Поцелуи, объятья, слова

Он был божеством. Винсент всегда был прекрасным: чистым, очаровательным, милостливым. Винсент давал Чарльзу все. Винсент дарил ему россыпь поцелуев по всему лицу — каждый день, каждый час, минуту. Эйлер тянется к нему снова и снова, а Вордсворд целует его и целует, улыбаясь. Он целует его в лоб, прибирая оттуда челку. Целует мягкие щеки, сжимает лицо. Выцеловывает губы — долго или быстро, нежно или грубовато. Чарльзу нравится все. Винсент дарил ему крепкие объятья — как только Чарльз скажет. Чарльз сажал Вордсворда на себя, обхватывая худое тело руками. Винсент лишь опирался лбом об его плечо, сжимая в своих руках тело Эйлера. Обычно именно Чарльз проявляет море тактильности, но иногда, Винсент не может контролировать себя. Он похож на кота: чуть ли не мурлычет от каждого касания. Вордсворд ложиться на Чарльза, сжимая ногами и руками, перебирает темные волосы, пальцы, оставляет легкие поцелуи на ушах, животе. Винсент само лучше умеет быть нежным. Винсент дарил ему слова — поддержку, помощь, комплименты. Чарльзу казалось, что Вордсворд всегда врет и не краснеет, называя его талантливым, чувствительным, прекрасным. Он смущался как восьмиклассница, утыкаясь в шею Винсенту, просто молча и иногда хихикая. Наверняка, это выглядило очень глупо, но Винсент молчал. Иногда дело доходило до большего — Винсент извивался в руках Эйлера, обхватывая костлявые плечи маленькими ручками, немного всхлипывая. Чарльз не мог позволить себе марать кожу Вордсворда — поэтому ограничевался легкими поцелуями, что правда раздражало Винсента. Хотелось еще. Но сам он не жалел Эйлера — кусал его, впивался ногтями в кожу, позже прося прощение, ничего не смущаясь. Издавал неприличные звуки прямо Чарльзу на ухо, от чего тот полностью таял. Винсент Вордсворд дарил ему себя — и это все, что нужно Чарльзу Эйлеру для счастья.