Новая Лолита 2. Её день

«Лола… Лолита… Лоли… Какая же ты красивая… Девочка… Ты так повзрослела… Я хочу тебя обнять… И поцеловать, конечно… Я хочу, чтобы всё было, как тогда, в первый раз, ты помнишь? Чтобы ты вновь была тихой скромницей, и чтобы я вновь упрашивал тебя снять с себя трусики. Хочу почувствовать твой юный запах, Лола. Твои шестнадцать у себя на языке. Помнишь, твой дядюшка попросил меня проверить, девственница ли ты? Так вот: ничего он не просил тогда. Это я, дурак, придумал этот план, чтобы просто побыть с тобой, а ты так чутко мне откликнулась. Моя девочка… Ты отдалась мне, позволила касаться себя, стать для тебя первым. Я, знаешь, даже для жены своей не был первым мужчиной. Но это в прошлом, не обращай внимания. У меня больше нет жены, есть только ты, Лолита. Ты на фото, ты в моей памяти. Ты на моих губах и языке – вечная ты, ты, ты… Я не думал, что так надолго тебя запомню. Думал, что пересплю с тобой, и всё. У тебя тоже ведь будут мальчики, и они тоже будут целовать тебя, ласкать твою грудь, забираться в тебя, и ты будешь стонать от удовольствия, выкрикивая их имена. Но нет… В каждой моей женщине – ты, Лолита. Твои глаза на месте их глаз. Твои влажные губы… Твои маленькие коричневые бусинки на снежно-белой коже, твой пупок, мягкий изгиб талии, нежный золотой пушок внизу животика… Знаешь, у меня и было-то их совсем немного после тебя. Всего одна. Её звали Лиза. Прости, что я это всё тебе рассказываю. Просто больше некому. Так вот, Лизе было восемнадцать, мне – тридцать восемь. Десять лет разницы. Когда её извлекали из материнского лона, я уже вовсю бегал с мальчишками во дворе. Когда она шла в школу, я уже пробовал своих одноклассниц на вкус. Знаешь, все они были кислыми, прыщавыми малолетками с писклявыми голосами. Но сейчас не о них. Лиза мне понравилась сразу, и так же сразу отдалась. Прямо в кафе, куда мы пришли на первое наше свидание. Я сказал, что люблю её. Я просто не мог придумать более качественной лжи. А она вдруг поверила. Я взял её на холодном умывальнике в туалетной комнате… Как же она была похожа на тебя. Я ласкал её грудь, представляя, что она твоя. Я целовал её губы, ресницы, я лез цепкими пальцами ей в естество, и искал там тебя, Лола, и находил там тебя, Лола, и ты жила там, Лола – в ней, в посторонней девушке Лизе, которой я соврал, что люблю. Мы не были долго вместе, от силы ещё – пару раз. У неё дома воняло старостью и лазили по стенам тараканы. Мы занимались любовью на старой скрипучей тахте, и всё, что я чувствовал – это отвращение. Она вдруг куда-то дела тебя, она забрала у меня твой запах, твой вкус, твои горошинки в моих руках. Хотя, теперь-то понимаю, что тебя в ней вовсе не было, и обманул я не её, а себя. Лола… Прости меня за долгий опус, ведь главная героиня этого письма – ты. Тебе завтра семнадцать. Пятнадцатого мая, я помню. Я помню тебя совсем маленькой – десять лет, двенадцать… Ты всегда была со мной, моя Лолита. Я ждал, пока ты пробудишься, пока с тебя слетит ребячья шелуха. Я мечтал лишь только о тебе. И мечтаю по сей день. Мечтаю поздравить тебя с Днём рождения, вновь заявившись в ваш край. Знаю: ты уже учишься в колледже, живёшь отдельно, и Виктор Сергеевич тебя не контролирует. Не об этом ли ты мечтала? Вот видишь – мечты твои сбылись, я тогда оказался прав. Помнишь, мы с тобой говорили об этом? Ты думала, что не займёшься сексом минимум до сорока, что вечно будешь под колпаком у дядюшки? Ну, и кто в итоге выиграл? Конечно же, я, дурочка… Знала бы ты, шестнадцатилетняя Лоли, что взрослых нужно слушать… Они всегда оказываются правы. На этом, моя милая Лола, я заканчиваю своё письмо к тебе, оно и так получилось слишком длинным. Зачем-то рассказал тебе про Лизу… Зачем-то рассказал тебе то, чего ты, возможно, не хочешь знать. Прости, если что. Прости старого дурака, ведь мне уже почти сорок, и мечты мои так же бессмысленны, как и всё, что находится в моей уже почти седеющей голове. Люблю тебя. Твой А.» Дочитав до конца, Лола закусила губу. Бумажные письма приходили к ней редко, практически никогда. Лола, сложив его обратно в конверт, сунула между книг. Да, ей завтра исполняется семнадцать, и в доме её дядюшки планируется грандиозная вечеринка. Висит в шифоньере её сшитое на заказ платье, лежат туфли в коробке. Готовится в саду арка из цветов, подрезаются кусты. Суетятся на кухне, готовя фуршет. Семнадцать лет… Так ли это много? Лола, откинувшись на спинку кресла, разморено закрыла глаза. «Лола… Лолита… Лоли… Какая же ты красивая… Девочка…» - плыли в сером мареве рукописные строчки. А руки во врачебных перчатках всё ласкали её – ласкали почти каждую ночь. Входили в неё пальцами. Были там, в ней, в несмышлёной нимфетке, которой вдруг захотелось соблазнить взрослого мужчину. Тяжело и часто дыша, Лола опустила руку вниз, в складки плиссированной юбки. Сдвинув промокшие трусики, коснулась себя. Сладко простонала. Раздвинула ноги шире, открываясь своей собственной руке и представляя, что всё это делает он. Лола… Лолита… Нырнув во влажное лоно, она медленно, со вкусом водила пальчиком по налитому бугорку. Дышала глубоко, жарко. Там, внизу, делалось всё мокрей, всё больше хотелось проникновения, толчков, его рук у себя на бедрах. Лола стонала. Одной рукой лаская себя внизу, другой она залезла под рубашку, с силой сжала грудь. - Ммм… Ай… Спустя всего пару мгновений по её телу прошлась напористая волна, колени затряслись. Скривившись в оргазме, Лола шумно выдохнула. Палец её тонул во влаге, всё ещё шевелясь, однако теперь она открыла глаза, окинула взглядом комнату. Простые обои, плакаты звёзд. Квартира, которую она снимает для того, чтобы не ездить каждый раз из посёлка в город… Если бы он, и правда, пришёл, то всё случилось бы здесь, на этой тахте. Его Лолита снова стонала бы под ним, и он бы ласкал её тело, наконец-то зная, что это – она, а не кто-то другой.