сердце

      ночь. ветер колышет кроны и траву, мягко качает на волнах судна. тихонько трещит костёр, догорая и грея остатками собственного тепла. звёзды и луна скрыты облаками, давая спокойно выдохнуть.       глаз бога, лежащий в колыбельке рук, мерцает в темноте. пальцы пробегаются по стеклянной поверхности, почему-то, кажущейся тёплой.       — можно?       чужой неожиданный шёпот хрипит и скарамучча внутренне содрогается и тает, одновременно.       он поворачивает голову и чужая смола взгляда оказывается неожиданно близко.       — что? — оказывается, собственный голос тоже хрипит.       — глаз бога, — немного усталый и растрёпанный итэр улыбается, только уголками сухих потрескавшихся губ и длинным пальцем указывает на предмет заинтересованности.       скарамучча сглатывает, будучи неуверенным в том от чего именно: такого итэра или такого предложения. почему-то кажется, что от всего сразу.       собственные пальцы сжимают глаз бога в ладони, глаза открываются чуть шире, во рту сохнет.       он хмурится, смотрит на протянутую руку и кусает губу.       предложение кажется слишком неоднозначным.       итэр точно знает, что именно просит, но скарамучче остаётся только догадываться, разглядывая чужие ладони, ведь как бы высоко не было взаимопонимание между ними, оно не достигало предела.       (скарамучча допускал возможность того, что ещё достигнет.)       его взгляд метается с рук на лицо и там и замирает.       глаза итэра тихонько сверкают, мягко мерцая в темноте.       в голове щёлкает. одного взгляда хватает.       скарамучча протягивает глаз бога, чувствуя тепло веснушчатых пальцев.       итэр подтягивает чужую ладонь ближе к себе и пробегается пальцами по поверхности такого странного благославления богов. в руки не берёт.       — красивый.       скарамучча тает от этого, смотрит на аккуратную нежность в движениях путешественника и просто не может её игнорировать.       цепляет пальцами чужие ладони и вкладывает в них глаз бога, ловя один единственный медовый взгляд.       думать о том, как много в нём оказывается — не хочется, кажется, что не выдержит, треснет и сломается где-то в глубине; но скарамучча обещает себе: «потом».       даже не подразумевая этим «потом» — «никогда».       — спасибо, — итэр отдаёт глаз бога обратно, улыбается, немного сонно и разглядывает из-под прикрытых век, даже не пытаясь спрятать взгляд.       будто чего-то ждёт.       скарамучча думает, что пока не готов говорить. только кивает, закрепляет своё сердце обратно и прикрывает глаза, устало откидываясь на траву.       слышит тихий шелестящий смешок и поворачивает голову к итэру, приоткрывая глаз.       — глупый, — чужие тёплые ладони ведут по фарфоровому лицу невесомо, до безумия нежно и скарамучче кажется, что он правда сходит с ума.       сопротивляться и увиливать от рук не находится сил да и желания.       скарамучча корчит рожу и показывает язык. надолго напускной пакостности не хватает. только до начала чужого смеха, тихого и довольного.       появившаяся улыбка на губах оказывается стёрта.