Ноль калорий.

«Что я ожидаю от этой встречи?» — подумал Чимин, заправляя темно-красную водолазку в узкие джинсы. Он повернулся к зеркалу и придирчиво себя оглядел. Он почему-то особенно сильно чувствовал нужду выглядеть безупречно. Поправив воротник и смахнув невидимые пылинки со своего плеча, он так и не нашел ответ на свой вопрос. Ему хотелось думать, что им двигало эгоистичное желание получить свои извинения лично, но ведь это было банальным самообманом. Если бы ему действительно хотелось лишь потешить свое самолюбие, сообщения Мина было бы вполне достаточно для такой незамысловатой цели. Но им двигало что-то совершенно иное. Симпатия? Пак тряхнул головой. Никаких симпатий. Даже Чимин понимал, что на улице становилось холоднее. Ажурные снежинки не таяли при соприкосновении с его холодной кожей, на своей ладони он мог во всей красе наблюдать их холодное великолепие. Наверное, он выглядел как идиот, стоя у входа в кофейню, смотря на свои ладони. Но заставить себя войти он почему-то не мог. Какое-то непривычное трепетание охватило его тело. Глубоко вдохнув, Чимин толкнул дверь. Он сразу же заметил Юнги, который стоял отвернувшись от входа, натирая посуду до блеска. Было что-то необычное и забавное в том чтобы наблюдать вечно угрюмого и безынициативного Юнги за работой. Сосредоточенным и как-то по-медитативному спокойным. Чимин подошел к стойке. — Привет, — Чимину показалось, что его голос дрогнул. Парень рефлекторно втянул живот и прикусил щеки изнутри. Юнги повернулся к Чимину и кивнул в знак приветствия. Паку показалось, что этот парень движется в слоу-мо как в каком-то третьесортном сериале. Вот Юнги откидывает прядь волос небрежным, но каким-то нарочито театральным движением. Вот он подходит ближе, и Чимин подмечает его гладкую бледную кожу на длинной почти лебединой шее. Вот его тонкие, но по-своему чувственные губы приоткрываются и… Чимин с ужасом обнаруживает что он не слышал что именно сказал Юнги. — Хэй? — Юнги машет перед носом Чимина своей худой ладонью с длинными пальцами. Чимин отмечает, что ему бы отлично подошло амплуа пианиста. Стараясь не выказать своего волнения, Пак поправляет полы пальто. — Твоя смена скоро заканчивается, верно? — неуверенно спрашивает парень, чувствуя как кончики его пальцев холодеют, а сердце словно пытается пробить дыру в его грудной клетке. — Да. Я думал мы можем вместе сесть, выпить кофе и поговорить. Чимину показалось, что он испустил дух. Вот прямо здесь и сейчас он отчетливо чувствовал как его душа покидает его тело, как в старых мультсериалах. Он кивнул, надеясь что сделал это достаточно быстро, чтобы Мин не посчитал его каким-то неадекватным.

***

Грея руки о горячую чашку американо, Юнги старался скрыть под своей обычной маской безразличия то, что он понятия не имел что он делает. Пытаясь сделать что-то со своими руками, ногами, взглядом, он всеми силами старался не выдать своего волнения. Отчасти потому что он замечал, как сильно волнуется сам Чимин и надеялся что он сам не заставляет парня чувствовать себя ещё более неловко. — Я правда хотел извиниться, — начал Юнги, — Повел себя как полнейший идиот, слепой к чужим чувствам. Я не хотел. Он заметил как Пак напряженно выдохнул. — Все в порядке, Юнги, — на лице Чимина расцвела смущенная улыбка. Следующий час прошел в неловкой, но оттого не менее приятной болтовне о рутине, работе и каких-то отстраненных мелочах. Оба парня почувствовали себя более расслабленно в компании друг друга. Наконец-то их общение вышло из рамок бариста-клиент и было очевидно что это было именно тем, что было нужно им обоим. Отрицать взаимный интерес не было смысла и это скидывало с Мина воображаемые оковы. Его мысли о том что Чимин холодный и напыщенный разбивались в пух и прах о его нежную улыбку и милые щеки, на которых расцветал приятный румянец каждый раз, когда Мин обращался к нему своим вкрадчивым, бархатным голосом. Чимин потянулся своей рукой к руке Юнги. Тела обоих молодых людей замерли в непонятном им самим предвкушении. — Спасибо, Юнги. Четыре кофе Мин оплатил сам, сдерживая свое обещание. Даже такое простое и казалось бы, банальное действие, отзывалось виртуозным танцем бабочек где-то глубоко в душе Чимина. Он не думал что ему может быть так приятно проводить время с человеком, который показался ему непроходимым идиотом в их первую встречу. Это открытие заставляло Чимина глупо улыбаться по пути домой. Как только Чимин упал на свою мягкую кровать, даже не снимая пальто, его рука тут же потянулась к телефону. Пак почувствовал себя маленькой влюбленной девочкой. Возможно, он разделял с ними эту наивную детскую надежду в том, что парень сразу после свидания должен написать о своих будущих намерениях. «Свидание?» — Чимин улыбнулся, поймав себя на такой глупой мысли. Вообще-то, никто из них вслух не произносил этого слова. Никто не решился обозначить статус этой встречи как что-то большее чем встреча двух знакомых. — «С другой стороны, мы ведь даже не друзья чтобы буднично встречаться в кофейне за очередной чашкой кофе. Да и он заплатил за кофе…» Внутри себя, Чимин визжал как маленькая девочка. Он почти убедил себя в том что это было свидание. Да, к сожалению у Чимина была неприятная привычка погружаться в миры своих фантазий и иллюзий, убеждая себя что в реальности все именно так, как он себе это представляет. Он одернул себя, чтобы не предаться совсем уж сопливым фантазиям о совместной жизни.

***

Юнги же в это время неуютно скорчился на диване, держа в руке бутылку пива. Он даже не совсем понимал зачем он достал ее из холодильника, зачем открыл, зачем жадно припал губами к запотевшему горлышку. Горькое холодное пиво обжигало язык и пищевод. Настроения пить не было. Но Юнги настойчиво вливал в себя янтарную жидкость, стараясь запихнуть в самый дальний угол своего сознания чувства, которые он нес в себе до самого дома. Неловкость, непонимание, стыд. Юнги было стыдно. Он ясно понимал что на этой встрече играл кого-то другого. Не был искренним ни секунду. Не был собой. Все это притворное щебетание и наигранный интерес — не он. Он никогда бы не стал внимательно слушать совершенно незнакомого парня. Пару раз Мин даже сдержал себя от саркастичных ремарок, что было ему совершенно не свойственно. По правде говоря, Юнги не знал зачем он притворялся тем, кем не является. Он лишь надеялся что алкоголь вгонит его в благостный ленивый сон, где Мин забудет этот чудовищный, чудовищный день.