Здесь пахло лавандой и прошлым.

      Хёнджин гулял по улице города, освещенной яркими вывесками и гирляндами. Мимо шли прохожие. Хёнджин нехотя вглядывался в их лица. Это получилось непроизвольно. Его глаза бегали с одного незнакомого лица на другое, тем самыми отвлекая себя от мысли о самом близком и дорогом лице.          Хван точно и не знает как давно Феликс перебрался из его сердца в его голову и теперь хозяйничает и там. О чем бы Хёнджин не думал, все сводится к веснушчатому парню. Хван опустил голову вниз, разглядывая свои кеды и мокрый асфальт, на котором мелькали огни фонарей.          «Веснушки его напоминает…» - Хёнджин, поймав себя на том, что вновь думает о Феликсе, печально ухмыльнулся и шаркнул ногой, будто пытаясь стереть эти огоньки с дороги.          После того как Хван проводил своего пьяного друга до дома, парень решил немного пройтись. Последнее время ему тяжело. Больше всего он боялся, что это его «тяжело» может навредить близким. Собственно это и произошло. Он навредил. Своему единственному счастью, своему моменту юности, своему Феликсу. Закусив губу до боли, Хван пытался заглушить свою злость к себе же.            Подняв голову, Хван осознает, что оказался на остановке, на которой стоял, скорее всего, последний автобус, который ехал в сторону его дома. Хёнджин, скрыв свое лицо под капюшоном, зашел и сел на свободное сиденье. Те самые огоньки, мимо которых Хван шел пару минут назад, теперь быстро проскальзывали за окном. Хёнджин смотрел завороженно на ночной город, пока на стекло не упала капля, а потом и ещё одна. Парень поднял руку и пальцем провел по мокрой дорожке одной из капель. Природа такая непостоянная. Он не перестанет восхищаться её красотой и уникальностью. Облокотившись на окно, Хёнджин закрыл глаза и мягко улыбнулся, вслушиваясь в постукивания дождя. На душе стало спокойно. Почаще надо так гулять…          Хёнджин не помнит как дошел до дома, как сквозь сон чистил зубы, как чуть не упал со ступенек пока поднимался в комнату. Ночная прогулка забрала все его физические силы, но дала ему успокоить свои мысли. Он впервые за три дня смог заснуть.          Хёнджин медленно открывает глаза и неуклюже тянется, проспав добрые двенадцать часов. На самом деле, он проспал бы больше, если бы не настойчивые постукивание в дверь.          - Джинни!! Открывай! - до боли знакомый голос, глухо слышен по другую сторону двери.          На Хёнджина будто выливают ведро холодной воды. Он подскакивает, сон как рукой сняло. Натягивая на ходу футболку Хван открывает дверь и видит его.          - Ты почему не открываешь!? - парень пихает Хёнджина в плечо и проходит в комнату. - Я думал, что ты после вчера заболел!          Глаза Хёнджина осматривают Феликса и через секунду Хван начинает смеяться.          - Ты че смеёшься?! Мне не смешно блин!            Феликс с шапкой набекрень, в мятой футболке и таких же шортах выглядит неимоверно мило и так по-ребячески, что Хёнджин просто не может не улыбнуться.          - Прости, ты просто очень милый.          - И это ты говоришь в свое оправдание? - вздергивает бровью Феликс. - Думаешь комплиментиками закидаешь, и я перестану злиться? На меня такие штучки не работают, Хван Хёнджин!          То, как веснушчатый пытался казаться взрослым, заставило Хенджина смеяться ещё сильнее. Феликс всем своим видом показывал, что тоже может заботиться о Хенджине, но это получалось так смешно, нелепо и одновременно мило.          - Ты зачем пришел-то? - успокоившись, Хёнджин сел на кровать рядом с Феликсом.          - Сказал же! Я волновался! Вот! - веснушчатый поднял пакет, который Хёнджин сразу и не заметил.          - Это чт–          - Купил тебе всяких вкусностей! Я в лекарствах ничего не понимаю, а вот в сладостях я профи! - перебил Феликс, как будто ждал этого вопроса всю жизнь.          - Круто… - Хёнджин неловко осмотрел свою комнату. - Я в порядке. Тогда заберешь вкусности себе?          - Ты думаешь я совсем придурок? Нет… - он положил пакет на колени Хвану. - Я бы отдал тебе в любом случае…          Хёнджин улыбнулся и погладил Феликса по голове. Веснушчатый улыбнулся в ответ. От его обиды не осталось и следа. Хван смотрел на своего друга и думал о том, как столько доброты умещается в этом маленьком мальчике.          - Что ж… - протянул как-то иронично Хёнджин. - что делать будем?          - А что ты собирался делать сегодня?          - Не знаю…          Повисла неловкая тишина. Феликс смотрел куда-то в пол, Хёнджин повторял за ним, пока не сдался и в очередной раз не засмеялся.          - Давай фильм посмотрим может? - Феликс повернулся к нему и радостно кивнул.            Хенджин достал свой ноутбук и стал искать подходящий фильм. Феликс не любил ужасы, поэтому Хван решил выбрать какую-то романтическую комедию. Ли ещё раз одобрительно кивнул и улегся на подушки рядом с другом, обнимая его за руку.  Хенджин смотрел фильм, иногда зарываясь в светлые волосы носом, и улавливал близкий аромат цитрусовых. Когда Хван один, его мысли постоянно заполнены тревогами и серьезными проблемами. С Феликсом всегда было спокойно. Да, он мог сидеть ночами и думать о нём, и о том, что их ждёт в будущем. Но когда веснушка была рядом, Хёнджин откладывал проблемы на второй план. Он знал, что если сейчас не насладится этим моментом со своим другом, то потом будет уже поздно, ведь он уйдёт вместе с его воспоминанием…     🍃🍃🍃         Джисон не помнит сколько времени он провёл с Минхо за стопкой книг, но, наверное, достаточно, раз уже через белые шторы начали проглядываться лучи утреннего солнца. Джисон устало потер глаза и посмотрел на друга. Ли писал что-то в тетради, зевая и роняя голову вниз от усталости. Минхо правда трудился всю ночь - это и удивляло больше всего. Джисон продолжал все больше и лучше узнавать своего друга, которого оказывается практически не знал. Минхо не такой шумный и более рассудительный, когда находится наедине с Джисоном. Хан завис. Сколько ему ещё предстоит узнать об этом парне?          - Минхо, хватит, иди поспи, - Джисон показал рукой на свою кровать.          - Ещё…одно - через зевок ответил Минхо.          Джисона слегка раздражало, когда его не слышали. Он отдернул тетрадь Ли к себе и закрыл её.          - Эй, ты че… - сквозь сон пробубнил Лино.          Хан потянул Минхо, пытаясь поднять его, но из-за разницы в росте и весе Джисон просто тащил по полу друга. Старший не сопротивлялся, а наоборот, начал смеяться во весь голос.          - Хан-и, ты такой забавный, - сквозь смех сказал Ли.          Джисон дотащил Минхо до кровати, и тот, ударившись об деревяшку ойкнул. Хан скрестил руки на груди и смотрел на друга. В его глазах не было обычного раздражения, в них была капля беспокойства.          - Давай, залезай на кровать.  - Ты волнуешься за меня, да? Хан-и, ты такой хороший друг. - Минхо вновь засмеялся, смотря в глаза Джисона. Ли так по-настоящему улыбался, что Хан не заметил как его же уголки губ потянулись вверх.          Но Ли вдруг прервал свой смех, когда позади друга он увидел гитару, которая висела на стене и редко поблескивала от лучей.          - Хан-и, сыграй что-нибудь. - уже без смеха, но с улыбкой сказал Ли.          - Нет, ты должен отдохнуть, а если я буду играть, то ты точно не уснёшь. - пробормотал Хан.          Минхо наконец лёг на кровать и уставился на Джисона.          - Сыграй, иначе я встану и опять пойду решать.          Джисон не помнит, чтобы он когда-то вёлся на подобный шантаж. По сути Минхо делает плохо себе, а не Хану. Это вообще не его проблемы, но почему тогда Джисон берет гитару и, настроив её, садится на стул?          Начав медленно перебирать струны и менять аккорды, Хан начал воспроизводить музыку из инструмента. Минхо устроился на кровати поудобнее и смотрел на друга. У Джисона слегка подрагивала нижняя губа, казалось будто он напевал слова какой-то песни. Прохладный ветер с окна слегка обдувал обоих парней, а лёгкий шум ветра был очень созвучен с мелодией гитары. Минхо опустил глаза вниз на руки Джисона. То, как они легко играли, чуть ли не скользили по струнам, заставило Ли оставить на них свой взгляд. Парень и правда смотрел на друга с восхищением, будто бы Джисон показывал самое настоящее волшебство. Такая теплая и убаюкивающая атмосфера заставила почувствовать Минхо сильную тяжесть на веках. Глаза закрылись, напоследок видя перед собой легкую, еле заметную улыбку близкого друга.            Джисон любил музыку, любил свою гитару. Каждый раз, брав в руки инструмент, он погружался во вселенную новых трезвучий. Музыка жила внутри мальчишки всегда. Гитара из кедра была инструментом, который воспроизводил его настоящее чувство ко всему окружающему. Джисону сложно сказать словами как дорога ему гитара и собственноручно написанные партитуры. Однако, когда он садится играть, то сразу бросается в глаза, как аккуратно, словно с чем-то по-настоящему хрупким, обращается Хан с инструментом.          Джисон, услышав тихое сопение сквозь свою игру, стал медленнее перебирать струны, а потом и вовсе прекратил. Пройдясь последний раз по струнам, Хан взглянул на Минхо. За последние дни они стали ближе. Можно даже сказать, что Ли стал ближе Джисону, чем Чонин.          Повесив гитару на свое место, парень подошел к кровати. Минхо всегда со стороны казался страшным бунтарем. Цепочки, серьги, кожаные куртки - всё это делало его старше своих лет. Он выглядел грубым и невоспитанным. «Но это только со стороны» - подумал Джисон - «…со стороны тех, кто дальше своего носа ничего не видит.»  У Минхо была кожа светлее, чем у Хана. Очертание губ, делало его лицо похожим на мордочку кота. Пусть сразу и не увидишь, но у Минхо были пухленькие щеки, которые делали его ещё ребёнком, а глаза…          Джисон убрал выпавшую прядь волос Минхо за ухо, чтобы увидеть слегка подрагивающие густые ресницы. Ли и правда был очень красивым. Почему Хан заметил это только сейчас? Джисон почти невесомо погладил щёку Минхо и, вновь улыбнувшись, прошептал так, чтобы никто не услышал:          - Красивый..            Он правильно все услышал? Ханни сказал… что? Уши Минхо покрылись румянцем. Ему редко удавалось получать комплименты. Даже от своих друзей. Да и если его хвалили, то за хорошую игру в баскетбол или за крутые трюки на велике: говорили какой он спортивный и смелый, но никто никогда не говорил, что он красивый. Это немного смущает. Да и вся эта обстановка такая… интимная.          Минхо приоткрыл глаза, чтобы найти своего друга. Искать долго не пришлось. Он сидел напротив кровати и писал что-то за столом. В его ушах наушники, из которых играет какая-то музыка. Ли мягко улыбается и молит всех Богов, чтобы сейчас Ханни не развернулся и не увидел, что на самом деле его друг не спит, а по-лисьи наблюдает за ним. Что-то есть в Хане, что Минхо считает чем-то близким себе.          Минхо наблюдает за ним долго, пока Джисон не встает и не уходит, стараясь как можно тише закрыть дверь. Однако щеколда издает неприятный звук, и Минхо распахивает глаза. Ханни ушел. Поднявшись на кровати, Ли стал разглядывать комнату. Джисона здесь нет, но вся его комната - это сборная его мыслей, интересов, идей.          Ветер поднимает белые шторы и Минхо непроизвольно морщит нос от ярких лучей, которые теперь свободно раскрашивают комнату в золотой цвет. Ли поднимается с кровати и выходит из комнаты на поиски своего лучшего друга Ханни.  По всему дому тянулся аромат лаванды. Мама Джисона любила различные ароматические масла, но её самое любимое было именно с этим цветком. Этот аромат его мама использовала так часто, что от Хана тоже веяло этим нежным, слегка солоноватым запахом. Минхо на носочках шел по длинному коридору, будто ребёнок, который боится попасться своей маме, после того как напакостил. Парень подходит к приоткрытой двери и слышит знакомые голоса.          - Минхоша кушал? Ты его угощал?            - Да, мам, мы вчера заваривали токпокки.          - Вчера? Токпокки? Джисон, у нас что еды дома нет? Зачем есть эту бомжовку? - Минхо услышал, как женщина постучала по сковородке ложкой.          - Мааааам, - Хан капризно протянул и Минхо улыбнулся.          - Что «мам»? Зови его кушать. Если сам голодаешь, то другим не мешай.          - Он спит, давай не будем его будить. Да и вообще я тоже есть хочу! - Минхо стоял за дверью и по-детски улыбался, а потом, собрав все своё мужество, зашел на кухню.- О, ты проснулся, оказывается? Доброе утро.          - Доброе… - неловко сказал Лино, снова вспоминая комплимент от друга. - Здравствуйте, тётя.          Мама Джисона, которая была немного раздражена после диалога с сыном, что-то очень сердито перемешивала в тарелке, но как только она увидела Минхо, её лицо изменилось.          - Минхоша! Привет-привет! - она подошла к парню и слегка обняла его, чтобы не испачкать в муке. - Ты совсем взрослый стал! Давно я тебя не видела! Как там твоя бабушка поживает?            Минхо неловко улыбнулся и сощурил брови, когда мама Джисона вернулась обратно к плите.          - Бабушка… хорошо, она всех нас ещё переживет. - Ли плюхнулся на стул.          - Это хорошо, - женщина стояла спиной, но Минхо чувствовал как по-доброму она улыбается. - Будешь кушать? Я готовлю пёки.          - Новый рецепт! - Хан довольно поправляет свои очки.          - С радостью!          Через пару минут они все сидели за столом и пили чай с новой эксклюзивной выпечкой мамы Джисона. Они разговаривали обо всем. Минхо любил маму Джисона. Несмотря на то, что она вместе с мужем работали над своим бизнесом, она всегда находила время для своего сына… и даже для Минхо.          - Я так рада, что тебе нравится моя еда, Минхоша! Хоть от одного человека это услышу. - женщина осуждающе посмотрела на сына.          - Ну, мааааам, ты же знаешь, что мне очень нравился как ты готовишь! - Джисон пожаловался. На это Минхо прыснул и сделал пару глотков чая, чтобы Джисон не заметил.            Минхо счастлив. Всё здесь кажется таким родным и близким душе. Скатерть в клеточку, горячая выпечка от которой идет пар, улыбающаяся мама Джисона и такой же сын. Даже то самое солнце, которое ослепило Минхо, когда он только проснулся, уже не казалось раздражающим, а наоборот, дополняла картину, которую Ли хотел бы попросить нарисовать Хёнджина, чтобы повесить над кроватью и разглядывть её перед сном. Неужели это и есть то, что называют… семьёй?