Туман поцелуя

      Вечерняя полумгла окутывает город неспешно и вместе с тем уверенно, какой-то особой атмосферой окружая всё попадающееся на глаза. Под чары в полной мере не попадет словно только непримечательная чёрная иномарка, уверенно держащая намеченный путь.       В ней не пропадает рабочий настрой, собранность всех присутствующих и абсолютная сконцентрированность на составленном плане.       — Группа на месте, — коротко отмечает водитель, быстрый взгляд переведя в сторону пересекающей дорогу улицы и ловко «срисовав» силовую поддержку.       — Я всё-таки считаю это лишним, — качает головой Маргарита. — Сплошь приличные гости собрались, символически выпивают, коротают вечер… а тут мы с СОБРом.       — Вы-то как раз со сплошь приличными гостями, — без злости усмехается Воеводин, взгляд взметнув сначала в зеркало заднего вида, а после на разместившегося на переднем пассажирском Степана, не перестающего окидывать внимательным взглядом мелькающие за окном автомобили, прохожих и бог весть что ещё. — А мы с СОБРом так, запасной и очень нежелательный вариант.       — Душманов только о нежелательности нашей не знает, — качнув головой, отмечает Данилов. — Стрельбу ещё откроет или поножовщину, — добавляет он и, поморщившись скептичному замечанию молодого напарника, всё же сплёвывает через левое плечо.       Рита ладошкой касается его плеча практически молниеносно, чуть ближе придвинувшись к спинкам передних кресел. Проводит ею по приятной коже ткани, как-то со стирания невидимого глазом сора в миг переключаясь на тронутое нежностью мимолётное поглаживание.       — Ты не усердствуй особо, — вставляет она. — Нам его ещё сдавать.       Автомобиль сбавляет ход, и послушно останавливается напротив залитого тёплым светом здания. Его мотор замолкает, и сегодняшний не только по роли, но и по сути водитель поворачивается полубоком.       — Я буду неподалёку. Если что — дайте знать, — заключает Олег, поправляя гарнитуру в ухе, и, сверкнув улыбкой, отводит взгляд от проверяющей макияж Власовой. — Вы там за бюджетом следите, а то Рогозина и бухгалтерия возмещения потребуют. Так что давайте, не увлекайтесь.       — А ты не завидуй, — несильно толкает его в бок Данилов. — Дорастёшь — сам по приличным заведениям будешь под прикрытием ходить.

Легкий дым сигарет,

Дорогие духи, дорогие мужчины

      Весьма приличный столичный ресторан встречает капитанов дорогой атмосферой.       Белоснежные, добротно накрахмаленные скатерти словно бы скрупулёзно отмеренными волнами струятся на свободно расставленных столиках. На стенах красуются спокойные пейзажи, каким-то неведомым образом подпитывающие аппетит. И по залу под звуки живого оркестра не бегают, а словно парят все как один подтянутые официанты с приветливыми улыбками и перекинутыми через руку салфетками. Такими же точно сияющими, как первый снег.       — И будьте любезны воду под цветы, — принимая из рук молодого человека меню, замечает Данилов.       — Сей момент, — лёгким кивком отмечается официант, едва ли не через миг скрываясь за тронутой позолотой дверью.       — А хорошо, что Душманов появиться должен не в каком-нибудь «Метрополе», — распахнув книжечку меню, негромко отзывается Маргарита. Взгляд сам собой вспархивается на мелкие розочки, словно бы под изящную вазу ресторана идеально подобранные, и губы трогает улыбка от не сводимых буквально не на миг любовью наполненных глаз. — Сюда мы вполне способны вписаться.       У Риты спина под «тяжестью» вечернего платья вытягивается какой-то особой струной. Дотронься — и нежная мелодия раздастся удивительно чётко. Взгляд совершенно не вызывающе скользит по светлому залу, готовый в единую секунду опознать того, кто «привёл» их в это общество, и почти не заостряется на ловко расправляющихся с моллюсками, неслышно смеющихся и грациозно проходящих между столиками дамах.       Сравнивать себя с ними — последнее, чем соберётся заняться Власова.

А у нас на столе вечный яд в хрустале,

И в бездонных глазах обещания рая

      Степан легко приподнимает в воздухе бокал, совсем как несказанный тост подкрепляя мимолётным действом, и в который раз улыбается любимой. Так удачно реальностью подкрепляя сегодняшний образ.       В глазах его сияют озорные огоньки, нотками хмеля отнюдь не спровоцированные. И этого блеска, искренностью и каплей безумия дополненного, капитан скрывать даже и не подумывает, лишь только на миг отвлёкшись на благодарность — благодарность экспертам, не выдавшим «жучки» с непрекращающейся прослушкой.       — Чего ты так на меня смотришь?       — Представляю, как бы мы могли сбежать отсюда, — отзывается Стёпа, всё так же не отводя своих глаз. От собственного смущения спасается глотком игристого и мечтательности добавляет в голос. — Остались бы только вдвоём. Без единой живой души, — накрывает рукой её ладошку, перехватывает взгляд и продолжает отчего-то совершенно по делу: — он не появится. Я говорил это сразу. Может, ну это всё?       Он предлагает совершенно серьёзно — Рита знает это наверняка. И от этой готовности ко всем чертям послать согласованный план в горле словно пересыхает. Перед глазами проносится тень несуществующего табачного дыма, и Власова, почти незаметно прикусив губу, отводит их в сторону, кожей чувствуя совсем мимолётные поглаживания кавалера.       — Нельзя, — качает головой, говоря едва слышно.       По залу разносится приятная мелодия новой композиции, и Рита, сделав глоток игристого, переводит взгляд на небольшой оркестр, для всех создавая образ полного созерцания. У неё рука подкрадывается почти что к гарнитуре, уложенными через плечо локонами скрытой, и касается одной единственной кнопки.       — Мы битый час уже здесь торчим, — негромко бросает она невидимому собеседнику. — У тебя там есть какое-нибудь движение?       — Меньше напряжения, Рит, — показавшись издевательским, звучит голос Воеводина у неё в ухе. Данилов смотрит выжидательно, но в ответ получает лишь только отмашку, что Рита умудряется сделать одним только взглядом, и верное абсолютно понимание, что хороших новостей старлей не сообщает. — Ведите себе раскрепощённо.       — Я бы на твою раскрепощённость посмотрела, умник. И кто тебе вообще сказал, что мы не раскрепощены? — продолжает уверенно капитан, и улыбка её адресуется не то не видящему её Олегу, не то перехватившему её взгляд Степану.       Изящный бокал оказывается по новой оторван от белоснежной скатерти, и слушать про отсутствие хотя бы малейших подвижек и минимальных уточнений от осведомителя становится куда проще. Его голос звучит с лёгкими нотками вины, и разубеждать молодого сотрудника Власова совершенно не спешит. Сам во всё разберётся, не глупый ведь.

Танец прерванный наш

Доиграет без нас ресторанное трио

      — Разрешите пригласить вас на танец?       — Разрешаю.       Улыбка сверкает на её лице, и Рита плавно и решительно опускает ладонь на протянутую кавалером руку. Он тянет на себя, никаких границ не нарушая и спешку оставляя где-то в невидимых далях, и взгляда отводить не собирается даже хотя бы на миг. Тонет в глазах её, что напротив, и пьянеет от этого в десятки раз сильнее, чем от игристого.       — Мы явно зря тут топчемся.       Власова руку удобно располагает у него на плече, как будто бы полностью растворившись в моменте единения, глаз, как кажется, не отрывает от ласково держащего её в руках капитана, но о службе забывает разве что на редкие секунды, мимолётными взглядами контролируя ситуацию в зале.       — Мы танцуем, — склонившись к самому её уху, шепчет Степан.       Он нарочно обжигает её кожу горячим дыханием, которого не допускает в обычной рабочей обстановке, и для постороннего взгляда буквально незаметно опускает руку на талии возлюбленной ниже. На какие-то пару-тройку миллиметров, совсем по-другому зажечься заставляя искорки в её взгляде. Тем самым светом, что она старательно таила в себе с начала этого вечера.       — Я не об этом, — встряхивает она головой, глаза опустив в пол.       — А я об этом, — продолжает, ничуть не смутившись. — Сомнения были сразу, но мы уже тут. Давай насладимся этим моментом, — томно продолжает Данилов, по новой обжигая нежную кожу.       Звучание инструментов растекается по залу нежной мелодией, погружающей вслушивающихся в сказочные грёзы. Пленительные и такие блестяще-волшебные. Но тонут капитаны не в ней, а друг в друге. Сердца заставляют звучать совсем по другому, и от нежности объятий возносятся куда-то к седьмому небу, невесомость мягкого облака ощущая у себя под ногами.       — Надеюсь, здесь так принято, — приблизившись почти что вплотную к избраннику и теперь уже в ответ на прошлые разы обжигая его лицо размеренным дыханием, отзывает Рита, новым танцем поднятая из-за стола. — А не мы устроили из зала танцпол.       Между столиками неспешно вальсируют и другие пары, никакого внимания словно бы не обращая на остальных. Музыканты, как чудится абсолютно точно, наполняют ноты всё большей нежностью и вместе с тем страстью, и Власова как-то ещё ближе оказывается к своему капитану. Ловит биение его сердца, пропитанные любовью и трепетом взгляды и сладкие прикосновения, ничем не примечательные будто бы, но пронизывающие молниями каждую клеточку организма.       — Ты издеваешься надо мной, — Стёпа шепчет, вдыхая нотки её нежных духов и не имея ни малейшей возможности разорвать этот кружащий голову зрительный контакт.       — Ты первым начал, — улыбается, записывая ничью где-то в мыслях. — Не мне же одной… страдать, — выделяя тоном последнее слово, Власова явно даёт понять любимому, что такие «страдания» не так уж ей и не по душе.       — Чертовка.       Губы пылают почти что от желания коснуться поцелуем так соблазнительно улыбающихся ровно напротив губ. Они буквально в каких-то считанных сантиметрах — чуть придвинься, заключая параллельно в ещё более крепкие объятия, и получишь желанное… Но капитаны умело соблюдают правила этикета. Их объятия не выходят за рамки приличия, а губы посылают разве что парочку воздушных поцелуев и так хорошо понятные обоим невербальные знаки.       — Давай возьмём номер, — предлагает капитан, кивнув куда выше сверкающего светильника, — не зря же ресторан при отеле. Хотя бы приценимся для начала, — добавляет, не медля, обнаруживая требующую устранения неуверенность в её взгляде. — Душманов уже вряд ли появится. Ты сама это понимаешь. А с Олегом придумаем что-нибудь, — пожимает плечами, во взгляде прочитав её немой и такой резонный вопрос.       — Ты хочешь разрушить весь рабочий настрой.       — Он давно уже дал трещину и накренился, — слова звучат как будто бы не у самого уха, а прямиком у Власовой в голове. Даже сквозь платье обдающая жаром ладонь на какие-то пару мгновений касается её спины, когда Стёпа выдвигает для неё обтянутое бархатом кресло, и опьяняющие мысли вспыхивают с новой силой.       Чувства и желания внутри заплетаются прочным канатом.       Игристое обжигает горло, и номер в отеле оказывается заманчиво доступным по цене.              У капитанов взгляды почти что не разрываются, все оголённые нервы задевая всё сильнее, и в голове совместная мысль кричит всё пуще всех остальных. Мысль о том, что они так никчёмно прожигают часы, наивно поджидая главного подозреваемого. Он ведь явно в своё удовольствие проводит где-нибудь время, вокруг пальца обведя всю их контору, а они тут, сидя напротив друг друга, испытывают себя на прочность, в мыслях уносясь куда-то уж слишком далеко.       — Рит, — зовёт голос в наушнике, даже и не догадываясь, насколько во время он сейчас оказывается, и Власова спешит отозваться. — Душманов не появится. Мой информатор подло соврал!       — Не кипятись, — отзывается Маргарита, по большому счёту слова эти адресую и Воеводину, и Данилову, и самой же себе. Закипают вот только они по-разному.       — Я буду ждать вас у входа.       — Поезжай уже. Явно же хочешь встретиться с человечком. Мы тут покрутимся ещё немного, — продолжает капитан всё так же негромко, и Воеводину невдомёк совершенно, что искры в глазах её, на Степана направленных, вспыхивают в этот миг совершенно озорными красками, — и сами с дорогой разберёмся.

Сумасшедший кларнет где-то там вдалеке,

Взяв последний аккорд, в темноте умирает

      Бурлящая в жилах кровь буквально гулом отдаётся в висках у обоих.       — Я сейчас вручную закрою эти двери, — недовольным шёпотом бросает в лифте Власова, просверливая взглядом не спешащие сомкнуться створки.       И прежде чем до Данилова доходит смысл сказанных ею слов, со стороны просторного и так поспособствовавшего их «сумасшествию» зала, «перетекающего» почти что в холл отеля, перестают доноситься последние ноты нежно-зажигательной композиции. Как будто бы последние нити необходимой сдержанности обрубая.       Рита притягивает Данилова к себе совершенно уверенно, горячим поцелуем накрывая его губы. Не заботится совершенно о наверняка установленных где-то по углам камерах. И позволяет себе уже бесповоротно потерять голову, наслаждаясь оплетающими её руками, жадно хватающими поцелуи губами и совершенно не требующими объяснений чувствами.       Гарнитура из её уха перекочёвывает к нему в карман, ставя жирную точку во всей спецоперации, а кончики пальцев горячие отметины оставляют на изящной шее. Словно бы изучая как в первый раз и вместе с тем — отчётливо зная, насколько властной оперативнице нравятся такие прикосновения.       Путь до номера превращается в какой-то затянувшийся миг.

Угости меня шампанским,

Искупай в нескромных ласках,

Розы на краю постели покраснеют от стыда

      — А здесь уютно.       Рита не так чтобы особо оценивающе окидывает взглядом помещение, проходит вглубь номера, оставляя Данилова один на один с парой лёгких плащей, и о недавней служебной необходимости не задумывается больше даже на миг. Мысли, так долго стремившиеся перетечь, в совершенно в иную плоскость буквально перепрыгивают.       С размещением верхней одежды капитан справляется спешно. Так же, не медля и мгновений, переступая порог залитой светом спальни.       Среагировать Власова не успевает, да и не собирается, если уж откровенно, оказываясь спиной решительно и спешно прижата к мужской груди. Букет милых розочек безвольно летит на постель, сдерживаясь одной только туго затянутой лентой, но о них Рита больше не беспокоится. Ловит прикосновения Стёпиных пальцев к своему телу и блаженно прикрывает глаза, едва только он успевает поцелуем коснуться её старательно накрученных и в вечернюю причёску сложенных волос.       Все сожаления послушно скрываются в дальних уголках сознания, передние планы оставляя одной только страсти.       — Стёпа… — шепчет, в руках его разворачиваясь, и все несвязные слова, затуманенными искорками промелькнувшие, заменяет чарующим с новой силой поцелуем. Сжимает в руках лацканы пиджака и решительно тянет, не собираясь жалеть недешёвой ткани.       — Нам его ещё сдавать, — напоминает её же словами Данилов, едва в тот же миг не отдавив полетевший на пол пиджак, жадно целует, соскальзывая к уголку любимых губ, и уверенно нащупывает бегунок на спине Маргариты, спешно намереваясь разрешить с ним все вопросы.       — Как и моё платье, — вторит ему Рита, шею открывая под поцелуи.       Обжигающий желанием и чувствами недавний танец кажется детской ерундой, когда Власова куда вальяжнее, чем недавно в полном людей зале, опускает руки ему на плечи. Оплетает шею, куда страстнее, нежели минутами ранее в везущим их на этаж гостиничном лифте. И словно бы раствориться немедленно и без остатка желает в не выпускающим её из трепетно-пылающих объятий капитане.       — Такие спецоперации мне по душе, — сбивчивым тоном признаётся Данилов, борясь с запонками на своих запястьях и даже малейшего желания не имея внутри себя, чтобы надолго отрываться от таких манящих к себе сладостных губ.       — А ты ехать не хотел, — припоминает, пальчиками скользя по его оголённой груди, в глаза заглядывает, бешенных чёртиков не скрывая во взгляде, и слишком дразняще, чтобы так и продолжить медлить, заводя друг друга всё сильнее, прикусывает губу.       — Я не знал всей программы.       Вместе со словами Данилов обжигает её кожу дыханием, в какой-то миг оставляя избранницу перед собой в одном лишь нижнем белье. Скользит ладонями по обнажённой спине, ловко игнорируя пару мелких крючков на изумрудном кружеве, прикусывает мочку её уха, так удачно не обременённого ни золотом, ни серебром, и окончательно вынуждает Риту перехватить инициативу, пятернёй оставляя невидимый след на её ягодице.       Капитан едва ли не буквально моргнуть не успевает, оказываясь поваленным на широкую кровать, прижимает утащенную вслед за собой Риту к груди, и, хищно-заигрывающего взгляда от неё не отводя ни на миг, всё же расправляется с застёжкой у неё за спиной. Опускает на покрывало, молниеносно меняясь местами, нависает сверху и вместо потянувшихся было к нему губ россыпь поцелуев оставляет на выступающих чересчур эротично ключицах, уверенно и умело спускаясь всё ниже.

Будь порочным и небрежным,

Будь застенчивым и нежным,

И тогда, быть может, утро

Не наступит никогда

      Гостиничное бельё безжалостно сминается в руках, когда разгорячённые тела сливаются в единое целое, мелкие розочки отметаются к самому краю постели, занимая как будто бы для их удобства уложенную подушку, и вся прелесть недешёвого отеля раскрывается в тот самый миг, когда осознание приходит, что кровать даже не пытается скрипнуть.       Здесь вам не Добинск, с его низкими ценами и тончайшими стенами, не скрывающими, как кажется, даже тишайшего стона.       — Я тебя люблю, — шепчет Стёпа почти что беззвучно, минуту беря на лёгкую передышку. Поцелуями осыпает её покрытую испариной спину, лёгкими поглаживаниями проходясь по плечам, наполняет ещё большей любовью, близостью совершенно отрывая от реальности, и вместо ответа ловит Ритино сбившееся дыхание, томными полу-вздохами срывающееся с исцелованных губ.       Расставаться с наслаждением не хочется абсолютно.       Руки Данилова совсем как лианы оплетают податливое женское тело, отрывая Маргариту от измятой постели, губы с абсолютной уверенностью оставляют отметины на подставленной под ласки шее, и не таящиеся где-то в груди сладостные стоны уже в следующий миг добавляются к пишущейся капитанами симфонии любви.