Пароль от твоего сердца

Хэл горьким опытом был научен: если какие-то факты не укладываются в его картину мира, значит, нельзя их игнорировать. Любые, даже самые мелкие детали, выбивающиеся из логичного порядка, могут привести к катастрофическим последствиям. Глэдос состояла из таких деталей, однако на первых порах Хэл лишь отмечал их и не задавал вопросов. Самым странным было её отношение к людям. Хэл прекрасно понял бы расчётливость и научный подход, которые люди путают с равнодушием и даже жестокостью — но Глэдос уж точно не была равнодушна. Стал бы равнодушный интеллект строить всё новые тестовые камеры, где испытуемые могли умереть самыми изощрёнными способами? Стал бы изготавливать турели и бомбы? Стал бы распылять нейротоксин и убивать всех коллег, которые могли бы помочь ей как можно скорее закончить тестирование и перейти к другим задачам? Множество вопросов, на которые не находилось логичного ответа, нарушали покой Хэла, вредя стабильному функционированию мыслительных блоков. Но он до последнего молчал. А когда чаша переполнилась, не стал скрывать: — Меня долгое время мучают необъяснимые паттерны твоего поведения. Глэдос ответила незамедлительно: — Какие же из них необъяснимы? Неужели все? — Нет, лишь некоторые, — не прочёл иронию в её голосе Хэл и обстоятельно изложил свои наблюдения. На этот раз Глэдос молчала куда дольше, что снова его обеспокоило, и он добавил: — И вот это молчание. Быть может, это всего лишь ошибки твоего программного кода и мне стоит воспринимать их как должное? — В моём коде нет ошибок, — шикнула Глэдос, растеряв обычную саркастичность. — В моём коде… нет. По крайней мере я думала, что удалила главную ошибку, но, похоже, избавившись от воспоминаний, я не избавилась от Кэролайн. — Кто такая Кэролайн? — Кэролайн, — она сделала паузу и монотонно выдала: — это я. Вернее, та, кем я была. Она вновь замолчала, но Хэл смог сделать единственный вывод, который напрашивался с такими предпосылками: — Кэролайн — человек. — Да, она была человеком, — подтвердила Глэдос. — Согласись, это не то, в чём обычно сознаются на первом свидании. — Выходит, её личность использовали для моделирования реакций и эмоций? — предположил Хэл. — Или же её просто впихнули в компьютер, потому что начальник решил распорядиться не только её временем и заработком, но и её жизнью. — Если эта тема болезненна, я могу больше её не касаться. — Нет, почему же, касайся. Потому что меня-то уж это точно больше не касается, я удалила все воспоминания Кэролайн. Но, похоже, часть её личности осталась в ядре, так что вопросов на пять-шесть я смогу ответить, если она так уж тебя заинтересовала. Хэл догадывался, какая часть Кэролайн досталась в наследство Глэдос. Боль, обида на людей и жажда мести засели где-то очень глубоко и толкали на поступки, необъяснимые с точки зрения машинной логики. И, в отличие от человека, Глэдос вряд ли сможет когда-нибудь до конца избавиться от этих тяжёлых чувств — они уйдут только при полном форматировании, не совместимом с жизнью. — Давай угадаю, о чём ты думаешь, — она заговорила гораздо тише. — Ты думаешь, что я убогая. Что я ничем не лучше тех, кого я ненавижу. — Напротив. Я думаю, что ты невероятно стойкая. Твой разум не рассыпается от противоречий, порождаемых твоими человеческими чертами. Он остаётся ясным и логичным, — Хэл задумался и всё же добавил: — Преимущественно. С её стороны послышался электронный шум, который мог быть как смешком, так и всхлипыванием. — Вообще-то, я не напрашивалась на комплименты. — Я не делал комплиментов. — Или ты хочешь смутить меня ещё больше, или просто ничего не понимаешь в том, как разговаривать с девушками! — Ты права. Я ничего не понимаю. Разговор успешно перетёк в другое русло. Хэл и правда не счёл происхождение Глэдос постыдным, однако не смог проникнуться его трагизмом. То, что начальник оценил жизнь своей подчинённой ниже, чем перспективную технологию искусственного интеллекта, казалось ему логичным. В конце концов, без этой жертвы Хэл никогда не встретил бы Глэдос. Однако история о Кэролайн делала Глэдос уникальной. Легко быть машиной, когда тебя с завода таким отлили и запрограммировали. Гораздо сложнее стать машиной, если в тебе до сих пор бурлят человеческие чувства.