Молчаливые извинения

Она пришла в его мастерскую. Снова. Ксавье уже перестал обращать на это внимание. Лишь его, более плавные взмахи кистью или карандашом, которые становились размашистее и резче выдавали эмоции художника. Иногда она заходила с Вещью. Иногда одна. Но всегда молчала. Как и сейчас. В этот раз в ее руках был чемоданчик. По рассказу Аякса, который ему поведала Энид, на день рождения своего «Скорпиончика» родители ей вручили набор юного таксидермиста. Похоже, это был тот самый подарок, и она собиралась начинать свои познания (а может и укреплять их) в его мастерской. Парня эта мысль передернула. Уэнсдей обратила внимание на эмоцию хозяина места, но отвернувшись, продолжила раскладывать вещи и белок на стол. После третьего, уже привычного похода девушки в сарай, она заметила, что на столе теперь аккуратно лежали бумаги и карандаши. Большая часть места пустовала, словно тут ей выделили свой укромный угол, чтобы она могла спокойно заниматься своими делами, раз приходит почти что каждый день. «Занятно» - первое, что пронеслось в голове у неё. Каждый молча выполнял свою задачу. Торп рисовал мрачный лес и кого-то вдали, видать снова сон, который врезался в память и все никак не мог уйти. Аддамс выполняла начальные приготовления для того, чтобы не торопясь вытаскивать внутренности животных. Так и прошел их вечер. После «приятных» молчаливых посиделок, Уэнсдей, как обычно, молча уходила обратно к себе в комнату. Это стало их привычкой. Это стало неким обрядом их кривых отношений, которые уже были зарыты глубоко под землю. Ксавье ничего не предпринимал во время этого. Не хотел рвать эту нить их встреч. Когда она, сама, как кошка, приходила к нему и сидела пока он что-то рисовал. Она наблюдала за сменой картин, которые он переставлял время от времени, смотрела на его наброски, а парень и не был против. Позже, она начала приносить вещи, чтобы тоже занять себя делом, не бездельничать же ей. Вещь иногда приносил разнообразие, разговаривая с Ксавьером. Тот лишь улыбался и кивал жестам руки, стараясь не мешать девушке в ее тишине. Их тишине. В один из дней Уэнс не появилась. Потом еще день в тишине, но уже не такой комфортной, ведь ее рядом не было. На третий день только рука прибежала и сообщила Торпу, что девушка снова не придет. Роман, который практически описан по последним событиям ее жизни, заканчивает. Дело было не в нем. Камень с души упал после объяснений руки. Но все еще было тяжело сидеть одному в этом месте. Оно, теперь, казалось ему непомерно огромным. На четвертый день он сам не пришел. Держась дальше от своей мастерской, приговаривая самому себе, что пленительница его сердца не придет и сегодня, направился в свою комнату. Сидеть и ждать начало уроков было еще хуже. Энид сидела с Йоко, а черных косичек рядом он не наблюдал. Отвернувшись от парты, где сидела подруга, он резко дернулся, когда оказалось, что та, которую он искал взглядом, уже сидела рядом. Опять они сидели молча. Ксавье пытался вникнуть в тему, которую описывал преподаватель и не отвлекаться на черную макушку рядом с ним. Но в этой тишине первым заговорил не он. — Сегодня мастерская тоже будет закрыта? — Холодный тон, в котором очень быстро промелькнуло сожаление, донесся до ушей парня. Восхищение. Приятное тепло, которое разливалось по венам художника, словно дало ему новый вкус в жизни. Она вчера приходила! Она ждала, а он не пришел… После того как эта мысль посетила его, лицо немного потускнело. Наблюдая за всем этим спектром живых эмоций, Аддамс ждала ответ на её вопрос. Девушка сама не знала, зачем она спросила это. Не знала, почему ей так важно получить ответ. Почему ее вчера постигло некое недоумение от того, что дверь была заперта. Все мысли, которые она не могла постичь своей головой: бесили, нервировали ее, но никуда не уходили. —  Нет, что ты, — Стараясь принести правильную связь своих слов, Ксавье начал нервно крутить карандаш в руках. — Она всегда для тебя будет открыта, как и раньше. Просто вчера были дела, которые не терпели отлагательств. «Какие еще дела, Торп? Ты сам себя убедил, что она не придет! Сам себя накрутил и сам не пошел» - Мысли парня корили себя за былое дело, которое вызвало теперь приятные эмоции. Аддамс первая заговорила с ним за эти дни молчания. Ответа не последовало. Лишь мимолетная улыбка, которая исчезла в ту же секунду в которую появилась, заставила сердце забиться еще сильнее. Вдохновение на следующую картину уже найдено. Он понимал, что этот фрагмент четко опечатался в его памяти и останется с ним до конца его жизни. Или, пока вечно мрачная дама не улыбнется ему вновь! Этим же вечером она снова пришла. Снова, молча, продолжила заниматься своими делами. Теперь эта тишина успокаивала. Сердце делало кульбиты, замирало и продолжало биться с новой силой. Уэнсдей закончила первое чучело, и начала что-то писать своим аккуратным подчерком рядом с этим «чудом таксидермии». После чего ушла все так же, сохраняя молчание. Было видно, как долго она не решалась оставлять это письмо рядом с «подарком», но все же быстро умчалась в общежитие. После нескольких минут, парень все же решил прочитать то, что оставила девушка. «Ксавье, прошу прощения, что я посчитала тебя хайдом. Я допустила ошибку, которая действительно могла испортить тебе жизнь. Обычно, я горжусь этим, но в твой адрес это было бы прискорбно. Все эти дни я ждала, когда наступит момент, чтобы описать тебе все то, что пишу сейчас. Но ты, как и я, в тишине, стараясь ее не испортить, заканчивал свои работы, не требуя от меня каких-то слов. Я благодарна за это. Надеюсь, что в дальнейшем наши тихие встречи будут продолжаться.

Уэнсдей Аддамс»

После этих слов, вечер без нее уже не казался таким гнетущим и мрачным. Ксавье теперь знал, что она всегда будет приходить сюда. И может быть, в один день их молчаливые посиделки станут теми, где каждый из них начнет вести диалоги, от которых будет невозможно оторваться.