broken system.

У Кристины нет планов на жизнь. У Кристины есть только ежедневные тренировки, на которых она вбивает очередного неудачника в арену и злые, почти животные взгляды Эрика. Кристина думает, что с каждым выстрелом, который попадает точно в цель, она отстреливает Трис из своей души. Выстрел, выстрел, выстрел. Пока обойма не закончится. После она плохо слышит увещевания Уиила не делать так больше, но отлично видит поджатые губы Эрика, который зачастил к ним на тренировки. На удивление, Питер сдается практически в начале боя, хотя так кажется только Кристине, которая методично избивала его десять минут. Беспорядочные удары по лицу, кроссовком по ребрам и плевок в сторону бывшего Искреннего. Ему никогда не стать Бесстрашным, пока она здесь. Ал говорит, что даже не будет пытаться с ней драться. Она презрительно смотрит на друга и проводит рукой по коротким волосам, которые успели слипнуться от пота и, возможно, чужой крови. За последнюю неделю ей ни разу не разбивали нос или ещё что-то, только синяки переливающиеся желто-синим. Уиил поддается и в итоге просто теряет сознание от ее слишком сильного удара. Кристина и Ал вместе тащат его в общежитие. Эдвард кажется крепким, но стоит ее глазам вспыхнуть ненавистью и тот испуганно отшатывается, пропуская первый удар. За ним следует град ударов, нанесенных с такой силой будто от этого зависела ее жизнь. Многие плачут из-за потери близких. Бесстрашным надо искать другие варианты. Она первая в списке своей команды и вторая в списке с рожденными Бесстрашными. Кристина умна и умеет вставить колкую фразочку. Кристина предпочитает не замечать то, как Эрик смотрит на нее через всю столовую и то, что присутствует на ее тренировках, которые проходят в тишине и одиночестве. Никто ей не мешает. Даже Бесстрашному дорога своя жизнь. — Знаешь, чем хороша темная кожа? — площадки между Пропастью и каменной стеной хватает ровно на то, чтобы упереться спиной в холодный камень, а ногами — в шаткие парапеты. Эрик ухмыляется и, если бы Кристине было дело до этого, она бы точно поняла, что у него хорошее настроение и, быть может, спросила какой спор он выиграл или кого побил. Он ловким движением садится рядом и складывает руки на груди, касаясь локтем ее плеча. Кристина молчит и смотрит на темную, бурлящую внизу воду. Она с силой разбивается о скалы и осыпает ее приятной водяной дымкой. Воспоминания о том, как она чуть не оказалась внизу почти стерлись, оставив только взволнованное лицо Ала и Трис, которую Кристина не может помнить нормально. Застывшие, доверчивые голубые глаза, тонкая неестественная струйка крови изо рта и нож в глотке по самую рукоять. Все воспоминания о Трис ограничиваются этим и ещё, пожалуй, ее неловкими рукопожатиями. — На ней не так сильно видны синяки, — Кристина успевает забыть про Эрика рядом и думает, что надо бы испугаться и уйти. Так поступают все и всегда. Оставаться наедине с довольным Эриком даже опаснее, чем с привычно отчужденным. — Хотя шрамы видны идеально. Будто их кто-то выточил напильником. Белесые, аккуратные. — Отъебись, — она произносит это четко, но тихо и еле слышно. Теперь моя очередь искать себе смерть, Трис, мысленно усмехается Кристина. И точно. Его пальцы холодные и сухие. Большой палец с силой давит на ложбинку под нижней губой, а остальные пальцы крепко сжимают подбородок снизу, поднимая ее голову. Кристина не знает, что он ожидал увидеть, вглядываясь в ее глаза, но его непроницаемый взгляд скользит по ее лицу: от глаз к носу, от носа к губам, от губ к щекам. — Не забывайся, — шипит он, сильнее сжимая ее подбородок и Кристина думает, что сейчас Эрик просто вырвет ей челюсть и бросит в Пропасть. Ее или челюсть — она предпочитает не думать. — Не считай, что тебе все можно, Искренняя. Здесь власть — я. Ты — ничтожество. Глаза Кристины безжизненно блестят, словно у сломанной куклы, но Эрику, похоже, все равно с какой игрушкой играть. Она больше ничего не говорит ему и не пытается оттолкнуть. Продолжает безвольно сидеть с повернутой к нему в немыслимом угле шей и смотреть в глаза, иногда цепляясь взглядом за проколотую бровь. Кристина никогда не видела его так близко. Ей кажется, что это похоже на игру с огнем. Стоит поднести ещё ближе и ты опалишь кожу, прижмешься — сгоришь заживо. Она помнит об этом, когда Эрик рывком поднимает ее на ноги и за руку тащит через всю Яму, наталкиваясь на людей и с непонятной ненавистью сталкивая их со своего пути. Темные коридоры уже давно не пугают Кристину. Ровно с того момента, когда она и Ал несли ее тело в крематорий, даже не вынув нож из горла. Руку противно жжет от силы, с которой Эрик держит ее. Она едва поспевает за ним, путаясь в длинных ногах, и врезается в его спину, когда он останавливается. Кристина не ждет ничего хорошего. Ничего хорошего у Бесстрашных не происходит. Но можно кого-нибудь украдкой убить или спрыгивать с поездов. Это создает мираж того, что остальные называют «хорошим». Эрик толкает ее на кровать, и она падает на нее, хватаясь за металлический столб, который поддерживал конструкцию кровати, чтобы не рухнуть спиной на постель. Ее глаза бегло оглядывают комнату, отмечая, что она не особо шикарна. Серые стены, такой же потолок, стол с бумагами и лампой в углу, полутораспальная кровать с черным покрывалом, которое скомканное лежит в углу и отсутствие ковра. Наверно именно это заставляет ее улыбнуться. Хотя улыбкой назвать это сложно. Уголки губ едва заметно дрогнули, когда она посмотрела на холодный бетонный пол. Эрик молча снимает футболку и неаккуратно сдергивает с себя кроссовки. Кристина без стеснения смотрит на него, отмечая тонкий, почти красивый шрам на предплечье и небольшую ямку между третьим и четвертым ребром, явно оставленную пулей или стилетом. Когда он подходит ближе, глаза натыкаются на неровный полумесяц над правым соском и рваное затемнение рядом с пупком. Пальцы Эрика осторожно расстегивают мастерку и, найдя края джемпера, тянут его вверх, заставляя Кристину высоко поднять руки над головой, словно маленькой девочке. На Кристине черные кроссовки, спортивные штаны, неожиданно кружевной лифчик и внимательный, изучающий взгляд. Она легко наклоняется и снимает обувь, аккуратно отставляя ее под кроватью. Когда Кристина поднимается с кровати, чтобы снять штаны, то видит, что даже со своим высоким ростом намного ниже Эрика. Штаны снимаются быстро и, когда она снова поднимает на него взгляд, он замутненным взглядом оглаживает ее бока, на которых видны следы застаревших и свежих кровоподтеков. Эрик лениво, почти нехотя наклоняется к ней, пальцами проводя по плечу к шее. У Кристины сбивается дыхание от опасности его прикосновений. В один момент можно свернуть шею (спасибо Четыре за уроки), а можно прижать к себе и что будет дальше, она как-то не думала до этого момента. Он заваливает ее на кровать, подминая под себя, вдавливая в матрас. Эрик просто нависает над ней, вглядываясь в совсем не испуганное лицо девушки. В глазах появляются отголоски эмоций, но это не больше, чем капля удивления и интереса к происходящему. Эрик наклоняется ниже и тяжело припадает к ее губам, проходясь по ровному ряду зубов и очерчивая внутренний контур губы, с силой прикусывая ее в конце. Кристина автоматически кладет ладони ему на плечи, вспоминая, что ее бойфренд из Искренних был намного неувереннее и постоянно потел. Она рассталась с ним перед Инициацией. Кристина думает, что его волосы растрепанные и пахнут металлом. Такой же запах стоял в крематории, когда Трис пожирал огонь. Его пальцы поддевают застежку бюстгальтера, и он летит на пол, к кроссовкам и штанам. Эрик целует грудь, едва касаясь губами и прикусывая соски, заставляя ее шипеть от боли и извиваться, словно на горячей масленой сковороде. Когда он задевает ноющее ребро, Кристина вздрагивает и чуть крепче сжимает ладонь на его плече. Потом она будет думать, что ей показалось это призрачное «прости». Эрик обводит языком пупок и рывком поднимается обратно, вновь нависая над ней. Его длинные, неровные пальцы отодвигают темную полоску трусиков и проводят по набухшему чувствительному клитору. Кристина громко вздыхает и прогибается в спине. Эрик довольно ухмыляется и, чуть спустив белье с бедер, глубоко входит в нее, вырывая из нее первый сдавленный стон. Он двигается порывисто, резко и совсем не заботится о том, чтобы было хорошо партнерше. Когда он спускает ей на живот и откидывается рядом, уставившись в потолок, Кристина трясет головой, словно собака, и встает с постели, вытирая его сперму черным покрывалом. Кристина неспешно натягивает лифчик, поправляет трусики, на которых все же засыхают пятна спермы, и ловко продевает руки в рукава мастерки, подхватывая кроссовки в руку. — Ты слишком переживаешь насчет мертвой Стифф. Но тебе это даже на пользу, — его негромкий голос останавливает ее, когда она нажимает на дверную ручку. — А у тебя в комнате не хватает ковра. И это отстой, — растягивает губы в улыбке Кристина и бывалый Эрик не может понять это яд или доброжелательность, которой здесь быть не должно. Она захлопывает за собой дверь, оставляя его одного лежать на смятой простыни. Кристина думает, что ванна сейчас наверняка занята Молли, но выгнать ее оттуда всю в пене и голую, кажется заманчивой идеей. Эрик зарывается пальцами в волосы и вспоминает, продаются ли среди их магазинчиков с одеждой и тату-салонов ковры.