Волшебная ночь в лесу

Пусть снег идёт, пусть снег идёт.

Чем больше снега, тем неустойчивее разум,

Слова о том, что уйти нельзя никуда,

Так волнуют…

© Stray Kids — 24 to 25

      Белоснежными хлопьями снег кружил по холодному воздуху, падая на засыпанный асфальт с чёрного холста неба, на котором золотыми огнями мерцали дальние звёзды. Метель, что ударяла их по лицу, не позволяла упасть на колени в эти маленькие сугробы, казавшиеся мягкими, как дневные облака. Когда ты в лесу, ты становишься частью леса. Весь, без остатка. Попал под снег — ты часть снега. Приходит ночь — часть ночи. Сидишь с кем-то, кто в сердце прячется — становишься частицей его. Вот так, если вкратце. Нельзя понять всю красоту леса, оценивая лишь одно деревце, что перед глазами. Мы просто не в состоянии осознать истинное значение мира, пока не выпадаем из повседневности в настоящее волшебство рождественской ночи…       Приход Рождества многое меняет вокруг нас. Яркую, с волшебными красками, осень заменяет зимняя сказка. Природа знает, что это пора, когда можно немного отдохнуть от ярких образов. Зима накрывает всё своим волшебным покрывалом, и всё кругом становится белым, и очаровательно красивым. Именно в лесу зимой деревья накрывают снежные хлопья. Они без конца падают с неба.       Зимний лес, покрытый снегом похож на сказку. Он очаровывает своей красотой и необычными картинами. В нём стоит полная тишина. Лишь скрип снега под ногами может нарушить её. Нет таких деревьев, что не надели белое облачение. Каждая веточка у дерева блестит и отражает всю красоту. Можно увидеть, как снежинки кружась в небe и падая на землю, украшают всё кругом. Зимний лес необыкновенен, поэтому и привлекает к себе. Известные поэты приобретают вдохновение, лишь побывав в этой зимней сказке, и пишут стихи, которые через время становятся известными на весь мир. Жизнь зимой в любом лесу затихает, но вовсе не останавливается. Каждый, кому хоть раз в жизни повезёт оказаться в зимнем лесу, запомнит эту картину надолго. Ведь она завораживает и не может оставить безразличным. Каждое шевеление веточки на деревьях, лёгкий зимний ветерок, падающие белоснежные хлопья приносят что-то новое. Природа создаёт красоту неведомой силы и ничто не может ее разрушить, ведь она превращает наш обыденный мир в маленькую сказку. Недаром художники любят рисовать зимние пейзажи, животных в зимнем саду и в целом эту зимнюю сказку. Такие работы притягивают к себе всё больше внимания и глядя на эти картины так хочется прикоснуться и побывать в таких волшебных местах… Но только не этим двоим… — Ты точно знаешь, куда нам идти? — спросил Джисон, вылезая из машины своего лучшего друга, который уже около получаса заверяет его в своей правоте. — Минхо, мы посреди леса! Здесь даже связь не ловит! — БанЧан сказал, что нам сюда, но я не вижу ни один загородный домик поблизости. — Минхо в сотый раз сверяет координаты с навигатором, убеждаясь в том, что интернет и вправду немного подводит.       Джисон с неуверенностью смотрит на Минхо и отворачивается, осматриваясь вокруг. Только лес, рождественская ночь и никого кроме них… Так бывает в лесах, они всегда кажутся знакомыми, давно забытыми, как давний сон, как принесённый волнами обрывок позабытой песни, и больше всего — как золотые вечности прошедшего детства или прошлой жизни, всего живущего и умирающего, миллион лет назад вот так же щемило сердце, и звёзды, мерцая над головой, подтверждают это чувство своей одинокой знакомостью. Древний лес… Он есть почти в каждой старой сказке, легенде или вымышленной саге. Такой лес покрывал расстояние между городами. Но всё же корнями волшебные леса уходят в человека. Вся магия — оттуда. Из души. — Чёртов лес! — Минхо громко захлопывает дверь своей машины и тоже выходит на улицу, совсем не находя в себе силы успокоиться. — Лес, который даёт нам тень, нельзя осквернять. — прошептал Джисон и наклонился, собирая в свою тёплую ладонь горстку снега, которая поблёскивала при свете луны. — Не планировал я проводить эту ночь в твоей машине. — Я тоже не планировал, поэтому все вопросы к БанЧану! — Проще обвинить других, да? — Джисон кидает в Минхо горстку снега и дарит ему свою нежную улыбку. — Это достаточно романтично, если всё происходящее твоих рук дела. — Но я не причём…        Джисон любил зиму по-своему. Потому что он её иногда сравнивал с Минхо, ведь местами он такой же холодный. Не сказать, что Джисон любит холод. Ему всё равно. Порой он даже его не чувствует. Ему просто нравится, когда щёки краснеют на морозе, когда ледяной ветер неистово треплет волосы, а на руках выступают мурашки. Так он ощущает себя живым. У каждого внутри таится свой заповедный лес. Там тянутся к небу новые, нежные ростки чувств и ожиданий, есть незыблемая зрелость стволов и крон, но всегда лежат и мёртвые, покрытые мхом деревья — и неизвестно, когда ветра и дожди развеют, растворят их. Там живут эльфы, призрачные и прекрасные, и вместе с тем обитают чудовища, которые время от времени выползают из своих нор. И люди, другие люди, как никто изменяют этот лес. Жизнь похожа на лес; иногда мы теряемся и не знаем, что делать, но если мы будем делиться своими переживаниями и опытом, путешествие станет не таким уж плохим, и мы будем иногда находить лучшие тропинки, лучшие пути.       Что такое быть лесом? Дышать миллионами листьев. Смотреть миллионами глаз. Ощущать миллионами рук. И петь. Петь бесконечно красивую и тягучую песню, в мелодию которой одинаково стройно ложатся и предсмертный хрип, и яростный клекот. И шелест травы, и плач. И тишина. Лес уже давно не служил им источником вдохновения. Они заблудились в лабиринтах города. Утонули в работе, чтобы тратить деньги на развлечения и бесполезные вещи. Затеяли гонку ради лучшей жизни. И вот тогда-то радость ушла.       Чем ближе Рождество, тем быстрее летит время. Вроде бы не так уж давно было тёплое солнечное лето и совсем уж недавно осень — дожди, одетые в золото деревья, тихое шуршание листопада. Но не успели и оглянуться — листья опали, день стал короче и воцарился хмурый тёмный ноябрь. А вскоре как-то незаметно, тихонько, исподволь его сменил декабрь и начал всё быстрее и быстрее отсчитывать свои короткие дни… И хоть декабрь не менее хмур и тёмен, чем ноябрь, но с его приходом что-то вокруг изменилось, засияло, заиграло, замерцало в ранних сумерках, переливаясь волшебным блеском — это зажглись в витринах магазинов, в окнах ресторанов, на площадях и перекрёстках разноцветные ёлки. И вмиг изменилось настроение, несмотря на сумрак и непогоду, на душе сделалось как-то радостно и празднично, а воздухе запахло мандаринами, хвоей и ещё чем-то неуловимым, скорее всего долгожданным Рождеством.       Минхо отряхивает рукав своей куртки от снега и снова садится в машину, чтобы уехать, оставив Джисона тут одного с его характером. Но нет, он даже при сильном желании никогда так не поступит.       В который раз проверяя наличие связи в этом тихом месте, Минхо устало развязывает на шее шарф и вдыхает больше воздуха. Они только что выпали из своей повседневности настолько неожиданно, что мысли не давали принять разумное решение. Уже как полчаса они должны были встретиться с остальными мемберами и отпраздновать это Рождество весёлой компанией за пределами общежития, но вместо забронированного загородного дома перед ними конец дороги и, окружающий их, тёмный лес.       Луна и звёзды сияют над головой и кажутся холодными как лёд. Джисон завороженно поднимает взгляд в небо и прикрывает глаза, чувствуя, как холодные снежинки опускаются на его горячие щёки и тают, оставляя влажный след. — Минхо… — тихо зовёт он, заставляя парня снова приоткрыть дверцу машины. — Давай надеяться, что снег украсит это Рождество.       Становясь взрослее, мы почему-то перестаем верить в сказку, а вместе с тем перестаем понимать, что или кто на самом деле нам её создал. Создали это близкие нам люди. Они хотели дать нам пример того, что существует любовь, единение, ощущение праздника. — Садись в машину, Хани, — тихо прошептал Минхо, засматриваясь на парня, но тот словно его больше не слышал.       Они словно из фильма, и их дыхание сокращается. Джисон неловко сжимается, заводя речь в своих мыслях о их старых историях, говоря себе, что ничего не сможет исправить, но каждый след останавливает его, и Джисон вспоминает, что это волшебно, ведь… Когда, если не в эту ночь, они завернули не туда и попали в этот таинственный мир, где через сплошную полосу деревьев виднеется что-то похожее на маленький домик…       Джисон немного прищурил глаза и достал телефон, чтобы посветить в его сторону. Минхо изогнул бровь, наблюдая за ним и чувствуя, как по телу пробежала дрожь от неизвестности, ведь непонятно, что мог заметить Джисон. — Что там? — спросил парень, подходя к другу и тоже всматриваясь во множество стволов деревьев. — Мне кажется или там что-то есть? — Джисон присел на колени, даже не подозревая, насколько странно в этот момент на него посмотрел Минхо. — Я знаю, что в каждом лесу есть домики, но разве они настолько близко к дороге? — Может, для отдыхающих? — Минхо пожал плечами и поднял друга с колен, отряхивая ему джинсы от снега. — Пойдём проверим? — Нет, я не хочу быть съеденным какой-нибудь дикой белкой. — Не оскорбляй своих сородичей! — Минхо подошёл к машине и достал с заднего сидения своим варежки, так как руки уже начинали замерзать. — Хочешь, оставайся в машине. — И дать белкам съесть тебя? — Джисон получше кутается в шарф и сжимает крепче телефон. — Мне этого не простят…       Это было самое первое Рождество, которое ребята отмечали не дома. Его празднование должно было происходить в загородном доме, где собралось бы огромное количество людей, что решили закатить масштабную вечеринку. Узнай об этом родители — Чонина бы точно не было с ними. Обычно Рождество они все справляли в уютной, семейной обстановке, когда рядом находились лишь самые близкие люди, никто не шумел, и было так спокойно… В какой-то момент Джисон начал искренне жалеть, что вообще согласился ехать туда с Минхо. Это было как-то совсем не для него.       Тёмное небо с миллиардами звёзд и яркой луной — единственные, что хотя бы немного освещали этот лес и заснеженную тропинку. Заснеженная дорожка и шелест деревьев сопровождали парней всю дорогу. Наконец они вышли к небольшому домику, перед которым была небольшая поляна слегка покрытая снегом. Это означало, что домик не был заброшен, иначе должны были быть огромные сугробы. Вокруг было множество следов, из-за чего по телу Джисона пробежала мелкая дрожь… Домик был окружён деревьями, но даже в темноте было заметно насколько он уютный. Он выглядел как маленький пряничный домик, что мог отправить совсем в другой мир. Только вот вместо мармеладок, шоколада и карамели было всё из дерева. Небольшое крыльцо, усыпанное небольшим количеством снега открывало проход к двери, которая, казалось, даже не была заперта. — Иди открой. — Джисон подтолкнул Минхо в сторону двери, сам вставая за его спину. — Почему я? — Ты старше. — Аргументированно.        Пройдя в дом, парень удивился уюту. Зайдя он оказался в огромной гостиной, что было удивительным, ведь домик с виду казался не слишком большим. У стены стоял камин, без намёка на то, что его затапливали в последнее время. Рядом с ним лежал большой красный ковёр, на который хотелось сесть и наслаждаться теплотой огня, который бы искорками согревал из камина. Помимо прочего в самой середине комнаты стоял обеденный стол, а у стены расположилась самая настоящая зона кухни и спальни. — Выглядит уютно. — произнёс Джисон, проходя внутрь вслед за Минхо. — Не хватает только наших, ёлки и еды. — Предлагаешь остаться тут до утра? — Минхо посмотрел на парня, у которого от этих слов засияли глаза. — Провести Рождество здесь? — Не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но стоит подождать до утра, а не в ночь идти и искать путь к загородному дому, к которому мы так и не приехали.       Дни этого года были слишком утомительны для них, как и этот день не стал исключением. Хотелось просто лечь в тёплые объятия и отдохнуть. А что может быть лучше, чем лесной домик посреди заснеженной поляны, вокруг которой только лес и где-то там дорога, ведущая обратно в город? Только домик, лес, Минхо, Джисон и волшебство, которое они сами могут создать друг для друга. А празднование Рождества может быть где угодно, ведь если нет Рождества в твоём сердце, ты не найдёшь его и под ёлкой.

***

      Джисон сидел на удобном диване перед большим тёплым камином, слушая шум потрескивающих веток, которые они насобирали в лесу. Слышались одиночные шаги Минхо на улице, а от камина исходило приятное потрескивание горящих дров, под спокойную тишину мирного леса. Это считалось хорошей тишиной, и звук был настолько реалистичный, что нельзя было сказать, что тишина не играет прямо в этом домике.       Холод от зимней ночи проникал в комнату, и Джисон немного мёрз спиной, повёрнутой в противоположную сторону от камина. Он с Минхо попал под Рождество сюда в примерно километре от загородного дома, но откуда им это знать… Хоть им и удалось бы успеть к празднованию, сейчас это всё казалось неважным. Как только они перешагнули порог домика, Минхо и Джисон быстро всё осмотрели и подожги свечи, что нашли в небольших тумбочках и в одиноком шкафу с потрёпанными книгами. Но через некоторое время их начало морозить, и Джисон поджал холодные ступни ног и рук ближе к телу. Минхо сразу направился за сбором веток и дров, чтобы согреться. Вскоре комната была хорошо прогрета. — Это всё, что я нашёл в машине. — произнёс Минхо, заходя в домик с двумя рюкзаками, наполненными продуктами, которые они должны были привезти к празднованию. — Какой я молодец, что всё это взял. — Какой молодец Чан-хён, что сказал всё это привезти именно тебе. — поправил Джисон и подошёл к нему, забирая рюкзаки и ставя их на деревянный обеденный столик. — Предлагаю сделать что-нибудь перекусить, выпить шампанское и лечь спать. — Не так я представлял себе празднование Рождества. — выдохнул Минхо и направился в зону кухни, выискивая в кухонных тумбочках посуду.       Джисон лишь усмехнулся на его высказывание и стал доставать из рюкзаков контейнеры с готовыми блюдами и отдельными продуктами. Еды было немного, ведь они не рассчитывали сворачивать не в том направлении и застревать в лесу до самого утра. Но на самом деле Джисон не был против провести Рождество именно так, хоть и возмущался громче всех. Сегодня Рождество, а он и Минхо только вдвоём… А ведь именно сегодня годовщина его начала влюблённости и неслучившегося первого поцелуя, ты помнишь, Минхо? Он всё так же мёрзнет всегда и везде, а Джисон обожает отогревать дыханием его холодные руки на улице и его вечно ледяные ноги в постели. Сегодня Рождество, и им никто не нужен. Пусть это всё мечты Джисона, ведь неправильно вот так взять и влюбиться в своего лучшего друга, но разве Джисон правильный?       Они только вдвоём — Джисон и Минхо. В мечтах младшего они несколько раз торжественно одевались, но снова и снова срывали друг с друга рубашки, галстуки и брюки, не щадя несчастных пуговиц и безжалостно разрывая дорогую ткань. У них должны были подгореть два противня с рождественским печеньем, пока Минхо огнём сгорал в нём. Джисон должен был стоять в гостиной возле рождественской ели и, критически оглядывая получившуюся красоту, повесить ангела на верхнюю ветку. Минхо бы подошёл к нему, хищно улыбаясь и провоцирующе облизывая полосатую конфету-тросточку, глядя прямо в глаза, встать на колени, и ангел бы упал у Джисона из рук, разбиваясь на сотню осколков. Зачем ему хрустальный ангел, когда у него был бы он? Чуть позже Минхо бы опрокинул его на красный пушистый ковёр у камина. Здесь он не замёрзнет, когда Минхо бы полностью раздел его, чтобы видеть, слышать, ощущать кожей, пробовать на вкус и наслаждаться ароматами его тонкого парфюма, его гибкого тела и его возбуждения. — Эй… — послышался приятный голос, а дальше и щелчки пальцев перед глазами. — Хани, я стаканы помыл.       Загадочный взгляд Джисона — это первое, что видит Минхо. Загадочный, хитрый и полный настойчивого желания пристать к нему с каким-то животрепещущим вопросом. — Минхо… — тихо произнёс Джисон, снова направляясь к камину, от которого так приятно веяло теплом. — Ты правда считаешь, что остаться здесь наедине со мной кажется самым неприятным, что могло произойти в Рождество?       Минхо кидает на Джисона взгляд и изгибает бровь, садясь рядом с ним на тёплый и такой мягкий коврик перед камином. Он и не знал, что его слова вызовут столько мыслей. Сказав однажды — уже не сможешь перевести время, чтобы удержать слова, приковав их цепями и замками. — Хани, я не… — Минхо, неужели мы не настолько близки? — Малыш, мы близки, но я не имел в виду то, что оставаться здесь с тобой для меня не имеет значения.       Минхо устало хмыкает, когда Джисон устраивается у него на груди, стреляя нежным взглядом из-под ресниц. Ему сразу становится интересно, что взбрело в эту очаровательную голову. Но Минхо не спешит спрашивать. О нет, ему нравится, когда Джисон, словно ласковый кот, пытается выпытать у него нужное почти без слов. Каким-то странным образом это всегда работает. Даже в такие моменты, как сейчас, когда Минхо понятия не имеет, чего хочется Джисону.       Джисон ластится и проводит нежно по груди, пока Минхо мягко перебирает волосы у него на затылке. Пару минут тишина… Слышно только их дыхание и треск дров в камине, игриво вспыхивающего огнём. Он не может поверить в то, что это с ним происходит. Все эти почти забытые нежные моменты, когда внутри всё замирает и обрывается от восторга, пока они так близко. Джисон пока хоть и не живёт с ним в общежитии, но часто остаётся с ночёвкой. Ещё никогда они не были так близки… Вместо того, чтобы отметить сочельник, выпить шампанского и поужинать, они выбрали целоваться до поздней ночи на коврике под треск дров в камине. — С Рождеством, Минхо, — тихонько мурлычет Джисон, немного отстраняясь, и смотрит на него так любяще и нежно, что у Минхо есть только одно желание — повалить на кровать и зацеловать его всего. Но он лишь улыбается. — С Рождеством, маленький, — отвечает он.       Джисон подаётся вперёд, карабкается на него, седлая бёдра, и обнимает за шею, упираясь лбом в плечо. Минхо на это улыбается и гладит его спину неторопливыми движениями, прижимает к себе теснее и касается губами растрёпанных волос. — Я думал, что ты будешь злиться. — На что? — На то, что я так близко к тебе… — Я не могу на тебя злиться из-за этого.       Они смотрят несколько долгих мгновений друг другу в глаза, пока старший всё так же ладонями мягко трогает его лопатки, подушечками пальцев выводя невидимые узоры на тёплой коже. — Мне в детстве говорили, что в канун Рождества все желания сбываются… Может ли сбыться моё? — спрашивает Джисон тихо, словно по секрету. — А о чём ты мечтаешь? — Чтобы ты… Чтобы ты перестал бояться и поцеловал меня. Ведь тогда ты не позволил и отвернулся…       Это признание повисает в уютной тишине. Джисон смущённо опускает взгляд, ладонями касается его груди, поглаживая, и ёрзает на его ногах, двигаясь ближе. — Что? — шепчет Минхо, но больше не смотрит на него. — Не буду врать, что я не пытался перестать об этом мечтать, — честно отвечает Джисон. — Я пытался, но не получается. Даже несмотря на наше мирное и спокойное течение дружбы, без тебя слишком пусто. Такую большую дыру просто нельзя было игнорировать, знаешь… — Знаю, — кивает Минхо. — И я тоже хотел её заполнить хоть чем-то, — он опускается ладонями на бёдра Джисона, поглаживая, а сам наклоняется вперёд, чтобы поцеловать уголок его губ. — Но вышло так, что «хоть что-то» — не то, что могло бы мне помочь.       Джисон немного поворачивает голову, и их губы встречаются. Мягкий, невинный и совершенно простой поцелуй заставляет внутри всё сладко обмирать. Они жмутся губами к губам, словно нерешительные подростки. Джисон обнимает Минхо за шею, выдыхает горячо и нежно, но не думает даже на секунду отстраниться, как и сделать их поцелуй глубже. Минхо чувствует, что начинает дрожать от такой неприкрытой нежности и уязвимости их обоих сейчас. Он прерывает поцелуй лишь затем, чтобы короткими прикосновениями расцеловать приоткрывающиеся пухлые губы Джисона, сначала верхнюю, чуть прихватывая губами, потом нижнюю. Нет, он не боялся, ведь чувствовал страх Джисона в его признании, а среди двоих должен быть тот, кто спасёт обоих.       Причины его внутренних метаний, казалось бы, глупы: во-первых, Рождество. Об этом атмосфера города и леса говорит сама за себя, сверкая в ночи всеми возможными гирляндами, в ожидании и в надеждах, что в праздник выпадет хотя бы немного пушистого снега. А вот уже во-вторых, к слову, то самое, что грызёт его спокойствие, — что он дарит сейчас Джисону. По правде говоря, Минхо понятия не имеет. Не то, чтобы он отнёсся к этому безответственно, ведь он потратил все силы, высасывая из пальца креативность для хороших дружеских отношений, но он не подозревал, что их желания так схожи. А ведь их дружба была так прекрасна… Каждую неделю Минхо что-то приносил, всякие безделушки или ту же самую неполезную еду, которую, к его счастью, Джисон поедал с особым аппетитом, но при этом бурча под нос о том, что придётся дополнительно отработать съеденное в зале. А Минхо и рад видеть его удовлетворённым, рад всегда позаботиться и уделить своё внимание. И плевать, что Джисон возмущался и уговаривал его прекратить это делать, так как верит в его искреннюю дружескую любовь. Но Минхо, что бы ему парень не говорил, всё равно казалось мало того, что он уже сделал для него. — Минхо… — Джисон тихонько разрывает поцелуй, когда по телу пробежал жар от нахлынувшего желания. — Вдруг нас увидят… — Кто? — Белки… — Разве что волки.       Его рот остался приоткрытым, когда Минхо внезапно, совсем мягко коснулся его нижней губы своими, обхватывая и целомудренно целуя её. Теперь было не страшно ласкать любимые губы под его неторопливым поцелуем сладкие и до предела гладкие, нежные.       Джисон трогательно мычит, когда Минхо вдруг в свой горячий рот вобрал чужой язык, а потом медленно отстранился, недолго подразнив. Глаза словно мутнеют с каждым его вздохом и слегка скашиваются от того, что лицо Минхо напротив настолько близко к нему. Они без слов могут понимать друг друга, достаточно просто пересечься взглядами, поцеловаться или по-особенному коснуться. — То есть, — тихо начал Джисон, робко вздрагивая от прохладных пальцев на своих боках. Кожа немедля осыпалась томными мурашками. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? Так внезапно? Мы так-то всё ещё друзья…       Минхо приглушает свой хриплый смешок, носом прижавшись к изгибу между шеей и плечом парня, возобновляя поцелуи уже на другом горячем участке. Хоть он и впервые делает это, но родной аромат тела, даже если тот смешан с чем-то посторонним, к примеру, с мандаринами, — всё равно отличит от всех других. Запах Джисона едва слышен для него, но он есть, оседающий в лёгких сладкой пыльцой вместе с частичкой дерева из-за камина. — Не совсем, — шепчет Минхо. — Но сделать тебе приятное в планах. И мы оба знаем, что нам не нужны причины всегда хотеть друг друга. Дружба — дружбой, но мы же не знаем, чем там занимаются остальные…       Джисон задышал не то чтобы пугливо, скорее глубоко от предвкушения. В следующие секунды намечаются желанные ласки по тем местам, где этого больше всего хочется. Его грудь стала чаще возвышаться и опускаться, а родной голос растапливать изнутри.       Минхо невозмутимо стянул с него тёплый свитер с футболкой и спустился на корточки, из-за чего в коленях тихо хрустнуло, успев языком прорисовать мокрые тропинки с выпирающей ключицы до левого, давно твёрдого, соска, чтобы после пройтись по косой линии мышцы и к месту под пупком. Руки парня безвольно свисают, сминая в одной ладони кожаный ремень джинс, которые в скором времени окажутся на полу. — Я стесняюсь… — Джисон. — Ладно-ладно, снимай.       А Минхо и не нужно просить несколько раз… Он медленно расстегнул его джинсы и спустил их сразу вместе с бельём, восторженно выдыхая. Минхо увлечённо, с прикрытыми глазами, по-новому осыпает поцелуями тазовые косточки и волнистые вены под натянутой кожей. Молча, без лишних слов они знают, что последует дальше, и останавливаться совсем не намерены. У них достаточно дней впереди в связи с совместным отпуском, поэтому зря мгновение не тратят, сполна наслаждаясь друг другом и исследуя каждую клеточку желанного тела.       Джисон с этого ракурса видит, как длинные ресницы Минхо дёргаются, а в животе словно разбилась стеклянная коробка, из которой разбежались и разлетелись по всем сторонам всевозможные бабочки. Руки решили взбунтоваться в образе истомной дрожи, наблюдая, как он вмиг стал обнажён. Несомненно, он без нижнего белья, и вслед за одинокой резинкой на поясе последовал мокрый язык. Это стало зачатком маленького шторма внутри Джисона. — Я сейчас упаду… Правда… — настороженно заверяет Джисон, вцепившись в чужие плечи. — Настолько тебе хорошо?       А Минхо очередной раз на волю выпускает добрый смешок, по-прежнему не прекращая свои ленивые действия. Член недалеко от губ полувозбуждённый, и он цепляет розовую головку языком, на треть пуская в свой рот плоть, наливающуюся ещё больше кровью. Руки слепо нашли своё умиротворение на крепких ягодицах, тянут те в стороны, прекрасно зная, что сейчас в их власти самое прекрасное тело.       Джисон шумно задышал. Он не отрицает, что любит много касаний к своей коже; любит, когда они едва весомые, но безумно чувственные и только от Минхо. Иначе говоря, нравится быть разбалованным таким способом. Для него это как безмолвно дразнящая похвала, хоть порой до ужаса смущающая.       Джисон, ощущая лёгкий холодок от чужой слюны в паховой зоне, опомниться не успел, как Минхо резко встал и, сплетая их пальцы, потащил его совсем обнажённого по направлению к небольшому диванчику.       Минхо вдруг оглушил саму тишину. — Я продолжу дальше, если ты мне позволишь… Но я не против применить язык…       Прекрасные отношения… Уже вошло в привычку честно озвучивать своё желание и достойно принимать на него ответ, и нет никаких обид на отказ. Элементарное, разумное уважение и понимание. И, естественно, от подобных заявлений у Джисона рёбра затрещали, а сердце ультразвуком пропищало под костями. Сам же он безвластен над своим телом, когда Минхо ведёт себя так. Так жадно… Да, они часто игрались, но там было веселье, а сейчас…       С ответом Джисон не затягивает, потому что, да, в данную секунду он настроен на что-то большее, чем мокрые поцелуи или ласковые прикосновения в интимных местах. — Делай то, о чём мечтал…       Услышав согласие, Минхо неспеша поцеловал пухлую щёчку и помог Джисону забраться коленями на потрёпанный диванчик, подкладывая под него пару подушек. Джисон с дрожью в ногах понимает в каком открытом положении он будет для своего возлюбленного, так заботливо беспокоящегося за его комфорт. — Повернись спиной ко мне, Хани… Встанешь на подушки коленями? — Минхо перешёл на шёпот, словно в действительности боится спугнуть, и всё равно в его речи проскальзывает вопросительная интонация.       Джисон вовсе не замечает как уже оказался в том положении, которое его и попросили принять. — Удобно? — заботливо спрашивает Минхо, проводя ладонью по красивому изгибу спины парня, очерчивая.       Трепет, беспричинное счастье, жар и возбуждение истомным потопом накрывают покрывалом их обоих. Джисон животом прижался к спинке дивана, коленями опёрся о подушки, а из-за до сих пор непривычного для него смущения он прячет лицо в изгибах локтей. Минхо позади него носом рисует на пояснице прозрачные узоры, обжигая кожу дыханием. И он в свою очередь безмерно гордится им, ведь знает какого было Джисону принять себя таким, какой он есть, в самом их начале дружбы. По-прежнему нелегко тому быть настолько уязвимым, жаждущим быть удовлетворённым и раскрытым.       Будучи известным мембером, Джисону удалось стать тем, кем он сейчас является, с небольшим трудом, а Минхо же был тем, кто помогал ему узнавать себя лучше, хотя первое время Хан яростно отталкивал и отказывался от его нежности. Определённо, кроме всего этого, парень оставался страстным, уверенным в себе из-за своих внутренних конфликтов, поэтому Минхо несчитанное количество раз смог ощутить в себе узел старшего, обожая до беспамятства эти часы крепких объятий в неубранной комнате.       Джисону нравится быть разным, быть дерзким и ранимым, пускай второе в нём проявляется на свет не так часто, зато сейчас как раз тот момент.       Ладони плотно ведут по рёбрам младшего, короткими ногтями считая их, и спускаются к стройной, такой тонкой талии, очертив рельефные изгибы, чтобы следом пальцами впиться в упругие ягодицы, раздвигая. В планах не было хоть как-то уточнять предположения или комментировать что-либо. Минхо не хотел бросаться развратными фразами, дразнить или шутить, смущая парня ещё больше, чем это есть. Ведь было потрачено много времени, чтобы Джисон смог принять свои желания, и теперь может позволить себе выглядеть для Минхо таким доступным, потому что самому хочется. Поэтому Минхо остаётся только сдерживать чуткие стоны, сидя на своих коленях и наблюдая за робостью парня перед собой. Его подушечки указательного и среднего пальцев осторожно обвели контур колечка не сильно раздражённых мышц. Джисон сильнее спрятался лицом в изгиб своих локтей, а розовое колечко мышцы моментально сжалось от касаний.       В итоге Минхо не долго продержался, но правда пытался подольше раззадорить парня. Он резко прижался к пульсирующему колечку мышцы влажными губами, пальцами цепляясь за упругие ягодицы, которые в ответ невольно подались навстречу. А всё ведь началось, когда он просто увидел уютного и сладко пахнущего Джисона, поэтому приспичило сотворить с ним такое. А тот и не возражал. Только тихо захныкал и из стороны в сторону неконтролируемо завилял бёдрами, как только ощутил, как долгожданный язык протиснулся вглубь.       По правде говоря, удовольствие от таких ласк зависит от самых настоящих, девственно чистых искренних чувств к партнёру, Джисон уверен в этом. Осознание, что дорогой человек касается так, удовлетворяет и параллельно безмолвно поддерживает, обнимая ладонями бёдра, почти способно довести до пика, до обрывистого конца в самую пучину. Телу остаётся только принимать всё, гостеприимно позволяя бесконечным мурашкам безболезненно пронизывать кожу тонкими иглами. Разве это не любовь?       Минхо на секунду отстраняется, продолжая шумно дышать, облизав губы. То, как блестящее отверстие пульсирует — от его пронизывающего взгляда никуда не скроется. — Ты хочешь, чтобы я продолжил пальцами?       Джисон едва расслышал его голос сквозь своё громкое дыхание, однако прекрасно почувствовал, как Минхо прикоснулся к ягодице, напоследок оттянув кожу зубами. — Да, хочу, но… — возбуждённо залепетал Джисон, крепко сжимая веки. — Не знаю…       Минхо его понимает, поэтому настаивать не будет на что-то большее. — Я скоро кончу, Минхо. Просто… Просто подрочи мне потом. — Как скажешь. — Но ты продолжай то, что делал, — совсем тихое на выдохе.       Минхо с улыбкой бросил нежный взгляд и следом нашёл своими руками ладони парня, который лбом уткнулся в плотную ткань дивана. Они сплелись пальцами. Немного неудобно, но именно сейчас друг к другу хочется быть ещё ближе, чем уже есть, поэтому Минхо дальше продолжает без помощи рук пробираться к расселине, начиная путь языком с аккуратных ягодиц.       За эти незабвенные минуты стало мокро: слюна, обильно затекающая между тёплых стенок, всё равно выходила за свои пределы. Колени обоих парней были перенапряжены от давления их тел, и подушки отнюдь не помогали. Внутреннюю сторону бёдер холодило от плёнки влаги, потому что Минхо этим мгновением хотел очередной раз показать, как Джисон ему дорог. — Минхо, — вышло бездумно, надломлено, почти неслышно.       Джисон задвигал тазом, в поиске нужного трения для истекающего предсеменем члена. — Я всё же хочу, Минхо…       И Минхо не смел ослушаться. Продолжая работать языком, он принялся искусно дразнить скользкую головку плоти, массировать её пальцами и самому сипло, словно бы задыхающе постанывать в чужую нежную кожу.       Джисон в вязком удовольствии застонал, чтобы потом обильно кончить в кулак парня, не прекращая извиваться в сильных руках, которые придерживали его ноги, невольно разъезжавшиеся в стороны.       Оба тяжело дышат. Джисон восстанавливался после столь потрясающего оргазма — с Минхо он всегда будет таким — оставаться всё в том же открытом положении и влажным там, где работал язык. Минхо стискивает свои пальцы в горячей сперме, чтобы та не испачкала мебель, но всё равно умудряется приподняться и начать одаривать позвоночник, слегка солёный от пота, поцелуями на пути к шее парня и нежным ушам. Одно из них он прикусывает, а тело Джисона слегка вздрагивает. — Как ты?       Брови Джисона устало хмурятся, когда капелька пота стекает к губам. Поверх его спины осторожно укладывается горячий Минхо, целующий его теперь в уголок губ, ловя капельки пота. — Если хочешь услышать, насколько ты прекрасен, то не дождёшься.       Джисон беззвучно засмеялся в висок напротив, а в мыслях только то, как же сильно он любит разностороннего Минхо. Любит, когда тот в душе нежен и раним, или вовсе наоборот, например, как сейчас, когда дерзкий и наглый. — Мы продолжаем, Минхо…       Недовольно выдыхает, когда старший отстраняется, но тут же задерживает дыхание, когда чувствует прохладный, явно смазанный слюнной, палец, надавливающий на раскрытое колечко мышцы. Джисон не успевает одуматься и восторженно выдыхает, когда один палец проскальзывает внутрь. Минхо начинает целовать внутреннюю сторону его бёдер, попутно двигая пальцем внутри.       Джисон теряется в ощущениях и даже не замечает, как Минхо добавляет ещё один палец. Его полустоны наполняют лесной домик. Хочется большего, хочется ещё больше. Но Минхо всё тянет, лаская лишь пальцами. Джисон приподнимает голову, чтобы поторопить и потребовать продолжения, но Минхо задевает простату, вырывая из него что-то похожее на крик. Это было настолько приятно и непривычно, что даже в глазах на секунду потемнело. И, кажется, он увидел снежинки… — Ещё раз, Минхо… Пожалуйста, — просит, тяжело дыша.       Минхо не смеет ему отказать и надавливает на простату ещё раз, получая в благодарность ещё один стон. Он помучил парня ещё немного и высунул пальцы. Джисон недовольно ахнул, но Минхо коснулся своими губами его, снова вовлекая в поцелуй. — Ложись на спину…       Джисон поднялся с колен и расслабленно лёг на спину, наблюдая, как Минхо решается раздеться. Его красивое тело с небольшим шрамом на животе предстаёт его карим глазам, вызывая у Джисона сдавленный стон. Старший устроился поудобнее между напряжённых ног, чуть больше раздвигая их в стороны, и через несколько секунд Джисон почувствовал головку его члена, которая упиралась в разработанное колечко мышц.       Минхо проник в него резко и сразу на половину, от чего Джисон простонал и невольно сжался, но Минхо не переставал его целовать, этим самым успокаивая и расслабляя.       Растворившись в поцелуе, Джисон позабыл обо всём на свете и расслабил мышцы, тем самым позволяя парню войти до конца. Минхо немного подождал, пока Джисон привыкнет, и потихоньку начал двигаться. Нет, больно не было, но на первых секундах было неприятно. Ещё пара толчков и Джисон уже получал исключительно наслаждение. Минхо несколько раз менял углы вхождения и вскоре нашёл заветную точку, и теперь постоянно задевал её, что дарило неописуемое наслаждение.       Сначала он брал парня медленно, нежно, но потом всё переросло в бешеную страсть. Он просто вколачивал его в диван, изредка меняя темп с резких и частых толчков на медленные, а потом снова на резкие. Джисону хотелось просто кричать. И он кричал, стараясь насадиться ещё больше на его член, подаваясь навстречу. Минхо закрыл глаза и громко дышал, а иногда даже рычал. Его возбуждённый вид ещё больше заводил Джисона. Хотя, куда больше, он не знал… — Хани… Мм… Не кричи, а то белок испугаешь…       Джисона это не задело, но он решил взять контроль над собой и над Минхо. Соскользнув с его члена и силой заставив парня опуститься на спину, он забрался на него сверху. Минхо непонимающе смотрит на Джисона, а младший только ехидно улыбается и, приподнявшись так, что в нём была только головка его члена, резко опускается вниз, вбирая его в себя полностью.       Минхо тут же широко открывает рот и с силой зажмуривает глаза, тяжело дыша. Джисон делает так ещё раз, а с губ старшего слетает громкий стон. Начинает ритмично насаживаться на его член и чувствует, как его пальцы сжимают бёдра, помогая насадиться ещё сильнее. — Ох, Минхо…       Оба чувствуют, что разрядка близко, что ещё чуть-чуть… Минхо тянется к его члену, чтобы помочь излиться ещё раз, но Джисон его останавливает. — Без рук… Я хочу сам… — перехватывает его руку, серьёзно смотря в карие глаза напротив, но потом запрокидывает голову назад в новом стоне. Их движения стали быстрее, резче, дыхание сбивается… Значит, Минхо тоже уже скоро.       Джисон упирается руками в его грудь, слегка царапая ногтями, и приподнимает бёдра, позволяя двигаться в себе, как Минхо угодно. Толчок, ещё толчок, и ещё…       Минхо распахнул глаза, прогнулся в спине и втянул живот… Ещё одно движение и он с криком изливается в Джисона. После всей этой картины и заключительного толчка Джисон изливается следом, забрызгивая семенем его живот. Кричать уже просто не было сил, так что опускается рядом с парнем, шепча под нос самые разнообразные строки из песен.       Время отсчитывало свои минуты, перемещая парней теперь уже в совсем другую историю. Они долго лежали, смотря в потолок… Всё ещё слышалось потрескивание дров в камине, а языки пламени красиво отбрасывали тени на деревянные стены. Минхо прижал к себе Джисона и посмотрел ему прямо в глаза. — Я исполнил твоё желание? — тихо прошептал он, проводя большим пальцем по скуле парня. — Больше, чем я мечтал…       И это не единственное желание, которое исполнилось этой ночью… В это Рождество Минхо остановился на самом бесценном сюрпризе. Самого обычного поцелуя было достаточно, чтобы его Джисон с блестящими глазами обнял до хруста грудной клетки, где находилось от счастья мигающее сердце, будто бы самая настоящая большая лампочка гирлянды.             Это было желание, сбывшееся в лесу…

Конец