За гранью ненависти

Ненавидеть себя за мягкотелость, но растекаться от каждого брошенного взгляда. Ненавидеть сны — и каждую ночь желать увидеть тот самый. Дурной анекдот, ставший для неё описанием всего течения жизни. Селена ненавидела себя за потерю контроля, а он был словно создан для того, чтобы выводить её из равновесия. Каждая улыбка, неизменно направленная другому, случайный взгляд в её сторону или громкое слово, долетевшее до её ушей, любой признак его присутствия в пространстве рядом рождали такой сильный отклик её глупого тела, что она боялась не удержаться на ватных ногах. Подойти к нему и объясниться? О нет, это не её метод. Черт бы побрал гордость, вдолбленную в детдоме. Зато чувство, словно она застряла где-то между падением в бездонную яму и вознесением на небеса от любого появления на горизонте даже упоминания Штицхена, унижало её лишь внутренне, и стыд за нелепое признание в чувствах не примешивался к и без того гремучему чувству. Если он подойдёт сам, она… Хотя к чему тратить время на беспочвенные надежды? Лишь ночь дарила одновременно ненавистную и желанную до боли сладкую иллюзию, в которой он каким-то образом оказывался намного ближе, чем когда-либо. Где все было хорошо только из-за того, что он был рядом, а не в результате ее упорного труда. Иллюзия, которую хотелось разорвать на миллионы кусочков при свете дня, неизменно прекрасная по ночам, оставляла с утра лишь желание навсегда остаться в ней и ненависть к себе за это желание. Каждая ночь была особенной, неизменным оставалось лишь участие во снах Штицхена и букетов, которые мозг не уставал облекать в новые и новые образы, но не упускал возможности начать именно с них сладкую пытку. Разные слова, образы, окружающие их локации — но неизменная застенчивая улыбка под острым носом, настороженно прищуренные глаза и букет, вне зависимости от вида пахнущий одинаково. Психотерапия? Даже если бы у Селены было на нее время, она не дала бы себе открыться даже перед профессионалом. Контакты с психологами у нее ограничивались кратковременным общением перед получением очередной визы. Жалоб нет, сон идеален, клякса похожа на бабочку. Ох, правда, настолько частая трактовка? Простите, что заставила вас скучать. Единственным собеседником, которому можно было признаться в любой своей слабости, была сама Селена. В хорошие дни после бесконечных упреков от себя же хотелось вскрыть череп и достать ту часть, которая желала подойти к Робу и выложить ему все, как есть; в плохие — подчиниться ее навязчивому шепоту. Что ей на самом деле было нужно? Черт его разберет. Возможно, пара недель отпуска, чтобы разгрести хаос в голове и побыть подальше от Штицхена. Научиться бы еще перекладывать обязанности и не дергаться каждый час с проверками, не развалилась ли компания за время ее отсутствия. Научиться бы не цепляться за любой заказ, как в начале работы компании, когда любая упущенная возможность могла означать неизбежное банкротство. Даже она не заметила, как приблизилась к черте, за которую было опасно переступать. Кто бы мог подумать, что спусковым крючком, выпустившим все ее накопившееся напряжение, станет мелодрама, включенная только для того, чтоб создать шум на фоне. Одного взгляда на девушку в объятиях мужчины хватило, чтобы построенный внутри барьер треснул под напором всех давивших на него мыслей, и Селена впервые с времен, когда вышла из детдома, разрыдалась. На следующий день она впервые за долгое время не проснулась в семь утра. Лишь ближе к двенадцати Селена вскочила с воплем ужаса, за минуту осознав, что будильник давно прозвенел и сейчас безмолвствует, а в комнате слишком светло для раннего утра. Рука потянулась к телефону, но остановилась на полпути. Разве директрисе компании нужно оправдываться перед кем-то за то, что она проспала? Вспомнив, что произошло вчера, она со стоном повалилась на подушки. Стоило дать слабину один раз — и собраться обратно практически невозможно. Приход на работу после дня, полностью проведенного дома, ощущался чем-то неправильным. Косые взгляды сотрудников игнорировать было легче, чем перспективу вновь провести день в непосредственной близости от Роба. Селена прошмыгнула в свой кабинет и постаралась успокоиться: самый сложный этап был пройден, и она могла спокойно заняться работой, не беспокоясь о том, что кто-то из подчиненных будет мешать. Пара минут на то, чтобы ознакомиться с фронтом работ на сегодня, и Селена с наслаждением нырнула в размеренный рабочий день. Когда раздался стук в дверь, девушка подняла глаза на часы и нахмурилась. Она пропустила перерыв на обед и конец рабочего дня, даже не заметив, что прошло больше шести часов. — Войдите, — Селена выпрямилась в кресле и потянулась было заправить выбившуюся прядь волос за ухо, но замерла, увидев вошедшего Роба. Под столом, так, чтобы он точно ничего не заметил, девушка вжала ногти в ладонь: это было слишком похоже на сны, которые атаковали ее почти каждую ночь. Боль слегка отрезвила Селену, и она почти равнодушно продолжила: — Чего-то хотели, мистер Штицхен? — Да, хотел узнать, почему вас вчера не было… — Роб замялся, увидев, как лицо девушки приобрело скучающий вид. — Я имел в виду, может, вам нужна какая-то помощь? Словно ставя точку, он протянул небольшой букет из полевых цветов. Запах, точь-в-точь как запах из ее снов, чуть не заставил Селену расплакаться, но она лишь встала и осторожно приняла подарок. — Думаю, сегодня я буду занята, но что насчет… Ближайшей субботы? — руки сами достали и протянули мужчине одну из визиток, которые она приберегала для самых важных случаев. Тот взял ее и бережно убрал в карман. — В таком случае буду ждать нашей встречи, — улыбка, которую девушка столько раз видела во снах, мгновенно изменила лицо Роба: словно вместо недостижимого существа с другой планеты перед ней оказался обычный человек. — И я… — выдохнула Селена, почти физически чувствуя скрежет переводимых в сторону намного более радостного будущего рельсов ее судьбы.