крем для торта

Брюнет, подойдя к возлюбленному, схватил его за горло и начал придушивать. — Нравится? — Ярослав посмотрел Мише в его небесного цвета глаза, скрыв улыбку со своего лица, которая так и просилась вырваться наружу. Ответом был глухой стон, который так и молил продолжить. Сладкий стон. Яруша ехидно улыбнулся, и поднеся красные и сухие от возбуждения губы к мочке уха блондина, выцедил следующее: — О да! Тебе нравится. Начиная почмокивать ухо, рука скользнула куда-то вниз. От неожиданности Михаил отпрянул. Любое действие Ярика вводило его в ступор. Сердце колотилось что у одного, что у другого. Оба не знали, что будет дальше. Но тем не менее рука оказалась под футболкой Мишки. Губы соприкасались. Глаза бегали. Мысли перемешались, словно кто-то собирался готовить из них крем для торта. Для торта для них двоих. И больше ни для того. Холодные пальцы трогали торс. По телу блондина пробежали мурашки: его передернуло, а из губ вместе с еле слышным стоном вырвалось только одно слово: — Ах, продолжай. Ярику достаточно было просто подойти к Мише, чтобы заставить его пищать, но тот сам не понимал, от чего. Карие глаза, манящие себя в какой-то свой мир, загорелись. Казалось, что Ярослав знал возлюбленного от «А» до «Я». Знал все его тонкости, все его желания, которые так и сочились из него, выжидая, что так и произойдет. Отойдя от Мишани, словно почувствовав что-то, Яруша спросил: — Подожди, — Хмыкнул Ярик, облизывая губы, которые только что горячо обхватывали чужие. — Я у тебя первый? В глазах Мишки читалось недопонимание: что случилось? Что пошло не так? Ему не понравилось? — Ну… — Смотря из-под ресниц, выдавил Миша. Но внутри него что-то сжалось. В горле пересохло. Резко появилось желание уронить и избить всё вокруг себя, чтобы избавиться от этого проклятого чувства безысходности. — Да. Это что-то меняет? На лице Ярослава был виден некий шок, но он догадывался, что такой тихий староста, который пытался показаться таким же шумным, как и Ярик, не мог уже с кем-то переспать. — Нет, нет. Все хорошо. Просто… Не знаю, как тебе это сказать, — Теперь сжалось всё уже у него. — Я не думал, что… Ну… Что ты гей. На шутки девок по этому поводу я старался не обращать внимания. Да даже тот, будь он проклят, случай, когда я уснул у тебя на плече. Боже, как визжали девочки. Миша озадаченно посмотрел на Ярушу, не понимая, к чему был этот их диалог. Ярослав опомнился: — Блять. Прости, — Его глаза забегали по комнате. Взгляд скользнул по картине, что весела на стене, на ней была изображена опушка леса, а где-то вдалеке виднелись силуэты двух счастливых людей. Позже, нехотя, парень все же поднял взгляд на того, кто как никогда раньше ждал, что же ему скажут. — Не знаю, как это вязалось в моей голове. Нёс то, что лезло. Михаил только открыл рот, чтобы что-то произнести, но уже через секунду он вовсе забыл про желание высказаться: его губы оказались под властью возлюбленного. Боже, как же ему нравится. Нравится, когда над ним доминируют. Когда его касаются. Когда все делают для него. Чужой язык гулял в его рту: прошелся по зубам, закружился в танце с языком блондина. Яруша разорвал такой желанный ими двумя поцелуй и резким толчком Миша оказался прижат к стене. Рука Мишани оказалась в плену руки Ярика. Вторая же рука зарылась в волосы брюнета, начав их трепать. Миша, неожиданно даже для самого себя, вырвал руку из руки своего парня и стал расстегивать пуговицы на него рубашке. — Эй, чувак, — Окликнул его Ярик. — Тут так то я заведую этим. На лице Миши появилась усмешка: — Это да. Но запомни этот момент, — Он коснулся подбородка Ярослава большим и указательным пальцами и преподнес к своему лицу. — Запомни. Уж поверьте, это Ярик запомнит навсегда. Ну а если не навсегда, то надолго. Бросив взгляд на учительский стол, Яруша поднял свое солнышко, схватив его за бедра и положил. Волнение нахлынуло волной на обоих. Оба не знали, что делать. Но Мишаня видел одно: не до конца расстегнутую рубашку. Ловкие пальцы быстро справились с этой задачей. — Ха-ха-ха, бля, Ярик, ты виде… — В кабинет вошел Миша Киселёв. Сказать, что он был в шоке — не сказать ничего. Взгляд упал на рубашку, которая уже валялась на полу. — Сука, — Раздался громкий крик Ярослава. — Ещё какая, — прозвучало где-то под ним. Киселёв Михаил, гордость их класса, являлся тем, кто как никто другой знал про чувства Ярика к Мише, что лежал на столе. — Ярый, я, конечно, знал, что ты его хочешь, но не в школе же… — Смущенный Миша, отвернувшийся от них и смотревший в дверь, смог выдать только это. — Ты че смотришь? — Сказал какой-то шестиклассник, хотевший посмотреть в щель, которая осталась после Киселёва, — Покажи и мне. Но Мишка номер 2 захлопнул дверь. — Я вас оставлю здесь, но не ебитесь в школе только. Приятного вам времяпрепровождения, — еле сдерживая смех, произнес парень, а затем вышел из кабинета. Были слышны шаги, уходящие вдаль. — Всё-таки я останусь девственником, — смотря на Ярика, произнес Мишаня. — К сожалению. Ярик натянул свою рубашку, еле видно улыбнулся и ушел, оставив Мишу наедине со своими мыслями и желаниями, как бы допечь этот их торт.