочено спросила у него Беларусь. — К сожалению,— ответил ей русский. — У нас в очередной раз поставился вопрос доставки гуманитарной помощи для вашего города, столько шума, ради того, чтобы признать подобную идею нерациональной,— с горечью произнесла девушка.— И это в момент когда по ту сторону тоннеля умирают живые люди! — А что касается твоей затеи по созданию собственной гуманитарной помощи на своём пахотном поле?— с интересом спросил у неё Россия. — Чёртов бюрократизм, не иначе, чтобы получить небольшой кусок для вспахивания нужно, пройти через огромную бумажную проволочку, а если решусь делать это без соответствующих бумаг, эти изверги упекут меня в карцер!— разозлённо произнесла его сестра. — Разве вы не стройте там справедливое и доброе общество?— с любопытством спросил русский.— По крайней мере, когда разговор касается вашего города, у нас об этом только и говорят. — Вот именно, что говорят, на деле то место ничем от вашего не отличается,— с той же злостью и горечью ответила ему Беларусь.— Разве что, условия жизни там лучше и люди стараются жить надевая маски прошлой жизни, словно ничего и не происходило два года назад... На самом деле люди там ничуть не лучше здешних бандитов, если ни намного хуже их... — И это ещё не Тартар...— произнёс Россия доедая последний пирог. — Но я обязательно добьюсь своего!— неожиданно произнесла Беларусь с надеждой глядя в глаза своего старшего брата.— Чего бы мне это ни стоило! Я своего добьюсь! Обещаю! — Другого я от тебя не ожидал,— с улыбкой произнес Россия потрепав её кудрявую голову. Русский ещё долго разговаривал со своей младшей сестрой о разных вещах, что творились нынче в обоих городах, время от времени переходя к обсуждению состоянию нынешней погоды и забавным ситуациям из прошлого, дабы разбавить общую ситуацию диалога. Пока рядом с ним находилась его младшая сестра, он всегда чувствовал себя под огромным тёплым куполом её искренней сестринской любви и защиты, пока Беларусь не оставляла его одного, Россия никогда не чувствовал себя одиноким. До катастрофы между ними бывали разлады и ссоры, как между любым братом и сестрой, но после неё, они оба лишь сильнее почувствовали сам факт бессмысленности прошлых обид, чувствуя, что не могут оставить друг-друга в полном одиночестве в этом жестоком и опасном мире. Это заставляло Россию не останавливаться и продолжать двигаться вперёд, справляясь с любыми трудностями, ради того, чтобы вновь увидеться со своей младшей сестрой. Когда огромный стальной поезд вновь показался из бесконечно тёмного пространства старого тоннеля, Беларусь, крепко обняв его на прощанье, вновь покинула Россию, отправившись обратно в Эдем. Некоторое время русский с глупым взглядом глядел вслед ушедшему поезду, прежде чем покинуть старую железнодорожную платформу. Проходя через полуразрушенный городской вокзал, с уходом сестры, он вновь почувствовал волну одиночества, накатившую по самую грудь. Единственное, что оставалось для него, продолжать жить и бороться, дабы вновь увидеть тёплую улыбку на лице своей младшей сестры, что вновь прибудет в его тусклую, серую, жизнь в этой вечной бесцветной тюрьме. Подойдя к старому, аварийному зданию, которое уже год он называл собственным домом, с огромных серых туч стали стекать крупные дождевые капли, быстро превратившиеся в сильный ливень. На улице в одно мгновение засуетилась местная беднота, спешившая снять с тонких уличных верёвок, собственное бельё, находившиеся на дневной просушке. Пройдя внутрь дома, русский, не обращая внимания на снующих по всюду людей, направился в сторону собственной комнаты, за проживание в которой уходила большая часть его месячной зарплаты на конспиративной работе в кафе неподалёку. Россия не мог сказать, что плата за жилищные условия в виде вечно прогнившего пола и постоянного сквозняка, была вполне справедливой, однако, менее дешёвым вариантом для русского в текущий момент была лишь дырявая коробка на улице. Войдя в свою комнату, у которой толком не было даже двери, вместо которой на входе висела длинная рваная тряпка, не снимая своей верхней одежды, русский устало завалился на грязный матрац, что лежал прямо на прогнивших от постоянной сырости досках пола. Капли дождя унылым и громким постукиванием отдавались в его ушах, заставляя с головой укрыться в тряпьё, что давно стало ему одеялом. — Сосед, эй, сосед, ты дома?— услышал он знакомый голос своего соседа из квартиры напротив, прозвучавший у импровизированного входа. — Входи,— устало произнёс Россия, не сдвинувшись с места. — Ох, ты уж меня прости, не знал, что ты спать завалился так рано,— произнёс мужчина шмыгнув настолько громко, что уши русского, запросили личную верёвку с мылом и табуретом.— Ну, раз так, я тогда пойду... — Раз пришёл, то говори, зачем,— раздраженно ответил ему Россия. — Одолжи немного деньжат, оплатить квартплату по зарез нужно, иначе будет жить моя семья под ближайшей коробкой,— виновато произнёс мужчина.— Последние деньги ушли на то, чтобы дочке купить лекарства, ты же её знаешь, самую младшую, она всегда к тебе заходит, двери наши путает... — Ты же знаешь, что у меня самого ели денег хватает, чтобы самому продолжать жить в этой зашарпанной дыре,— устало ответил мужчине русский. — Смилуйся... У меня просить больше не у кого, все в доме либо в отказ идут, либо с порога сразу выставляют...— взмолился мужчине упав на колени, несколько проломив его старые доски.— Это же, не ради меня дурака, а детей... У них кроме этой дыры, да меня, старого дуралея, ничего в этой жизни нет, да и вряд ли будет... Помоги... Молю тебя... Помоги... — Хорошо, хорошо, только оставь меня в покое,— произнёс в ответ русский сняв со своего пояса небольшой мешок полученный в качестве зарплаты за выполненное задание, отсчитав нужную сумму так, чтобы мужчина не видел всех средств, он протянул соседу посчитанные деньги.— Столько достаточно? — Вполне,— глаза мужчины просияли.— Дай Бог тебе здоровья... Тебе если что понадобится, ты только попроси! Я сразу! Я мигом! Я... — Сейчас же покинешь мою квартиру и оставишь меня в покое...— устало сказал ему русский, вновь укутавшись в своё тряпьё. — Конечно... Конечно,— торопливо произнёс мужчина покидая его комнату.— Дай Бог тебе здоровья!***
— Ублюдок, тебе это с рук не сой...— не успел произнести высокий лысый бугай, лежавший на холодном грязном полу железного складского ангара запачканный кровью собственных подельников, как лезвие русского одним резким уколом заставило его замолчать. — С этим я в корне не согласен,— пожав плечами ответил мертвецу Россия, вернув свой кинжал в ножны, что висели на его рабочем поясе. Закончив с основным заданием, русский внимательно проверил сохранность важной документации жизненно необходимой США для расширения его бизнеса в дальние части города, контролирующиеся крупными бандами работорговцев. Документы добытые Россией представляли собой список многочисленных баз и перевалочных пунктов работорговцев, существовавших, насколько это было известно американцу, в одиночных экземплярах, которые тот планировал передать нужным людям из Ордена. Россия знал, что случится после выполнения его задания через несколько дней когда по всему городу разлетится весть о столь жестокой гибели работорговцев, неожиданно для последних на места их постоянной дислокации прибудут передовые отряды Ордена, тяжело вооружённые и усиленные рейдовой техникой, они оперативно зачистят от присутствия работорговцев значительное число их группировок. На освободившихся безопасные зоны тут же хлынет много гражданских, коим будет нужна работа, в этот момент туда и заявится США, промышлявший в последнее время, в тени от Совета Проспекта, различным чернорабочим трудом руками людей, что были готовы гнуть свои спины даже за самую мизерную зарплату, предлагаемую прибывшим в неосвоенные части города бизнесом. США всегда искал любой способ заработать как можно больше и весьма недолюбливал любого кто, мог составить ему хоть какую-то конкуренцию. Работорговцы были одними из многих чёрных деятелей города, что могли составить ему такую конкуренцию. Проблема рабства существовала в мире ещё до катастрофы и попадания многих людей в огромную бесцветную тюрьму, казалось, что такое дикое явление не может существовать в современном цивилизованном мире, но огромные, многомиллионные цифры жертв невольного труда говорили совершенно об обратных вещах. И если до того как попасть в город, человечество худо-бедно пыталось справляться со столь варварским явлением, то за последние два года, после попадания в город, люди словно позабыли о нормах морали и прав человека, что много лет чтились и почитались основной частью планеты Земля. Рабство и торговля людьми вновь стало вполне привычным явлением, а владельцы невольничьих рынков, считались одними из самых богатых людей города. Стать рабом было ужасно просто, для такого, достаточно было оказаться в ненужном месте и в ненужное время, чтобы быть запримеченным охотниками на людей, что шастали по городу в ночное время суток. Бывали случаи когда работорговцы заковывали в свои стальные цепи сотни людей, заставляя за одну только ночь опустеть целые жилые улицы. Подобные случаи, впрочем, чаще всего происходили лишь на далёких отшибах самых городских трущоб, местное население которых попросту не могло оказать работорговцам какого-либо сопротивления. Несмотря на то, что такие видные центры остатков цивилизации города как Проспект и отдалённые жители промзоны, зовущими себя Техниками, во всеуслышание осуждали рабство и работорговлю, сами, кроме громких и напутственных речей, никак не мешали развитию подобного явления. Прочая же часть города активно пользовалась услугами этого явления, используя невольных трудящихся как дешёвую рабочую силу на различного рода производствах. Доходили до России и слухи о некой Республике, контролировавшей перекрёсток южной части города, представители которой активно скупали невольников для проведения импровизированных гладиаторских шоу на старом спортивном стадионе. Помимо подобного активно использовали невольный труд и достаточно состоятельные жители среднего класса, считавшие подобные вещи, скорее простой безделушкой купленной лишь ради того, чтобы по выпендриваться перед такими же богатыми соседями. Отбросив ненужные мысли в сторону, Россия без видимой радости осмотрел место своей работы, полное десятком убитых его руками работорговцев. Помимо него и трупов, в широком складском помещении находилось несколько звериных клеток в которых, тесно прижавшись друг к другу, согнувшись, сидело множество невольников отловленных охотниками на людей в бедных кварталах города. Скованные цепями, эти люди с надеждой смотрели в сторону русского, не имея возможности произнести ни единого слова благодарности, ещё до резни устроенной Россией, работорговцы без большого стыда по отрезали им всем языки. Мучительно ожидая мига скорой свободы, они с недоумением наблюдали за тем, как русский, достав из своей сумки странное устройство, стал неспешно устанавливать его в самом центре железного ангара. Чарующий миг надежды сменился на звериный ужас когда они поняли, что тот устанавливал портативное взрывное устройство, медленно отсчитывавшее секунды до скоро взрыва. Десятки людей забились в неописуемой панике, крича и мыча, пытаясь вырваться из лап приближавшейся смерти. Мужчины, женщины, старики и дети безуспешно пытались выломать звериные клетки, наблюдая за тем как Россия, совсем не оборачиваясь покидал помещение ангара. Люди пытались звать, надрывали свои глотки в безнадежных попытках вымолвить хоть слово, однако, обрубки языков выдавливая из их ртов лишь сдавленное мычание. Установив бомбу Россия не только автоматически получал дополнительные поставки нового вооружения и обмундирования со стороны США, о приобретении которого русский задумывался уже несколько месяцев, но и оказывал рабам относительную услугу. Раб в городе давно переставал считаться человеком, для большей его части, невольники вновь становились вещью способную лишь на бесконечный ежедневный труд за скудную пищу и кров. Эти люди не нашли бы большой доброты и сочувствия со стороны свободных людей, они ничего не имели и кроме себя, не знали никого из жителей бесцветного города. Возможно русский мог пожертвовать временем и собственными силами, попробовав по геройски с боем прорваться до свободного для рабов Проспекта и, через США, потребовать того, чтобы этим людям предоставили жизнь свободных людей, однако, он пришёл в этот ангар лишь для того, чтобы заработать денег, а не для того, чтобы играть в героя альтруиста. Когда грохот сработавшего взрывного устройства раздался по всему спальному району города, а огромный столб чёрного дыма, огромным клубом вздымался над его грязными, полуразрушенными и заброшенными просторами, русский был уже достаточно далеко от эпицентра собственной работы. Задача поставленная ему США была выполнена, без больших зазрений совести Россия возвращался назад, чья-то смерть вновь становилась для него обыденным явлением. Вновь попав на территорию Проспекта, в этот раз без больших проблем пройдя центральное КПП, русский отчитался об успешном выполнении своего задания, передав ему нужную документацию в полном объёме. Получив зарплату он также спокойно покинул территорию улицы миновав отряды бойцов Ордена, патрулировавших заданный командованием участок улицы. Переодевшись в грязное гражданское одеяние и запрятав оружие в одном из старых, заброшенных подвалов полуразрушенного, нежилого дома, за который долгое время боролись местные сектанты в очередном крестовом походе против городской ереси, русский знакомыми тропами улиц направился в сторону своего дома. Хозяйка его квартиры никогда не задавала вопросы, куда время от времени уходил русский в столь тёмное время суток, пока тот платил квартплату, ей было без большой разницы, где тот шлялся, что весьма устраивало Россию. Для слишком дотошных соседей была придумана отдельная легенда о том, что русскому повезло устроиться на дополнительную работу доставщиком особо важных посылок, чего в целом местным вполне хватало, чтобы посчитать его слова за правду. Когда Россия завернул за очередной поворот, то обнаружил на углу очередной улицы чёрный лимузин похожий на древнюю модель автомобиля Rolls-Royce выпускавшихся после Второй Мировой Войны. Подобная картина весьма насторожила Россию, немногие обладатели своего транспорта отваживались на то, чтобы проезжать по ничейным дорогам города без сопровождения эскорта частной охраны, так ещё и в ночное время шуток. Ещё сильнее русский насторожился в момент, когда заметил, что со стороны автомобиля, в его сторону направилось несколько средне рослых фигур в штатском. «Вот чёрт...», подумал Россия жалея о том, что так рано запрятал своё оружие в старом подвале, находившимся в некотором отдалении от того места, где он в данный момент находился. Фигуры тем временем подошли к нему совсем близко. — Господин, мы настоятельно просим вас проследовать с нами,— произнёс первый своей широкой рукой указывая в сторону автомобиля. — Наша хозяйка желает встретиться с вами для разговора и уже долго ждёт вашего возвращения с задания,— спокойно продолжил второй. — Что будет если я откажусь?— спросил у них Россия. — Мы вас пристрелим,— вновь произнёс первый.— Можете даже не пытаться бежать в сторону вашего перевалочного пункта в подвале, хозяйка прекрасно знает где вы прячете своё оружие. Не став спорить Россия без слов направился в сторону автомобиля, фигуры охранников неспешно последовали за ним. Когда русский добрался до задней двери пассажирского салона, окна которого были искусстно за тонированы, один из охранников "любезно" открыл перед ним входную дверь, ведущую внутрь салона, позволив русскому пролезть внутрь. Оказавшись внутри салона пол которого был отбит мягким ковром, Россия обнаружил старшую сестру своего знакомого Китая, Китайскую Республику, что с добродушно поприветствовала вошедшего внутрь русского: — Здравствуй, Россия, располагайся как будет тебе угодно, как же давно мы с тобой не виделись, целых два года, верно? — Верно,— ответил ей Россия усевшись напротив девушки, мирно попивавшей какой-то коктейль.— Вижу ты вполне неплохо здесь обжилась. — Что не могу сказать про тебя,— ответила она когда автомобиль сдвинулся со своего места, направившись куда-то, по ухабистым городским дорогам.— Насколько я заметила из всего Совета Безопасности только ты достиг наименьших успехов в этом месте. — Просто не повезло,— спокойно ответил ей Россия. — Не могу сказать, что дело в твоём везении,— произнесла китаянка.— У тебя вполне достаточно способностей, чтобы занять пост какого-нибудь важного руководителя или заняться собственным бизнесом, однако, ты будто сознательно скрываешься в этом мерзком дне, игнорируя возможности собственного потенциала. — Значит мне просто не хочется,— всё также спокойно продолжил отвечать девушке русский. — Опять мерзкая ложь, а такое, мне это, знаешь ли не очень нравится,— продолжила говорить девушка.— Впрочем, каковы бы не были твои истинные мотивы, рано или поздно, любому из нас придётся покинуть это самое дно. Ведь когда ты достигаешь его глубины, то единственным выходом остаётся лишь вновь ползти наверх. — К чему этот афоризм?— сухо спросил у неё Россия. — Ты ведь хочешь покинуть это дрянное место и попасть на территорию Эдема, чтобы больше не участвовать во всём творящемся вокруг дерьме и снова как можно чаще видеть свою маленькую, любимую сестрёнку, Беларусь?— с ехидной улыбкой спросила Китайская Республика.— Очень горестно ждать её приездов сюда по несколько месяцев из-за дрянной бюрократии по ту сторону тоннеля, не так ли? — Откуда ты...— ошарашено хотел спросить у неё Россия, но китаянка тут же его перебила. — Глава мафии должна знать абсолютно всё о людях, услуги и работа которых пересекаются с зоной её личных интересов,— произнесла в ответ она.— И я буду очень признательна если ты сможешь оказать мне свои услуги наёмного убийцы. — И какова награда?— сухо спросил у неё русский. — Скажем так,— неторопливо произнесла девушка.— Я обладаю способом, что может помочь тебе выбраться из этой бесцветной дыры...
