- Тогда какого ты еще не спишь?

Москва. Около 2‐ух часов ночи. Вообще понимание «ложиться рано» для Ромы сбилось с лет, наверное, восемнадцати. Как раз тогда его канал начал разрастаться, и времени, как и сил, требовалось больше чем раньше. Вот и сейчас он сидит в полной темноте на своём рабочем месте и монтирует очередное видео на канал. Не то чтобы он устал. Он заебался. От яркого света экрана уже режет глаза, хоть тема и стоит темная (боюсь представить, что бы было при светлой). Ролик приходиться пересматривать до дыр, и от собственного голоса становится уже противно, а из еды за последние 6 часов он пил лишь воду из бутылки, которая стоит на столе бог знает сколько. Хотелось поскорее выйти из этого места, лечь на кровать под бок своего парня и уснуть месяца так на два. Но нет. Он же блогер. Видео каждый день для поддержания актива и развлечения своей аудитории размером, ни хухры мухры, аж 12 миллионов. Нажав на «Ctrl» + «S», сохраняя тем самым промежуточный результат, парень откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза. Сохранился он, кстати, за последний час около 4 раз. Не хватало ещё, чтобы его труд обнулила какая-то программа, написав ошибку на пол монитора и удалив весь его труд. Для большей безопасности проекта Рома ещё и дубликатов наделал, чтобы премьер даже не смел рушить его планы на, пока ещё, здоровый сон. — Ром? — дверь приоткрылась. В комнату зашёл Саша. Александр — парень, который, в отличии от Ромы, умеет распределять время, чтобы отдохнуть от съёмок видео, парень, который не ставит выше своего здоровья и сна свою карьеру, ну и парень, от которого, похоже, Паромонов получит сейчас пиздюлей. — Ты за временем следишь? Или у тебя часы сбились тут. — пройдя дальше в комнату, начал задавать риторические вопросы Павличенко, — время видел? — Видел. 02:37, — ответил Рома, обратно утыкаясь глазами в монитор компьютера. — Тогда какого ты еще не спишь? — спросил с издевкой Саша, беря со стола рандомный карандаш, что вызвало недовольство у младшего. — Положил. На место. — выхватывая карандаш из рук парня, процедил Рома, положив с глухим стуком карандаш на место. Паромонов ненавидел, когда его вещи берут без спроса. Он даже об этом высказывался в одном из видео. «Я не переношу людей в своей квартире больше одного дня» — сказал однажды блогер. И это была чистая правда. Когда они только съехались с Сашей, то из дома на второй день доносились только маты. То Павличенко не туда поставит тарелку, то вилку неправильно положит в столешницу, то подушку положит не горизонтально, а вертикально. Саша тогда шутил, мол «У тебя что ПМС?», за что получал этой же подушкой в лицо. Были ли мысли расстаться? Не‐а. Ни у одного, ни у второго даже тараканы с такими мыслями не пробегали, а их у обоих было достаточно. Вскоре Рома привык к совместной жизни, перестал беситься из-за этих пустяков. Ну правда было одно исключение — это монтаж видео. Особенно ночью. Особенно голодным и особенно, черт возьми, в пол 3‐его ночи. — Роман Эдуардович, а может вы все-таки пойдёте спать? — спросил Саша, обняв младшего со спины, наблюдая за его действиями. — Александр, а может вы отъебетесь от меня? — задал встречный вопрос Рома, поднимая на него голову. — Если ты не пойдёшь спать прямо сейчас, то будешь украден без попытки сбежать. Рома, конечно же, этого не слышал. Он опустил голову обратно на экран. Потому что он занимался важным делом — монтировал концовку с надеждой на то, что он наконец-то скоро ляжет спать. Но его планы на окончание монтажа были зловестно нарушены тем, что его, буквально, подкинув и перекинув через плечо, направили прочь из это берлоги. — Саша, блять, отпусти меня! — пытаясь выбраться из хватки, кричал Паромонов, параллельно избивая кулаками спину старшего. — Совсем забыл, — вернувшись обратно, опомнился Павличенко и, нажав на «Ctrl» + «S», выйдя из программы и выключив компьютер, направился обратно к выходу, — вот теперь точно все. Завтра доделаешь. *** — Сволочь, — уже приземлившись на кровать, ругался Рома. — Так все, вредина, — укладываясь на кровать и протягивая к себе Парамонова, сказал Саша, — прекращаем ворчать и ложимся спать, — закончил старший, чмокая Рому в лоб. И Рома правда успокоился. Даже приобнял Сашу за шею и поцеловал его в щеку. — Роман, что ещё за нежности пошли? — с издевкой спросил Павличенко, приобнимая младшего за спину. — А, тоесть тебе нравилось когда я тебя бил? — ответил Рома, а затем прижался ближе к теплому телу, закрывая глаза. — Если на моей шее завтра хоть что-то останется, я тебя придушу. — Ой, не надо мне тут. Ты же здесь у нас один кровосос, — закатывая глаза, ответил Саша. — Интересно, каким же образом вчера у меня на шее появился синяк, как думаешь? — Комары наверное, такие же как ты. Мелкие, вредные, сосущ‐. — договорить ему не дали ударом под дых, — все все, молчу. — Спокойной ночи, сладенький, — довольно сказал Рома, снова прижимаясь к большому и теплому Павличенко. — Сладких снов, Ромашка, — произнёс Саша, целуя младшего в макушку и потихоньку закрывая глаза, уплывая в сон.