Догони меня, Гарри

— Что тебе здесь нужно? — с интересом и будто бы страхом спросил Рон. Драко ничего не ответил, а лишь ехидно улыбнулся, чем вызвал всплеск страха у Гриффиндорца. Малфой все ближе и ближе подбирался к кровати Гермионы, и тут не на шутку испугались все. Гермионе, которая видела всю картину со стороны, даже не приходило в голову, что сейчас сделает этот змей. Она лишь могла предполагать самое страшное, что сейчас могло произойти. Пока девушка в страхе мотала головой и думала, как помочь самой себе и своему другу, Малфой приближался все ближе. — Если ты сделаешь еще один шаг, то я в тебя ультану авадой! Не смей даже думать о том, что ты собираешься сделать! Ты жалкий трус, как и твой отец! Единственное, что ты можешь, так это унижать слабых и подлизывать Снейпу! — без умолку кричал Рон в панике. Драко даже не обращал внимание на словесный понос гриффиндорца. Он направил свою палочку на Рона. — Аларте Аскендаре, — уверенно произнес он, и Уизли подлетел вверх, ударился об потолок и упал камнем вниз. Гермиона, увидев это, завизжала от страха, отвернулась от них и закрыла глаза руками. Но девушку никто не услышал. Рон с ужасом смотрел на Драко и попытался встать, чтобы схватить свою палочку, которая лежала возле койки Гермионы. Он с трудом смог встать, не отрывая глаз от врага. — Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдёт? Если ты сделаешь что-то мне или Гермионе, то сильно об этом пожалеешь. Гарри обо всем узнает и отомстит. Ты будешь страдать до конца своей жизни и сожалеть о содеянном. Хотя у таких, как ты, совесть чиста, ведь ты ее не используешь, — подходя все ближе к своей палочки, угрожал Рональд. Драко с насмешливой улыбкой смотрел на Уизли. — Тебе не кажется, что здесь как-то душно? Вокруг витает негатив, предлагаю разбавить обстановку, — пропел он, начиная медленно идти в сторону Рона и направляя на него свою волшебную палочку. — Мне станет весело только в том случае, если тебя поцелует Дементор, — рявкнул Рон и, быстро подбежав к койке подруги, схватил свою палочку и уже собирался направить её на Драко, как тот крикнул: — Экспеллиармус! — и его палочка отлетела в неизвестном направлении. — Вздумал со мной играть, Уизел? Хорошо, давай поиграем. Кантис! — уверенно произнес Драко. Рон не понимал, что с ним происходит. Его тело перестало его слушаться. Он начал медленно двигать бедрами, поднял руки вверх и начал ими забавно махать. У Уизли от шока сделалось тупое лицо, он думал, что ситуация хуже уже быть не может, но тут произошла просто катастрофа. — Ooh I love my ugly boooooy (Ооо, я люблю моего отвратительного мальчика), So rough and tough (Такого грубого и жесткого) Don't care about anything but me (Он не парится ни о чём, кроме меня). Yes I just love him cause he's so crazy (Да, я просто люблю его, потому что он в самом деле без ума), Just crazy about me! (Без ума от меня), — нежным голосом пропел Рон, сам того не желая. Его щеки стали красными, как гостиная Гриффиндора, но он продолжал двигаться в такт импровизированной музыки, пока Малфой от души хохотал от этого зрелища. Гермиона, смотря на все это безумие, готова была выколоть себе глаза. Она не знала, что её больше поразило: то, как Рон поет и танцует под какую-то странную магловскую песню, или же то, что Малфой вместо того, чтобы использовать нормальные заклинания по устранению противников, начал кидать в Рона подбрасывающее заклинание и заставил несчастного петь. Конечно, это все же лучше, чем Авада Кедавра. Хотя нет, подумала девушка про себя, ничего хуже танцев и пения Рона быть не может. Грейнджер серьёзно опасалась, что после такого Рон захотел бы сам себя убить. Но смотря на Малфоя, девушка сделала для себя вывод, что представление Рона ему явно было по душе. Драко смеялся так, что стены Хогвартса дрожали. Интересно, сколько сейчас уже времени? Может, если он продолжит слушать пение Рона, то в конце концов придёт мадам Помфри и выгонит его из больничного крыла. Тогда всем будет гораздо лучше. У Рона с Гарри будет больше времени разгадать то, что задумал слизеринец, а Малфой, возможно, поймёт, что его план, что бы он ни собирался сделать, был полным провалом. Рона переполняли эмоции. Ему еще никогда не было так стыдно. Он хотел провалиться под землю. Его тело продолжало двигаться, а сам он не переставал петь неизвестную ему песню. Единственное, что Уизли понимал, так это то, что песня была сущим кошмаром, а Малфой — полным мудаком. Казалось, что ситуацию уже невозможно спасти, но Малфой сам решил остановить это выступление. — Довольно. Думаю, ты достаточно осознал, что со мной играть в игры опасно. Я даю тебе шанс уйти отсюда сейчас, иначе я сделаю то, о чем мечтал многие годы. — Я никуда отсюда не уйду. Что ты собираешься сделать с Гермионой? Уйди, пока не натворил бед на наши головы! — зло сказал Рон и угрожающе двинулся в сторону Драко, совсем забыв, что на него до сих пор направлена чужая палочка, а он уставший и безоружный. — Что здесь происходит? — раздался строгий голос у входа в больничное крыло. В дверях грозно возвышалась профессор Макгонагалл. — Что двое учеников делают в такое время, когда все прилежно учатся? Рон удивился. Когда это уже наступило время уроков? Он даже не успел поесть перед занятиями, так его еще и Гарри потерял. Интересно, что же Уизли скажет другу, если тот спросит, что он делал все это время? Стоит ли ему вообще рассказывать о своем позоре? Столько мыслей пронеслось в голове у рыжего, как его отвлек голос Малфоя. — Сейчас урок Зельеварения, не думаю, что у меня будут проблемы, — нахально заявил профессору слизеринец. Уизли на это лишь хмыкнул. Он сразу вспомнил все те шутки, которые они шутили с Гарри по поводу отношений профессора Снейпа и Малфоя. — Я вынуждена отнять у ваших факультетов по 5 очков. Идите на урок, — строго сказала Минерва и ретировалась из больничного крыла. — Ты же понимаешь, что это только начало? — спросил Драко с интригующей интонацией. — Еще увидимся, — вышагивая в сторону выхода, Драко задел плечом Рона, и тот поморщился от боли. Он еще не отошел от удара об потолок и, как казалось на тот момент, бесконечных танцев. — Сегодня я точно здесь больше не останусь, — пообещала Гермиона сама себе и впервые за несколько дней вышла из больничного крыла.