Тайна храмовника.

Каждый раз ему словно камень на душу падает. Он знает эту Башню наизусть; причудливые длинные коридоры, винтовые лестницы, аудитории, покои магов и храмовников. Он знает, как открыть хранилище с филактериями, знает время ночного и дневного патруля и поста каждого храмовника в Башне — он сам их разработал и внедрил. Он знает многие занятия наизусть, потому что частенько следил за тем, как преподаватели вели занятия. Не доверял он абсолютно никому, особенно молодым преподавателям — они вышли их тех самых нарушителей спокойствия, с которыми он рьяно боролся. Ему не нравилось делать им больно. Имя «Грегор» — пугало каждого мага, который хотя бы раз побывал в камере внизу. Этот храмовник любил измываться над магами, но при этом он не переступал черту. Маги выходили от него разбитые, с ранами на теле и лишённые всякого желания снова пытаться сбежать. Ирн не любил их отправлять туда, но таковы были правила — за жестокие нарушения ты должен был отправиться туда. В лучшем случае. В худшем ты становился Усмирённым — полностью лишённым силы воли и сознания, но при этом магический потенциал оставался с тобой. Возможно, где-то глубоко внутри себя ты не хотел слушаться, но эта дверь была навсегда закрыта (так ему казалось до момента с его собственным сыном), и поэтому ты становился послушным «псом» храмовников. Была у его работы и другая сторона — он и сам согрешил несколько раз. За это его должны были выгнать из ордена раз и навсегда (возможно, даже, казнить), но Ирн был на хорошем счету и за него заступились его коллеги и даже Первый Магистр (который по совместительству его другом) и ему дали шанс. История была долгой и не приятной, но её итогом стал его уже взрослый сын — Белый Мастер Андраст, который унаследовал внешне очень множество черт своей матери и ослиное упорство отца. Он бы так и жил в Башне. Может, стал был следующим Первым Магистром, но на его пути возник его будущий лучший друг — Темный Мастер Азир. Усмирение, предательство, побег. Его сын даже напал на Башню, когда узнал, что в ней содержится несколько его учеников. Он не побрезгал напасть на своего отца и повредить ему руку так, что тому пришлось учиться быть левшой. Этот огонь в глазах… он мог бы его убить, но не сделал этого. Мучения от безысходности своего положения дало понять Ирну, что даже с учетом их родства — Андраст рискнёт всем, лишь спасти своих учеников, друзей или его «детей» — приёмышей из Темных, которых он не мог бросить. Нездоровый интерес к Тёмным показался Ирну странным. Будучи самим медиков, магом, что совместил магию и медицину — сам был не сильно здоров, но это была полностью вина Ирна. Если бы он тогда не полюбил эту девушку… Командор Башни замер перед открытым окно — отсюда был прекрасный вид на озеро, на котором стояла Башня Бдения, и на мост, по которому везли очередную партию юных магов. Детей, которых отняли от родителей, потому что магия считалась опасной для общества, а подростки были нестабильны. Их всё равно бы забрали сюда, и лучше бы им сразу привыкнуть к жизни вдали от дома. Всё, что смог сделать для них Командор — разрешить взять одну вещь из дома. Игрушку, книгу, что угодно, что оставило бы хотя бы напоминание о том месте, где остались их родители. Некоторые даже лишились единственных чад. Ничего нельзя было сделать. Ирн замер смотря в окно. Сложив руки за спиной в привычной манере. Алый плащ слабо колыхался на вечернем летнем ветерке. Короткие каштановые волосы уже немного поседели, да и побриться бы немешало. Мешки под темными карими глазами выдавали ему долгую бессонницу, но Ирн оставался стойким и серьёзным. Не многие знали, что за суровым взглядом скрывается доброе сердце. Он относился к своей работе с большой ответственностью и серьёзностью, но при этом его очень любили дети. Одним казалось, что он просто играет, чтобы дети выбрали для себя главную фигуру побыстрей, но те кто знали Ирна чуть подольше понимали, что он просто понимает, как им страшно. Он также мог позволить себе поиграть в кости, в карты, просто почитать книгу и даже пару раз дремал стоя. Этот храмовник имел две стороны, словно монета, нужно было только перевернуть. У Дженни это получилось — так звали Первого, или как его называли — Главного Магистра Башни. Его полное имя было Дженнитиви — человеческое имя для эльфа. Интересно. Ирн был уверен, что сам выбрал себе это имя, а его звучало куда более красиво. По эльфийски, но он отказался от него. Точно не было известно, сколько он провёл в Башне. Маги-эльфы живут довольно долго. Многие говорят, что они знали секрет вечной жизни, но на самом деле они жили также долго, как и обычные маги. Если Ирн в свои пятьдесят пять выглядел на все шестьдесят, то в свои шестьдесят этот эльф выглядел от силы на тридцать. Старость в нём выдавала только его мудрость, знания, и длинные седые волосы. В остальном он был молод и красив, а ещё он был чересчур навязчив и надоедлив. Он заботился о Ирне, и о его сыне, когда Церковь позволила ему остаться в Башне. Это дорого стоило, но Дженни всегда был рядом, как настоящий друг, — этим словом он мог назвать только Дженни. Конечно, Ирна бесили его подколы, шутки и чересчур большая болтливость, но он всегда старался быть рядом в моменты, когда у Ирна уже опускались руки. Тогда, когда он был готов всё бросить. Маг, которому было не всё равно на своего врага. Вот это да. — Что там? — Голос Дженни был тонким, с акцентом, и даже нежным. Он ему больше напоминал пение птицы по утру. Бодрит, и не всегда вовремя. — Новые ученики. — Сказал Ирн не отрывая взгляда от повозки. Дженни встал рядом с ним: длинная серая мантия со свисающими широкими рукавами в которых он прятал свои тонкие, обтянутые белоснежной кожей, руки и украшенная множеством рун и магических символов. Серые длинные волосы собраны в косу, а зелёные глаза ярко мерцали в свете медленно заходящего солнца. На лице улыбка, да и в глазах тоже. — Так рано? — Как собралась группа. Ты же знаешь, что это не делается по времени. — Не ворчи, Командор. Я знаю, что тебе тоже неприятно на это смотреть. Ирн промолчал и просто пошёл дальше. — Что тебя так тревожит на этот раз? — Дженни, у тебя нет работы? — У меня нет занятий сегодня и в твоем полном распоряжении. — Он ухмыльнулся намекая на то, что сегодня пятница, а значит впереди их ждут выходные и можно выпить вместе. Ирн остановился чтобы посмотреть себе за спину, но маг возник перед ним. Нарывается на проблемы. Как всегда. — Побриться тебе помогу, — Эльф нагло коснулся его уже приличной бородки. —Вон как зарос, ты посмотри. Скоро тебя будут путать с гномом. — Он усмехнулся, но храмовник резко взял его запястье и сжал его убирая от себя. Его косой взгляд упал на проходящих рекрутов неподалёку, а двери аудиторий были ещё ближе. — Да понял я, Командор! —Резко отрезал эльф вырывая свою руку и потирая. — Больно вообще-то. — Следи за тем, что ты делаешь, Главный Магистр. — Сухо сказал Ирн. — Не здесь и не сейчас. Вернись к своим обязанностям и встреть новых учеников. Помоги им с комнатами и обустройством. — А ты не пойдешь? Ирн остановился, но не ответил. — Вечером доложить? — Без явной радости сказал эльф. На самом деле он едва сдерживал смех. — Да. — Кратко ответил Ирн уходя дальше, пока эльф, сдерживая улыбку, пошёл в противоположную сторону. *** Он никогда не мылся с остальными. Не нравилось ему. Старые привычки из прошлого, когда он был обычным головорезом. Наёмником, который никому не мог доверять. Даже своим людям, что, впрочем, было правильным решением. И сейчас, он подождал, пока остальные храмовники сменят друг друга. Одни ушли спать, другие пошли в ночную. Эти дети не смогут даже огромного паука перед собой увидеть. Любой новичок сможет их обойти, но сегодня у Ирна не было настроения на то, чтобы уж сильно напрягаться. Он тоже хочет просто полежать в тишине в горячей воде среди нескольких свечей и подумать о том, как бы ему хоть немного наладить отношения между ним и его сыном. Он закрыл глаза и снова увидел его маленьким ребёнком, а потом картинка резко сменилась на ту, где он после бунта подобрал маленький свёрток с ним, а его любовь скрылась в ночи. — Ну, любишь ты мрачную обстановку, конечно. — Ирн резко открыл глаза, но даже не удивился тому, что рядом с его ванной сидел Дженни. Ни капли удивления. — Я люблю тишину, а ты этому не способствуешь. — Ирн старался снова расслабиться, но с кем-то рядом это было тяжело. — Ты просил отчёт. — Явно не во время того, как я… — Он не успел договорить, эльф разом скинул одеяние и Ирн просто вздохнул подперев голову рукой. Плевать он на его слова хотел как и всегда. — Я детей встретил, — Эльф собрал длинные волосы и подколол их, продолжая говорить и медленно погружаясь в воду. — Их было двенадцать. Пять девочек и семь мальчиков. От десяти до пятнадцати лет. В основном потенциал магии стихий, один целитель и два способны общаться с духами, — эльф медленно погрузился в воду удобно усаживаясь на чуть выше паха и укладываясь на широкую, покрытую шрамами, грудь Ирна. — Они взяли с собой игрушки, а одна девочка — дневник с пером. Милые детки, но очень напуганные. Твои храмовники не улучшили ситуацию, но думаю ты это пресечёшь. — Эльф поставил локти на грудь и подпёр руками голову. — Я всё сделал. — И для этого нужно было раздеться, верно? — Да ладно тебе, Ирн. — Усмехнулся Магистр. — Я знаю, что в твоем сердце для меня места не найдется, но моё уже тобой занято. Не волнуйся, я ни на что не претендую. — Дженни, это очень грубое нарушение всего, чего только можно, понимаешь? Я не зол, но ты понимаешь, что я могу просто повести тебя под Усмирение в лучшем случае. — Значит мне нужно наслаждаться каждой секундой. — Эльф выпрямился и Ирн мог увидеть каждую линию его тела, каждый изгиб и то, как он гибок. — Ну и заноза ты заднице, Дженни. — Какой есть. — Эльф усмехнулся, взгляд Ирна же приковался к татуировке, которые шли от его ключицы и заканчивалась на его пупке. — Что они означают? — Ирн прикоснулся к его ключице. Кожа мягкая и тёплая. — Я родом из тех эльфов, что не забыли свои корни. Татуировки означают принадлежность к какой-то семье. Ты не поверишь, но эта татуировка означает «Полёт Совы». — Эльф прижал его ладонь к плечу. — А этой семьи уже давно в живых нет. — Извини. — Ирн убрал ладонь. — Красиво смотрится. — Красота написанная кровью. — Голос эльфа был так печален. Эту старую рану снова побеспокоили. — Я не знал. Эльф наклонился и осторожно коснулся губ Командора в долгом и осторожном поцелуе. — Ну, а теперь, — Эльф достал из-под ванны небольшую чашу с щёточку с ручкой. — Пора кому-то всё-таки побриться. — Я и сам могу. — И снова всё будет криво. — Эльф насупился. — Дай мне хоть раз тебя в порядок привести? — И тогда ты дашь мне спокойно полежать? Эльф ухмыльнулся: — А ты точно больше ничего не хочешь? — Он попытался спуститься к паху, но Ирн жестко посадил его на живот. — Нет уж спасибо. Сиди тут. — Как прикажете, Командор. — Только без фанатизма, — Ирн задра голову подставляя свою нижнюю часть лица. — Мне гладкость вообще не к лицу. Моложе я от этого не стану. — За это я тебя и люблю, Командор. За прямоту. — Эльф начал наносить что-то на его лицо, но Ирн этого не видел, как и того, как полумрак скрывал множественные глубокие шрамы, что покрывали его спину. Он старался, чтобы руки Ирна не касались его там. Лишние вопросы, на которые эльф ему не ответит. «Боль меня уже давно не тревожит, Ирн. Я с удовольствием поглощу и твою, лишь бы ты твоя душа хоть ненадолго смогла успокоиться».